— Именно поэтому я позвала тебя.

Айко посмотрела на дощечку.

— Чтобы я решила, говорить ему или нет?

— Чтобы ты не позволила мне решить вместо вас обоих.

Нить снаружи дёрнулась. Шесть секунд. Айко мысленно начала считать. Один. Два. Мэйра заметила.

— Он чувствует?

— Да.

Три.

— Тогда скоро войдёт.

Четыре.

— Я просила подождать шесть секунд.

Пять.

Дверь павильона распахнулась.

— Восемь прошло, — сказал Рэн.

Айко резко повернулась.

— Шесть.

— Нить похолодела раньше.

Сота и Рина стояли за ним. Оба мокрые, запыхавшиеся и явно не собирались ждать снаружи после его движения.

Сота сказал:

— Мы решили, что если он нарушает план, то нарушаем все.

Рина посмотрела на Мэйру.

— Простите. Мы опять свидетели.

Мэйра поднялась.

— Я ожидала.

Рэн вошёл, не сводя глаз с дощечки.

— Что ты открыла?

— То, что твой отец приказал удалить.

— Говори.

Мэйра посмотрела на Айко. Не Рэну решать, кто скажет. Она оставляла выбор ей.

Айко почувствовала привычное желание смягчить, отложить, сначала разобраться самой. Защитить Рэна от решения, которое он примет слишком быстро.

Но строка на дощечке всё ещё горела: «Скрытая правда становится дверью сомнения».

— Добровольная связь может закрывать замки, — сказала Айко. — Но только если один из нас сознательно принимает половину боли другого.

Рэн слушал неподвижно.

— Продолжай.

— Если ты сделаешь это, можешь потерять право стать главой клана.

Тишина.

Сота перестал дышать шумно. Рина опустила телефон, который держала как фонарик. Рэн посмотрел на Мэйру.

— Отец знал.

— Да.

— Ты знала.

— С сегодняшнего дня.

— Почему не сказала у ворот?

— Потому что там ты выбрал бы сразу.

— Я и сейчас выбираю.

— Нет, — резко сказала Айко.

Он повернулся к ней.

— Что?

— Именно поэтому я сказала правду сразу. Чтобы ты не успел решить за нас обоих в следующую секунду.

— Если это закроет замки…

— Ты даже не спросил, чего хочу я.

— Ты хочешь остаться собой.

— Да. Но не ценой того, что ты молча откажешься от своей жизни, а потом назовёшь это защитой.

— Клан не моя жизнь.

— Правда?

Рэн замолчал. Айко шагнула ближе.

— Ты ненавидишь Совет. Злишься на отца. Не хочешь подчиняться. Но ты всё равно наследник. Это часть тебя. Ты отвечаешь за тех, кто живёт в вашем мире, даже если они ходят в мерзких масках и не умеют нормально разговаривать.

Сота тихо сказал:

— Очень мерзких.

Рина толкнула его локтем. Рэн не отрывал взгляда от Айко.

— Ты не хочешь, чтобы я принимал боль?

— Я не хочу, чтобы ты делал это сейчас, потому что испугался за меня.

— Я не испугался.

— Врёшь.

Он сжал челюсть.

— Да.

— Вот.

Мэйра отошла к окну, оставляя им пространство.

Айко продолжила:

— Мы договорились спрашивать. Значит, спрашивай.

Рэн долго молчал. Потом произнёс:

— Ты позволишь мне принять половину боли, если второй замок откроется?

— Нет.

Он застыл. Красная нить стала холоднее. Айко быстро добавила:

— Не сейчас.

— Разницы нет.

— Есть. Сейчас мы даже не знаем, можно ли закрыть замок до открытия. Не знаем, что именно ты потеряешь. Не знаем, можно ли разделить цену иначе. Ты хочешь сразу выбрать самый тяжёлый путь только потому, что он у тебя перед глазами.

— А если другого нет?

— Тогда решим вместе.

— Когда будет поздно?

— До того, как станет поздно.

— Это не ответ.

— Это мой ответ.

Рэн отвернулся.

Впервые Айко увидела, как он действительно злится на неё. Не раздражается. Не спорит из привычки. Его сила дрогнула в воздухе, фонари Мэйры качнулись, хотя ветра не было.

— Ты просила правду, — сказал он. — Получила. Теперь запрещаешь мне действовать.

