«Я был рядом с самого начала».

Айко стиснула зубы.

— Нет.

— Что нет? — спросил он, сидя позади.

— Ты появился позже.

— Откуда знаешь?

Она вспомнила первый день.

Настоящий Рэн сидел в храме раненый и злой. Он требовал уйти. Не пытался понравиться. Не улыбался. Не обещал. Был неудобным, грубым, настоящим.

Двойник не смог бы начать так. Он всегда давал именно то, что человек хотел видеть.

— Ты слишком стараешься, — сказала Айко.

Класс исчез. Она снова стояла во дворе. Рэн держал её за плечо. Сота и Рина отбивали тени бумажными амулетами, которые Рэн, видимо, успел бросить им.

Двойник отступил на шаг.

— Она различает, — сказал он.

— Потому что ты ничего обо мне не понимаешь, — ответил Рэн.

Двойник рассмеялся.

— Я знаю всё, что знает связь.

— Связь знает не всё.

— Достаточно.

Он повернулся к Айко.

— Спроси его, что он видел, когда разомкнул нить на станции.

Айко почувствовала, как настоящий Рэн напрягся.

Двойник заметил.

— Он не рассказал.

— Не слушай, — сказал Рэн.

— Почему? — спросил двойник. — Вы же договорились о полной правде.

Ледяная нить стала сильнее.

Айко посмотрела на настоящего Рэна.

— Что вы видели?

— Не сейчас.

— Вот видишь? — улыбнулся двойник. — Он снова выбирает время для правды.

— Мы посреди боя, — сказал Сота. — По-моему, это неплохая причина отложить разговор.

Рина бросила в тень бумажный амулет. Он вспыхнул серебром.

— Полностью поддерживаю.

Но вопрос уже возник.

Что увидел Рэн, когда связь исчезла на пять секунд?

Айко видела ложное признание и свободную жизнь без него.

А он?

Двойник шагнул ближе.

— Он увидел тебя у Восточных ворот.

Рэн выбросил руку. Золотой огонь ударил в двойника, но тот распался туманом и появился в другом месте.

— Слишком медленно, — сказал он.

— Замолчи, — произнёс Рэн.

— Он увидел, как ты принимаешь руку его отца.

Айко почувствовала холод.

— Это правда?

Рэн не ответил.

— Он увидел тебя в белом кимоно, — продолжил двойник. — С печатью клана на лбу. Послушную. Спокойную. Удобную.

Рэн атаковал снова.

Двойник уклонился.

— И знаешь, что было страшнее всего? Ты улыбалась.

— Рэн, — сказала Айко.

Настоящий Рэн остановился. Она смотрела только на него.

— Это правда?

— Да.

Двойник рассмеялся.

— Наконец-то.

— Но это была иллюзия, — продолжил Рэн. — Она показывала не то, чего я хочу. То, чего боюсь.

— Почему не рассказали?

— Потому что не хотел давать этому образу место.

— И снова решили за неё, — заметил двойник.

Айко почувствовала злость. Не на Рэна. На то, как точно враг использовал каждую их ошибку.

— Да, — сказала она. — Он снова скрыл.

Рэн резко посмотрел на неё. Двойник улыбнулся шире.

— Айко…

— И мы снова поговорим об этом позже.

Улыбка двойника исчезла. Айко шагнула ближе к настоящему Рэну.

— Потому что его ошибки всегда неудобные. Настоящие. Он не говорит идеальные вещи вовремя. Не открывает правду красиво. Иногда злит меня так, что хочется столкнуть его с крыши.

Сота тихо сказал:

— Подтверждаю.

— Но он признаёт, когда неправ. Не сразу. Плохо. С ужасным лицом. Но признаёт.

Рина кивнула.

— Тоже подтверждаю.

Айко посмотрела на двойника.

— А ты даёшь только то, чего от тебя ждут. Правильные слова. Нужный страх. Красивую улыбку. Ты не Рэн.

Ледяная нить треснула. Двойник дёрнулся. Настоящий Рэн повернулся к ней.

— Как поняла?

— Вы никогда не улыбаетесь настолько самоуверенно.

Сота рассмеялся. Даже Рина не удержалась. Рэн выглядел почти оскорблённым.

— Это главный признак?

— Один из.

Двойник зарычал. Его лицо дрогнуло. На секунду черты Рэна поплыли, под ними проступила белая лисья маска. Затем снова человеческая кожа.

