— Они уже предложили привести меня как ключ.

— Поэтому мы пойдём не подчиняться. Мы пойдём поставить условия.

Айко подняла глаза.

— Мы?

— Да.

— Ты хотел отвести меня туда?

— Нет.

— Тогда что изменилось?

Рэн посмотрел на Соту и Рину.

— Свидетели.

Сота прищурился.

— Мы?

— Люди рядом с тобой делают нас слабее в бою, но сильнее в договоре. Совет может игнорировать одного человека. Но если людей несколько, если они знают часть правды и могут вынести её в человеческий мир, действовать грубо станет сложнее.

Рина медленно улыбнулась.

— То есть мы полезны?

— Ограниченно.

— Я приму это как комплимент.

Айко смотрела на Рэна с новым пониманием.

— Ты не просто согласился рассказать. Ты уже придумал, как использовать нашу человеческую часть.

— Я не использую.

— Используешь.

— Защищаю через неё.

— Это почти то же самое.

— Нет. Использовать — значит не учитывать вашу волю. Я учитываю.

Рина тихо сказала:

— Ого. Рост персонажа.

Сота кашлянул, скрывая смешок. Рэн не понял, но Айко поняла. И впервые за день ей стало немного легче.

— Какие условия? — спросила она.

— Совет не трогает школу, твою семью и друзей. Не пытается забрать тебя силой. Даёт мне доступ к архиву печати, чтобы найти способ закрыть первый замок без ущерба для тебя.

Сота поднял руку.

— А если они скажут нет?

— Тогда уйдём.

— Просто?

— Нет. Сложно.

— Я так и думал.

Рина посмотрела на карту.

— А если это ловушка?

— Это ловушка, — сказал Рэн.

Все замолчали.

Айко медленно спросила:

— И мы всё равно пойдём?

— Да. Потому что не прийти — хуже. Тогда Совет решит, что я полностью отверг переговоры, и следующим шагом будет силовое вмешательство.

Сота откинулся на спинку стула.

— Потрясающий выбор: ловушка сейчас или нападение потом.

— В мире клана хороший выбор встречается редко, — сказал Рэн.

Айко посмотрела на его лицо. На этот раз он не выглядел холодным. Только уставшим. Словно возвращение к клану было для него хуже любой тени.

— Ты боишься туда идти? — спросила она.

Рэн замер. Сота и Рина притихли.

Вопрос был слишком прямым. Айко сама поняла это сразу. Но забирать его не стала.

Рэн смотрел на карту.

— Нет.

— Врёшь.

Он медленно поднял на неё глаза. Айко выдержала.

— Ты сам учил: плохая ложь оставляет след.

Рэн молчал долго. Потом сказал:

— Я не боюсь ворот. Я знаю, что ждёт за ними.

— Твой отец?

— Отец. Совет. Те, кто считают, что наследник должен принадлежать клану раньше, чем себе.

— А ты?

— Я слишком долго думал так же.

Айко не знала, что сказать. Рина, неожиданно мягко, спросила:

— Поэтому тебя заперли?

Рэн посмотрел на неё. Рина не отвела глаз.

— Айко рассказала часть.

— Да, — сказал он. — Поэтому.

Сота тихо произнёс:

— Мерзкая семья.

— Сота, — сказала Айко.

— Что? Он же не будет спорить.

Рэн неожиданно ответил:

— Не буду.

Это снова изменило тишину.

За окнами библиотеки небо становилось темнее. Радио у стойки зашипело помехами, и госпожа Окада сонно постучала по приёмнику. Айко вдруг услышала под этим шипением далёкий шёпот.

Имя.

Она резко зажала рот.

Рэн сразу оказался рядом.

— Снова?

Айко кивнула. Рина быстро сказала:

— Айко, смотри на меня. У госпожи Окада сегодня разные носки. Один с полосками, второй с котом. Я заметила ещё утром и теперь не могу развидеть.

Сота добавил:

— А у Кэнто в сумке третий день лежит банан. Мы все ждём, когда он сдастся первым — банан или Кэнто.

Айко попыталась дышать. Шёпот стал тише.

Рэн сел напротив, положил руку на стол ладонью вверх.

— Не обязательно касаться. Просто смотри.

Красная нить проявилась над столешницей сама. Тонкая, едва заметная. Сота и Рина увидели её и замолчали.

