В туалете никого не было. Айко включила воду, подставила запястье под холодную струю, хотя понимала, что это не поможет. Красная печать проступила ярче. Контуры стали чётче, чем ночью. Теперь она видела не просто круг с линиями, а что-то похожее на замок. Маленькую закрытую форму в центре. И на ней тонкую трещину.

— Вот ты какая, — прошептала она.

Дверь открылась. Айко резко задёрнула рукав. Но в зеркало за её спиной вошла не девочка из класса. Точнее, сначала так показалось.

У раковин стояла ученица в школьной форме. Длинные волосы закрывали лицо. Вода с них капала на пол. Она была босиком.

Айко медленно отступила. Правило номер три. Не смотреть в зеркало в темноте. Сейчас было светло. Но зеркало всё равно казалось неправильным.

— Ты занята? — спросила девочка.

Голос был тихим, почти обычным. Айко не ответила. Девочка подняла голову. Лица у неё не было. Только гладкая кожа, на которой проступала красная линия рта.

Айко бросилась к двери. Девочка оказалась быстрее. Не шагнула — скользнула, как отражение по воде, и встала между ней и выходом.

— Первый замок треснул, — сказала она. — Ключ должен услышать, куда идти.

Айко сжала мокрую руку в кулак.

— Я не ключ.

Девочка наклонила голову.

— Тебя учили.

— Быстро учусь.

— Значит, будет больнее.

Свет в туалете мигнул. Айко вспомнила правило. Если свет погас сам — встань спиной к стене.

Она отступила к плитке, прижалась лопатками к холодной поверхности и схватила с раковины металлический дозатор для мыла. Странное оружие, но выбора не было.

Девочка улыбнулась красной линией рта.

— Человеческая девочка хочет ударить отражение.

— Если отражение подойдёт ближе — да.

— Ты смешная.

— Мне часто говорят.

— Рэн Кицунэ не сможет всегда стоять между тобой и нами.

— А я и не просила его всегда стоять.

— Но хочешь.

Слова попали слишком точно. Айко стиснула пальцы на дозаторе.

— Вы все говорите так, будто знаете меня.

— Печать знает. Мы слышим её трещины.

Девочка сделала шаг. Айко замахнулась. Дверь туалета резко открылась, и внутрь вошла Рина.

— Морита, ты тут? Ты так быстро убежала, я подумала…

Она замолчала. Айко стояла у стены с дозатором мыла в руке. У раковин больше никого не было. Никакой босой девочки. Никакой воды на полу. Только Айко, мигающий свет и Рина, которая смотрела на неё с ужасным изумлением.

— Ты… собиралась кого-то ударить мылом? — осторожно спросила Рина.

Айко медленно опустила руку.

— Там был большой жук.

— В октябре?

— Очень стойкий жук.

Рина посмотрела на пол.

— Где?

— Убежал.

— От мыла?

Айко закрыла глаза.

— Да.

Рина молчала ровно три секунды. Потом сказала:

— Морита, ты очень плохо врёшь.

— Сегодня мне все это говорят.

— Потому что это правда.

Рина подошла ближе. В её лице впервые за утро не было ни любопытства, ни весёлого желания посплетничать. Только беспокойство.

— Ты правда в порядке?

Айко крепче натянула рукав на запястье.

— Да.

— Нет.

— Рина…

— Я не буду лезть. Наверное. Но ты со вчерашнего дня странная. Кудзэ смотрит на тебя так, будто охраняет. Сота смотрит так, будто хочет его ударить. Ты смотришь так, будто видишь то, чего нет.

Айко не нашла, что сказать.

Рина вздохнула.

— Это из-за него?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

— Тогда из-за чего?

Айко открыла кран, чтобы выиграть секунду, но вода пошла чёрной. Она резко закрыла. Рина тоже увидела. Обе замерли. Из носика крана медленно вытянулась капля. Не прозрачная — тёмная, густая, как чернила. Она упала в раковину и расползлась тонкими линиями.

Рина прошептала:

— Что это?

Айко схватила её за руку.

— Отойди.

— Морита…

— Отойди, я сказала!

Капли начали падать быстрее. Чернильные линии в раковине сложились в знак, похожий на раскрытый глаз.

Дверь снова открылась. На этот раз вошёл Рэн. Рина резко обернулась.