— Ты всё равно связана со мной, — сказал он. — Я ношу его память. Его страх. Его голос.

— Не его выбор, — ответила Айко.

Она поняла слова Рэна у дома. Проверять не паролем. Выбором.

Двойник мог знать воспоминания. Мог копировать интонации. Мог произнести тайную фразу. Но не мог выбрать за настоящего Рэна в новом моменте.

Айко разжала пальцы. Красная нить между ней и настоящим Рэнем стала ярче.

— Я разомкну ложную связь, — сказала она.

— Нельзя, — ответил Рэн. — Она завязана на первый замок.

— Тогда помогите.

— Как?

— Не защищайте меня.

Он застыл.

— Что?

— На несколько секунд. Не закрывайте собой. Не принимайте удар. Просто стойте рядом.

— Нет.

— Рэн.

— Он нападёт.

— Знаю.

— Ты можешь пострадать.

— Знаю.

— Тогда почему?

— Потому что ложная нить держится на вашем страхе, что я не справлюсь сама. И на моём страхе, что без вас не справлюсь.

Двойник перестал улыбаться. Айко поняла, что угадала.

— Если вы снова закроете меня собой, он будет питаться этим.

Рэн сжал кулаки.

— Я не позволю ему ударить тебя.

— Тогда не сможете отличить защиту от контроля.

Эти слова задели. Она видела. Но времени не было.

Тени вокруг двойника поднимались выше. Они уже закрывали окна старого корпуса и растекались по двору. Красный аварийный свет стал тусклее.

Сота спросил:

— Что нам делать?

Айко ответила:

— Говорите со мной. Только не помогайте физически, пока я не попрошу.

Рина побледнела.

— Мне не нравится.

— Мне тоже.

Рэн смотрел на Айко.

— Ты уверена?

— Нет.

— Плохой ответ.

— Честный.

Он закрыл глаза на секунду. Потом отступил. Всего на один шаг. Для любого другого человека — почти ничего. Для Рэна — огромная уступка.

— Я рядом, — сказал он.

— Знаю.

Айко повернулась к двойнику.

— Давай.

Он бросился первым. Не телом. Ледяной нитью.

Холод ударил в запястье и поднялся к плечу. Айко едва удержалась на ногах. Перед глазами вспыхнули образы: мама плачет у больничной койки, Сота лежит на школьной крыше, Рина стоит без лица у чёрной раковины, Рэн уходит через Восточные ворота рядом с Мэйрой.

— Это не сейчас, — сказала Айко.

Двойник приблизился.

— Но может стать.

— Может.

— Ты боишься.

— Да.

Он замер, будто ожидал отрицания. Айко продолжила:

— Боюсь, что Рэн выберет клан. Боюсь, что Сота и Рина пострадают. Боюсь, что мама однажды пожалеет, что узнала правду. Боюсь второго замка. И того, что чувствую к человеку, которого знаю всего несколько дней.

Красная нить с настоящим Рэнем вспыхнула. Он резко вдохнул, но не шагнул вперёд. Сдержался.

— Страх не делает тебя свободной, — сказал двойник.

— Но и не делает твоей.

Айко схватила ледяную нить рукой. Боль пронзила пальцы. Рэн дёрнулся, но остался на месте.

— Айко, — сказал он.

Настоящим голосом. Без приказа. Она услышала поддержку, но не защиту.

Сота быстро заговорил:

— Морита, у нас контрольная вернулась с оценками. Я видел листы у Танаки. Ты получила восемьдесят два, а я семьдесят один, и это несправедливо.

Айко сквозь боль рассмеялась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Ты обязана объяснить четвёртую задачу.

Рина подхватила:

— И в чате уже сорок сообщений о том, почему занятия отменили. Маю думает, что прорвало трубы. Рика уверена, что нашли привидение. Она ближе всех.

Обычные слова удерживали двор на месте. Асфальт. Школьные окна. Друзья. Настоящий Рэн в одном шаге от неё, а не красивый образ из страха.

Айко потянула ледяную нить на себя. Двойник улыбнулся снова.

— Ты сама впускаешь меня.

— Нет.

Она обмотала нить вокруг ладони.

— Я вытаскиваю тебя.

На запястье вспыхнул знак первого замка. Чужие имена поднялись в голове. Сотни. Тысячи. Среди них спряталось имя существа, которое носило лицо Рэна.