Мужчина по ту сторону окна впервые изменился в лице. Не сильно. Но достаточно, чтобы Рэн заметил.

— Интересно, — сказал отец Рэна. — Она отвечает печати.

— Она отвечает себе, — сказал Рэн.

Айко посмотрела на него. Он не отвёл взгляда от окна, но его слова встали рядом с ней прочнее любой защиты.

— Рэн, — произнёс отец, — у тебя есть время до заката. Приведи её к Восточным воротам. Добровольно. Иначе Совет придёт в человеческое место уже не через отражение.

— Угрожаете школе? — спросила Айко.

— Я предупреждаю.

— Знакомый стиль, — пробормотала она.

Рэн услышал. И, кажется, понял, что это про него.

Изображение в окне начало тускнеть.

— До заката, — повторил мужчина.

Стекло треснуло. Иней осыпался водой на подоконник. За окном снова был школьный двор. Госпожа Минамото тихо уронила ручку на стол и очнулась окончательно.

— Что… — Она посмотрела на четверых учеников. — Почему вас стало больше?

Рина быстро подхватила:

— Морите стало хуже, мы волновались.

— Все сразу?

— Мы очень дружный класс, — сказал Сота.

Рэн посмотрел на него почти с укором.

— Что? — прошептал Сота. — Я стараюсь лгать лучше.

Медсестра приложила ладонь ко лбу.

— У меня, кажется, мигрень. Все на урок. Морита, если станет хуже — домой.

— Да, Минамото-сенсей.

Они вышли в коридор. Едва дверь закрылась, Рина схватила Айко за рукав.

— Нет. Теперь я точно не молчу. Что значит «после второго замка»? Что значит «школа»? И почему его отец выглядел как глава преступной империи духов?

Сота кивнул.

— Последний вопрос особенно хороший.

Рэн сказал:

— Вам нужно вернуться в класс.

Рина развернулась к нему.

— А тебе нужно перестать говорить всем, что делать.

— Это вопрос безопасности.

— Безопасность не работает, если никто ничего не понимает!

Айко неожиданно сказала:

— Она права.

Рэн посмотрел на неё.

— Нет.

— Да. Они уже видели слишком много. И если твой клан угрожает школе, это касается не только меня.

— Поэтому тем более нужно ограничить круг.

— Круг уже не ограничен. Сота видел нить. Рина видела знак. Медсестре ты что-то сделал, и я не уверена, что хочу знать насколько. Твой отец говорил с нами через окно. Какую часть этого ты собираешься снова спрятать под слово «необходимо»?

Рэн молчал. Айко видела, как ему не нравится её правота. Не из-за упрямства. Из-за страха. Он действительно считал знание опасностью. Наверное, в его мире так и было. Но её мир держался на другом: на людях, которым можно позвонить, сказать «мне страшно» и не услышать в ответ приказ молчать.

— После школы, — сказала Айко. — Все четверо. Ты расскажешь нам, что такое Восточные ворота и что будет на закате.

— Айко…

— Или я пойду туда сама и спрошу у первой лисьей маски.

Сота присвистнул.

— Плохой план, но убедительный.

Рина сказала:

— Я за вариант без масок.

Рэн закрыл глаза на секунду.

— Хорошо.

Айко не сразу поверила.

— Хорошо?

— Я расскажу. Но после уроков вы будете делать именно то, что я скажу.

— Нет, — сказала Айко.

— Тогда я не расскажу.

— Тогда я пойду к маске.

— Ты невыносима.

— Мне часто говорят.

Сота тихо сказал Рине:

— Она перенимает его фразы. Это тревожно.

— Очень, — согласилась Рина.

Рэн посмотрел на обоих, и они одновременно замолчали.

День продолжился, но уроки превратились в фон. Айко сидела за партой, записывала даты и определения, отвечала, когда её спрашивали, но внутри всё время отсчитывала время до заката. Снаружи небо постепенно темнело. Не вечерело — именно темнело, как перед новым дождём. В окнах отражались лампы класса, и иногда Айко казалось, что за её плечом в стекле мелькает серебряный взгляд отца Рэна.

Она не оборачивалась.

На большой перемене Сота принёс ей купленный утром кофе. Уже холодный.

