— Ты можешь сидеть.

— Это тоже помощь, — заметила Айко. — Не мешает.

— Очень смешно.

Вечер продолжился неожиданно обыденно.

Айко мыла овощи, мама готовила суп, Рэн сидел за столом и отвечал на вопросы, которые Хана задавала между делом.

Где он жил до храма?

В доме клана возле Киото.

Есть ли у него документы?

Человеческие документы создали хранители границы, но часть данных была ложной.

Есть ли у него деньги?

Да, хотя он никогда сам не оплачивал аренду или коммунальные счета.

Умеет ли он готовить?

Нет.

— Совсем? — спросила Хана.

— В доме этим занимались другие.

— Теперь дома нет.

Рэн замолчал.

Айко услышала эту фразу иначе.

Не как упрёк. Как факт.

Совет лишил его имени наследника. Восточные ворота, вероятно, больше не впустят без сопротивления. Дом клана, где он вырос, перестал быть его домом.

— Где вы будете жить? — спросила она.

— Найду место.

— Как?

— У меня есть деньги.

— А договор аренды заключать умеете?

— Нет.

— Счета оплачивать?

— Нет.

— Покупать продукты?

— Покупал чай в автомате.

Айко посмотрела на маму. Хана устало потёрла лоб.

— Один день, — сказала она. — Ты можешь остаться здесь один день, пока разберёшься.

Рэн поднял глаза.

— Я не хочу создавать неудобства.

— Уже создал. Поздно заботиться.

— Мам.

— Что? На улицу его выгнать?

Айко не ответила.

Рэн сказал:

— Завтра найду жильё.

— Завтра ты сначала проверишь, не развалишься ли после обряда, — сказала Хана. — Потом решишь.

Рэн снова кивнул.

— Хорошо.

— И перестань соглашаться со всем. Это подозрительно.

— Я не знаю правил человеческого гостеприимства.

— Первое правило: если тебя кормят, ешь.

— Понял.

— Второе: если предлагаешь помощь, не падай.

— Постараюсь.

Айко поставила перед ним тарелку.

— Быстро учитесь.

— Один человек хорошо объясняет.

Она встретилась с ним взглядом и сразу отвернулась к плите.

Красная нить отозвалась теплом, но Айко поставила внутреннюю границу. Не потому, что хотела наказать. Потому что не собиралась позволять магии решать за неё, какое чувство важнее.

После ужина телефон Айко наконец включился и почти сразу начал вибрировать от сообщений.

Рина:

«Сота сказал, ты вернулась. Можно прийти?»

Следом Сота:

«Она уже идёт. Я с ней, потому что одну отпускать после всего не собираюсь».

Айко показала экран маме.

— Пусть приходят, — сказала Хана. — Всё равно никто сегодня не даст мне спокойно отдохнуть.

Через двадцать минут в дверь позвонили. Айко проверила их через глазок, но пароли больше не использовала. Она прислушалась к выбору.

Сота стоял чуть впереди, будто готов был первым встретить опасность. Рина держала в руках пакет из магазина и нервно поправляла волосы. Оба боялись, что Айко не откроет.

Она открыла.

Рина несколько секунд смотрела на неё.

Потом резко обняла.

— Прости.

Мысль совпала со словами, и Айко не стала отстраняться.

— За что?

— За всё. За сообщение. За тайну. За то, что в спортзале думала только о себе. За ревность. За…

— Рина.

— Что?

— Дыши.

Та выдохнула.

— Ты не злишься?

— Немного.

Рина отступила.

— Честно.

— Но не за то, что тебе нравится Сота.

Сота, стоявший за её спиной, кашлянул.

— Можно не обсуждать это в коридоре?

Хана появилась из кухни.

— Заходите. Обувь снимайте.

Рина увидела Рэна на диване.

— Ты здесь.

— Да.

— Вы помирились?

Айко и Рэн ответили одновременно:

— Нет.

Сота посмотрел на Рину.

— Всё стабильно.

Они устроились на кухне. Рина принесла сладкие булочки, Сота — новый телефонный кабель взамен того, который Айко потеряла в школе. Хана заварила чай.