— Я запрещаю тебе превращать правду в новый приказ.

— Для кого? Для себя?

— Для нас обоих.

— Это моя сила.

— А боль моя.

Они стояли друг напротив друга, и нить между ними становилась всё холоднее. На дощечке проступила трещина.

Мэйра резко сказала:

— Остановитесь.

Рэн не посмотрел на неё.

— Не вмешивайся.

— Второй замок именно этого и ждёт.

Айко опустила взгляд. Трещина росла. Не потому, что она сомневалась, выбрал ли Рэн её. Теперь сомнение было другим.

Сможет ли он когда-нибудь идти рядом, не бросаясь впереди и не принимая все удары один?

Сможет ли она позволить ему защищать, не ощущая это как угрозу собственной воле?

Их правота столкнулась слишком больно.

Рина подошла ближе.

— Можно я скажу обычную человеческую вещь?

Никто не ответил. Она всё равно продолжила:

— Вы оба сейчас спорите так, будто решение надо принять в эту минуту. Но второй замок закрыт. Дощечка у нас. Мы знаем больше, чем утром. Почему нельзя просто… подумать?

Сота кивнул.

— Поддерживаю. Это редкий момент, когда Рина предлагает не делать ничего опасного.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Красная нить перестала холодеть дальше. Айко посмотрела на Рэна.

— Сегодня не решаем.

— А если ночью придут?

— Будем защищаться тем, что уже есть.

— Этого может не хватить.

— Тогда вернёмся к вопросу.

Он молчал. Айко протянула руку. Не чтобы закрепить обряд. Не чтобы вынудить. Просто ладонью вверх.

— Пожалуйста.

Рэн смотрел на её руку долго. Потом всё-таки вложил свою. Нить вспыхнула тёплым, но неровным светом. Сомнение не исчезло. И спор не закончился. Но они хотя бы перестали тянуть связь в разные стороны.

— До завтра, — сказал Рэн.

— До завтра, — согласилась Айко.

Мэйра выдохнула.

— Это разумнее.

Рэн холодно посмотрел на неё.

— Ты тоже больше ничего не скрываешь.

— Не скрываю.

— Харуто отправил сообщения?

— Да.

— Он следит через школьный чат?

— Через человека в школе.

Все замерли.

— Человека? — переспросил Сота.

— Или духа, который носит человеческое лицо, — ответила Мэйра. — Он должен находиться рядом с Айко достаточно долго, чтобы считывать её реакции. Фотографии — не просто слухи. Они проверяют, какие образы охлаждают нить быстрее.

Рина побледнела.

— Кто-то из учеников?

— Возможно.

— Или учителей? — спросила Айко.

— Возможно.

Рэн сжал её руку сильнее.

— Нужно вернуться в школу и найти его.

— Сегодня уже поздно, — сказала Айко.

— Завтра.

Мэйра подошла к дощечке и закрыла скрытые строки движением ладони.

— Не показывайте полную запись никому из клана. Даже тем, кто назовёт себя союзником.

— Вам можно? — спросил Сота.

Мэйра посмотрела на него.

— Нет.

— Честно.

— Я стараюсь.

Рина слабо улыбнулась.

— Кажется, это заразно.

Снаружи дождь стихал.

Они вышли из павильона вместе. Парк потемнел, фонари вдоль реки отражались в воде длинными полосами. Мэйра остановилась у ступеней.

— Я не пойду дальше.

Рэн спросил:

— Вернёшься к Совету?

— Да.

— После этого они поймут, что ты помогала.

— Уже понимают.

— Отец накажет твой дом.

— Возможно.

Айко посмотрела на неё.

— И вы всё равно пришли?

Мэйра поправила воротник пальто.

— Рэн однажды отказался от договора, который лишал выбора нас обоих. Я долго злилась, потому что его поступок разрушил моё будущее. Потом поняла: будущего у меня и не было. Только назначенная роль.

Она посмотрела на Айко.

— Я не помогаю вашей связи. Я возвращаю долг за свободу, которую он дал мне, сам того не заметив.

Рэн отвёл взгляд. Мэйра слегка улыбнулась.

— Не переживай. Это не признание.

Сота кашлянул, скрывая смех. Айко тоже улыбнулась.

— Берегите себя.

— Ты тоже. И не доверяй каждому, кто говорит правду. Правда может быть оружием не хуже лжи.