— Значит, вы будете ходить за мной весь день? — спросила она.

— Нас посадили в один класс. Это упрощает задачу.

— Мне — нет.

— Я не обещал, что тебе будет удобно.

— А вы вообще умеете извиняться?

— За что?

— За то, что из-за вас моя жизнь стала странной.

— Ты сама вошла в храм.

— А вы сами лежали там раненый и красивый, как ловушка для глупых героинь.

Она поняла, что сказала, только когда Рэн чуть поднял бровь.

Айко замерла.

— Я имела в виду подозрительно.

— Конечно.

— Не улыбайтесь.

— Я не улыбаюсь.

— Но собирались.

— Это разные вещи.

Айко закрыла глаза на секунду, вдохнула, выдохнула и сказала уже ровнее:

— Мне нужны ответы. Нормальные. Не загадки. Не приказы. Не «людям лучше не знать». Если за мной теперь кто-то охотится, я должна понимать, почему.

Рэн некоторое время молчал.

Шум коридора словно отдалился. Между ними стоял обычный школьный день, но под ним уже шевелилось что-то иное. Айко чувствовала это в коже, в запястье, в том, как Рэн слушал не только её, но и пространство вокруг.

— Не здесь, — сказал он наконец.

— Когда?

— После уроков.

— Где?

— У старого корпуса.

— Почему не у всех на виду?

— Потому что ответы, которые ты просишь, не предназначены для школьного двора.

— Звучит как начало плохой идеи.

— Большинство важных вещей так звучат.

Прозвенел звонок.

Ученики поспешили по кабинетам. Айко хотела сказать ещё что-то, но Рэн вдруг резко повернул голову.

— Что?

Он не ответил. Его взгляд остановился на противоположном конце коридора, у лестницы.

Айко посмотрела туда же.

Сначала она увидела только учеников. Потом уборщицу с тележкой. Потом мальчика из младшего класса, который стоял у стены и смотрел прямо на них.

Нет. Не на них. На неё.

Он был маленький, лет десяти, в форме начальной школы. Лицо бледное, волосы мокрые, хотя на улице пока не шёл дождь. В руках он держал бумажный самолётик.

Айко нахмурилась.

— У нас нет младшей школы в этом корпусе.

Рэн сделал шаг перед ней.

— Не смотри ему в глаза.

— Почему?

Мальчик улыбнулся. Слишком широко.

Бумажный самолётик в его руках вдруг дрогнул. Крылья расправились сами, словно живые, и по белой бумаге побежали красные линии, похожие на иероглифы.

Рэн тихо произнёс что-то на незнакомом языке.

Мальчик рассмеялся.

Никто в коридоре не отреагировал. Ученики проходили мимо него так, будто не видели.

Айко почувствовала, как холодеют пальцы.

— Это не ребёнок?

— Нет.

— Тогда что?

— Посланник.

— Чей?

— Того, кто уже нашёл твой след.

Бумажный самолётик сорвался с ладоней мальчика и полетел по коридору прямо к Айко.

Рэн поймал его двумя пальцами.

Бумага зашипела, будто её бросили в огонь. На пальцах Рэна вспыхнул тонкий золотой свет. Самолётик почернел, скрутился и осыпался пеплом на пол.

Мальчик перестал улыбаться. Его лицо стало пустым.

— Рэн Кудзэ, — произнёс он чужим, сухим голосом. — Ты плохо прячешь то, что тебе больше не принадлежит.

Айко застыла.

Рэн ответил спокойно:

— Передай своему хозяину, что если он ещё раз явится в человеческое место, я вырву ему язык через посланника.

Мальчик склонил голову набок.

— Человеческое? После твоего появления здесь?

— Уходи.

— Девочка уже пахнет печатью.

Айко невольно сделала шаг назад. Рэн заслонил её сильнее.

— Уходи, — повторил он.

Мальчик посмотрел на Айко поверх его плеча.

— Айко Морита.

Свет в коридоре мигнул.

Айко почувствовала, как запястье вспыхнуло болью. Рэн резко поднял руку. Пространство перед ними дрогнуло, будто невидимое стекло раскололось. Мальчик исчез. На пол упала мокрая бумажная фигурка лисы.

Через секунду свет снова стал обычным. Шум вернулся.