На несколько минут разговор снова стал обычным. Они обсуждали отменённые занятия, слухи в чате и господина Танаку, который всё-таки поставил Соте семьдесят один балл.

— Я требую пересмотра, — сказал он.

— Ты нарисовал учителя картофелиной, — напомнила Рина.

— Это не относится к математике.

— Зависит от качества рисунка, — сказала Айко.

Рэн тихо спросил:

— Почему картофелина?

Сота посмотрел на него.

— Голова похожа.

— Не похожа.

— Ты плохо знаешь Танаку.

— Я видел.

— Значит, плохо знаешь картофель.

Айко рассмеялась. Смех вышел лёгким, почти забытым. На несколько секунд все замолчали и посмотрели на неё.

— Что? — спросила она.

Рина улыбнулась.

— Ничего.

Но Айко услышала её мысль через полумесяц, лежавший теперь расколотым в кармане.

«Она снова смеётся».

Не вторжение. Тёплая искра, которую Айко сама разрешила услышать.

Разговор стал серьёзным, когда Сота спросил:

— Что теперь с кланом?

Рэн поставил чашку.

— Отец созовёт Совет.

— Чтобы объявить тебя врагом? — спросила Рина.

— Возможно.

— Юна говорила, что старый закон признал обряд, — напомнила Айко.

— Признал закрытие врат и нашу добровольную связь. Но я потерял знак наследника. Клан должен выбрать нового.

— Мэйру? — спросил Сота.

— Она из другого дома. Не может возглавить Кицунэ.

— Тогда кого?

Рэн помолчал.

— Моего младшего двоюродного брата. Ему четырнадцать.

Айко нахмурилась.

— Они поставят ребёнка?

— Формально. Управлять будет Совет.

— Удобно, — сказала Хана.

— Очень, — согласился Рэн.

Рина посмотрела на него.

— А часть клана может пойти за тобой?

— Мэйра так считает.

— Вы хотите?

Рэн задумался.

Раньше на подобный вопрос он ответил бы сразу. Отказался бы от власти. Сказал, что клан ему не нужен.

Теперь он не торопился.

— Я не хочу быть главой, которого назначили кровью, — сказал он. — Но не хочу оставлять всех под властью Совета, если могу изменить что-то.

Айко почувствовала облегчение.

Он услышал её слова. Не превращал отказ от клана в доказательство любви. Пытался понять собственное желание.

— Значит, нужно вернуться, — сказала она.

Рэн посмотрел на неё.

— Не тебе.

— Я не сказала, что пойду.

— Подумала.

Айко нахмурилась.

— Вы слышите мои мысли?

— Нет. Знаю тебя.

— Это хуже.

Сота усмехнулся.

— Очень дорамно.

Рина толкнула его локтем.

Телефон Рэна, лежавший на столе, завибрировал.

Все замолчали.

На экране появилось сообщение без номера.

«Совет соберётся завтра на закате. Рэн Кудзэ должен явиться к Западным воротам один».

Рина прочитала через его плечо.

— Конечно, один.

Сота покачал головой.

— Они вообще не умеют придумывать новые ловушки.

Следом пришла вторая строка:

«Если не придёт, добровольная связь будет признана незаконной, а человек — угрозой границам».

Хана резко спросила:

— Они снова угрожают Айко?

— Да, — ответил Рэн.

— Тогда никуда один не пойдёшь.

Он посмотрел на неё.

— Это дело клана.

— Они написали про моего ребёнка. Теперь и моё.

Айко взяла телефон.

— Западные ворота. Что это за место?

— Вход в главную резиденцию. Там проводят суды и выбирают главу.

— В отличие от Восточных ворот, там можно проливать кровь?

Рэн не ответил.

— Значит, можно.

— Я пойду один.

— Нет, — сказали сразу Айко, Хана, Сота и Рина.

Рэн закрыл глаза.

— Вы не можете все войти.

— Мы уже входили туда, куда не могли, — сказала Рина.

— Это не аргумент.

— Для нас аргумент, — ответил Сота.

Айко положила телефон на стол.

— Совет хочет, чтобы вы пришли один, потому что тогда сможет снова назвать ваш выбор слабостью или влиянием печати.

— Если ты придёшь, они назовут доказательством именно это.