Айко смотрела на свет между ними, пока чужое имя не растворилось окончательно.

— Теперь это будет часто? — спросила она.

— Пока первый замок открыт — да.

— Как долго?

— Пока не закроем или пока не откроется второй.

— Второй не вариант.

— Согласен.

Рина медленно подняла руку.

— Вопрос. Если Совет такой древний, страшный и в масках, почему мы не можем просто… вызвать полицию?

Сота посмотрел на неё с уважением.

— Отличный человеческий вопрос.

Рэн ответил серьёзно:

— Полиция увидит торговый квартал, пустой двор или частное мероприятие. Если кто-то из людей подойдёт слишком близко, его внимание отведут. Если вмешается сильнее — пострадает память.

Рина поёжилась.

— Мне это всё меньше нравится.

— Теперь понимаешь, почему я не хотел вовлекать людей?

— Нет, — сказала она. — Теперь я понимаю, почему людям нужно вовлекаться самим. У вас там никто нормально не спорит с властью.

Сота усмехнулся.

— Вот за это я её уважаю.

Рэн посмотрел на них обоих с выражением человека, который всё ещё не мог понять, как человеческая упрямость стала стратегией.

Айко тихо сказала:

— Мы пойдём к Восточным воротам. Все.

— Не все, — возразил Рэн.

— Все, кто уже здесь.

— Рина не должна.

— Рина сама решит, — сказала Рина. — И Рина идёт.

— Ты не понимаешь опасности.

— Да. Но я понимаю, что если останусь, буду сходить с ума у телефона. Так что выбираю опасность, которую вижу.

Сота кивнул.

— Я тоже.

Рэн посмотрел на Айко.

— Ты можешь приказать им остаться.

— Не могу.

— Можешь попробовать.

— Не хочу.

Он выдохнул.

— Тогда слушайте внимательно. У ворот не говорите первыми. Не называйте фамилии. Не берите еду, чай, бумагу, цветы, украшения. Не кланяйтесь ниже, чем они. Не соглашайтесь на формулировку «войти как гости», пока я не разрешу.

Сота поднял палец.

— Почему?

— Гость принимает правила дома.

— Значит, мы не гости?

— Вы свидетели.

Рина быстро записывала в блокнот.

— Не гости. Не еда. Не цветы. Не кланяться. Не брать странные подарки. Не произносить имена. Отлично. Похоже на худшую экскурсию в моей жизни.

Айко посмотрела на часы. До заката оставалось меньше часа.

Они вышли из школы через задний вход. Рина написала Маю, что задержится с Айко в библиотеке. Сота отправил кому-то короткое сообщение и убрал телефон. Рэн шёл впереди, проверяя каждый поворот. Со стороны они могли бы показаться обычной группой учеников после занятий. Только Айко знала: под воротником у неё лежит амулет, на запястье скрывается открытый первый замок, а впереди их ждут те, кто считал её удобным способом закрыть чужую угрозу.

Дорога до торгового квартала заняла двадцать минут. Вечер опускался быстро. Витрины загорались одна за другой, над улицами вспыхивали вывески, из кафе доносилась музыка. Люди не замечали, как по краям реальности сгущается другой свет — красноватый, ровный, будто от фонарей, которых не было.

Айко заметила первой.

— Там.

Рэн кивнул.

В узком переулке между магазином керамики и закрытым салоном кимоно стояли ворота. Не красные тории, как у храма. Эти были чёрными, с золотыми лисьими головами на верхней перекладине. Между створками висела полупрозрачная завеса, за которой мерцали фонари.

Люди проходили мимо, не оборачиваясь.

Рина шепнула:

— Я уже ненавижу, когда люди ничего не видят.

Сота сжал металлическую пластину на шнуре.

— Мы точно идём?

Айко посмотрела на Рэна. Он стоял перед воротами слишком прямо. Лицо спокойное. Пальцы сжаты. Золотые глаза — холодные, но теперь Айко знала: это не равнодушие. Это броня.

Она шагнула ближе.

— Рэн.

Он повернулся.

— Что?

— Если они начнут решать за меня, я сама отвечу.

— Я знаю.

— Но если они начнут решать за тебя…

Он замер. Айко не сразу поняла, почему эти слова вышли именно так. Рэн смотрел на неё почти неподвижно.