— Это женский туалет!

— Выйди, — сказал он.

— Что?!

— Сейчас.

Он даже не посмотрел на неё. Его взгляд был прикован к раковине. Айко сжала руку Рины.

— Пожалуйста.

Рина побледнела, но кивнула. Она вышла не сразу — сначала посмотрела на Айко так, будто хотела запомнить её живой, потом быстро выскользнула в коридор. Рэн подошёл к раковине, провёл пальцем над знаком и тихо выругался на незнакомом языке.

— Что это? — спросила Айко.

— Слухач.

— Кто?

— Малый дух, который собирает слова и относит хозяину.

— Он слышал Рину?

— Он слышал всё.

Айко похолодела.

— Она теперь в опасности?

— Не больше, чем была минуту назад.

— Это ужасный ответ.

— Но точный.

Он коснулся амулета через ткань её воротника. На этот раз Айко не отстранилась. Рэн нахмурился.

— Слишком горячий.

— Спасибо, я заметила.

— Печать реагирует на страх вокруг тебя.

— Рина увидела чернила.

— Поэтому тебе нельзя оставаться с людьми, которые начнут задавать вопросы.

— То есть мне теперь нельзя иметь друзей?

— Я не это сказал.

— Но почти.

Он посмотрел на неё устало.

— Я пытаюсь удержать границу. Ты пытаешься жить так, будто границы нет.

— Потому что я не могу просто исчезнуть из своей жизни!

В туалете стало тихо. Рэн убрал руку.

— Я знаю.

Это снова сбило её злость. Он сказал это не резко. Не холодно. А так, будто действительно знал. Как будто тоже когда-то пытался не исчезнуть из собственной жизни, пока кто-то сильнее решал за него.

Айко опустила взгляд.

— Сота и Рина не виноваты.

— Нет.

— Я не позволю втянуть их.

— Тогда учись лгать лучше.

Она подняла глаза.

— Что?

— Пока ты не можешь сказать правду, тебе придётся защищать их ложью. Убедительной. Спокойной. Без дозатора мыла.

Несмотря на страх, Айко почти рассмеялась.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

— Тем хуже.

Он провёл ладонью над раковиной. Чернильный знак стянулся в маленький чёрный комок и исчез в сливе. Вода снова стала прозрачной.

— Идём, — сказал Рэн.

— Куда?

— На урок.

— После этого?

— Именно после этого. Обычность — лучшая стена.

— Вы придумали это сейчас?

— Нет. Это старое правило.

— У вас все старые правила звучат так, будто их писал человек с тяжёлым характером.

— Вероятно, это был мой дед.

Айко посмотрела на него.

— У вас есть дед?

— Было бы странно, если бы я появился сразу наследником.

— Я не это имела в виду.

— А что?

Она задумалась.

— Не знаю. Просто иногда вы говорите так, будто у вас нет ничего обычного. Ни семьи. Ни дома. Ни детства. Только клан, печати и приказы.

Рэн замолчал. Айко поняла, что задела что-то неслучайно. Он отвернулся к двери.

— Идём.

— Рэн…

— Не здесь.

Она не стала настаивать.

В коридоре Рина стояла у окна и делала вид, что смотрит в телефон. Когда они вышли вместе, её взгляд стал огромным.

— Я ничего не видела, — быстро сказала она.

Айко хотела выдохнуть, но Рина добавила:

— Кроме чёрной воды, странного знака и того, как Кудзэ вышел из женского туалета.

Рэн сказал:

— Ты видела протечку.

Рина медленно повернулась к нему.

— Протечку?

— Старые трубы.

— Серьёзно?

— Да.

— И поэтому ты зашёл в женский туалет?

— Я заметил воду из коридора.

Рина посмотрела на Айко.

— Он тоже плохо врёт.

— Я знаю, — устало сказала Айко.

Рэн нахмурился.

— Это было правдоподобно.

— Нет, — сказала Рина.

— Совсем нет, — подтвердила Айко.

Он выглядел почти оскорблённым. Рина вдруг усмехнулась, но быстро стала серьёзной.

— Ладно. Я не знаю, во что вы вляпались, и, честно, не уверена, что хочу знать. Но если ещё раз увижу чёрную воду, я закричу.