— Ты так и не выпила, — сказал он.

— Спасибо.

— Не благодари. Это долг. Ты должна остаться живой хотя бы до того, как вернёшь деньги.

Рина села на парту перед Айко.

— Я составила список вопросов.

Айко моргнула.

— Ты что?

Рина достала маленький блокнот.

— Первое: кто такие Кицунэ? Второе: почему Айко называют невестой? Третье: сколько всего замков? Четвёртое: почему красивые парни вечно оказываются проблемой?

Сота заглянул в блокнот.

— Четвёртый вопрос лучший.

Рэн, сидевший позади, сказал:

— Всего десять замков.

Рина резко повернулась.

— Ты подслушивал?

— Ты говорила вслух.

— Тогда ответь на остальное.

— После уроков.

— Ты всегда такой раздражающе последовательный?

— Да.

Айко наконец открыла кофе.

— Не спорьте. У меня от вас всех голова болит.

Сота сел рядом.

— Это от первого замка или от нас?

— От вас. Замок хотя бы молчит.

И почти сразу внутри её головы прошептали: «Нанао».

Айко застыла. Рэн мгновенно поднял взгляд.

— Что услышала?

Она сжала банку.

— Имя.

— Не произноси.

— Я и не собиралась.

Сота и Рина сразу стали серьёзными.

— Что делать? — спросила Рина.

Рэн ответил:

— Говорите с ней. Обычные вещи.

Сота кивнул.

— Морита, у тебя ужасный вкус в кофе. Он слишком сладкий, но ты всё равно покупаешь такой же. Рина сегодня списала второй пример у Маю, но сделала вид, что сама решила. Кэнто на физкультуре снова порвал форму. А я всё ещё считаю, что математика — заговор взрослых.

— Я не списала, — возмутилась Рина. — Я сверила подход.

Айко вцепилась в этот спор, как в поручень.

— Это называется списала.

— Ты на чьей стороне?

— На стороне правды.

Рэн тихо сказал:

— Хорошо.

Имя отступило.

Айко выдохнула и поняла: теперь они все смотрят на неё иначе. Не с жалостью. Не со страхом. С готовностью. Сота — будто собирался драться с самим воздухом. Рина — будто уже решила, что будет держать Айко за рукав, если та начнёт исчезать. Рэн — будто впервые увидел, что её мир умеет защищать не хуже его, пусть и странными способами.

После последнего урока они вышли через боковой вход, чтобы не попасться на глаза лишним ученикам. До заката оставалось меньше двух часов. Небо над школой стало тёмно-синим, хотя день ещё не закончился. Ветер шевелил листья у забора, и каждый шорох заставлял Айко прислушиваться.

Рэн повёл их не к старому корпусу и не к спортзалу, а к школьной библиотеке. После уроков там почти никого не было. Библиотекарь, пожилая госпожа Окада, дремала за стойкой под тихое радио. Рэн прошёл между стеллажами к дальнему углу, где хранились старые карты района и архивные альбомы школы.

— Почему сюда? — спросила Рина шёпотом.

— Бумага хранит память, — ответил Рэн.

Сота напрягся.

— После всего, что я видел, эта фраза звучит угрожающе.

— Здесь бумага школьная. В основном безопасная.

— В основном?

— Лучше, чем ничего.

Айко села за дальний стол. Рэн достал с полки старую карту района, развернул её перед ними и указал на место за рекой.

— Восточные ворота находятся здесь.

Айко наклонилась.

— Это же торговый квартал.

— Сейчас. Раньше там проходила граница между человеческой частью города и владениями клана.

Рина присела рядом.

— То есть ваш клан жил прямо в Токио?

— Наши дома стоят там, где люди видят офисы, рестораны или пустые участки. Восприятие зависит от того, кто смотрит.

Сота мрачно сказал:

— Ненавижу магию недвижимости.

Рина кивнула.

— Согласна.

Рэн продолжил, будто не услышал:

— Восточные ворота — место переговоров. Если мы придём туда до заката, Совет не сможет напасть сразу. Традиция запрещает проливать кровь на пороге договора.

— Очень мило с их стороны, — сказала Айко. — А после переговоров?

— Зависит от того, что они предложат.