Кто-то пробежал мимо и возмущённо крикнул:

— Вы чего тут стоите? Урок начался!

Айко смотрела на бумажную фигурку на полу. Рэн наклонился, поднял её и сжал в ладони. Бумага рассыпалась.

— Теперь вы объясните мне всё, — сказала она тихо.

— После уроков.

— Сейчас.

— Если мы не придём на урок, это привлечёт внимание.

— Да мне плевать!

Он посмотрел на неё резко. Айко сама услышала, как дрогнул её голос. Не от истерики. От злости. От страха. От того, что её имя только что произнесло что-то чужое, а вокруг никто даже не заметил.

— Мне не плевать, — сказал Рэн тише. — Именно поэтому ты сейчас пойдёшь в класс и будешь вести себя обычно.

— Обычно?

— Да.

— Меня только что назвала по имени бумажная тварь.

— Тише.

— Не говорите мне «тише».

Он наклонился ближе.

— Если ты сорвёшься, они почувствуют слабое место. Ты хочешь, чтобы сюда пришло что-то сильнее?

Айко замолчала.

Рэн выдержал паузу и добавил:

— Дыши ровно. Смотри на меня, если нужно. Не на пол. Не на лестницу. На меня.

Она злилась на него. Очень. Но почему-то послушалась.

Его глаза были золотыми и холодными, но не пустыми. В них не было паники. И это удерживало её лучше любых слов.

Айко вдохнула. Выдохнула. Ещё раз.

Рэн кивнул почти незаметно.

— Хорошо.

— Ничего хорошего.

— Согласен.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Вы согласились?

— Не привыкай.

Айко нервно усмехнулась. Совсем чуть-чуть. И это помогло. Мир перестал расползаться.

Они пошли в класс. Вместе, но на расстоянии, как будто просто опоздали после перемены. Учитель литературы уже начал урок и недовольно посмотрел на них поверх очков.

— Морита. Кудзэ. Причина?

Айко открыла рот.

Рэн спокойно сказал:

— Я заблудился. Морита-сан помогала мне найти кабинет.

Учитель перевёл взгляд на Айко.

— В следующий раз быстрее.

— Да, сенсей, — сказала она.

Они сели на места. Сота тут же наклонился к Айко.

— Что случилось?

— Новенький заблудился.

Сота посмотрел на дверь, потом на Рэна.

— На втором уроке?

— Он старательный.

— И ты ему помогла?

— Меня назначили.

Сота некоторое время смотрел на неё, но больше не спрашивал. Не потому, что поверил. Просто понял, что сейчас она не ответит.

Урок тянулся бесконечно. Учитель говорил о стихах, о паузах и скрытом смысле между строк. Обычно Айко любила литературу. Ей нравилось, как одно короткое предложение могло держать внутри целую жизнь. Сегодня каждое слово пролетало мимо. Она видела только мокрую бумажную фигурку. Слышала чужой голос: «Девочка уже пахнет печатью».

Пахнет. Значит, её можно найти.

Она машинально коснулась запястья под рукавом.

Сзади тихо прозвучал голос Рэна:

— Не трогай.

Учитель как раз писал на доске, никто не услышал.

Айко не оборачиваясь прошептала:

— Почему?

— Печать реагирует на внимание.

— Даже моё?

— Особенно твоё.

— Замечательно.

— Запястье под парту. Расслабь пальцы.

— Не командуйте.

— Тогда считай это советом.

Она убрала руку под парту. Через несколько минут боль стала слабее.

Айко ненавидела, что он оказался прав.

На большой перемене класс наполнился движением. Кто-то ушёл в столовую, кто-то остался есть бэнто за партой. Рина снова попыталась заговорить с Рэном. На этот раз к ней присоединилась Маю, а потом ещё две девочки из соседнего класса, явно зашедшие «случайно».

— Кудзэ-кун, ты правда из Киото? — спросила Маю.

— Да.

— А почему перевёлся?

— Семейные обстоятельства.

— Ты жил рядом с храмами? — спросила Рина. — Там, наверное, очень красиво.

Айко, сидевшая впереди, чуть не подавилась водой. Рэн ответил всё тем же безупречным тоном:

— Красиво. Если не ходить туда после заката.

Сота, сидевший рядом с Айко, приподнял брови.

— Интересный совет.

Айко пнула его под партой.