— Доброе утро, Кудзэ.

— Доброе, Накамура.

— Морита, ты готова к контрольной?

— Нет.

— А он? — Сота кивнул на Рэна.

— Почему ты спрашиваешь меня?

— Потому что он явно выглядит как человек, который знает ответы ещё до вопросов.

Рэн спокойно сказал:

— Не все.

— Значит, большинство.

— Достаточно.

Айко вздохнула.

— Я сейчас начну завидовать.

— Зависть мешает концентрации, — сказал Рэн.

— А вы мешаете жизни.

Рина ахнула с притворным восторгом.

— Ого.

— Что? — резко спросила Айко.

— Ничего. Просто у вас очень хорошая химия.

— У нас математика через двадцать минут, — сказала Айко. — Давайте начнём страдать по расписанию.

Она пошла к входу первой. Рэн догнал её уже в коридоре. Сота шёл с другой стороны. Получилось так, что Айко оказалась между ними, как между двумя разными проблемами.

— Ты бледная, — тихо сказал Сота.

— Я не выспалась.

— Ты вчера тоже не выспалась.

— У меня тяжёлая неделя.

— Она только началась.

Айко бросила на него взгляд.

— Спасибо за поддержку.

— Я не поддерживаю, я наблюдаю.

Рэн посмотрел на него через плечо Айко.

— Наблюдать лучше с расстояния.

Сота прищурился.

— Это совет?

— Да.

— А если я не просил?

— Хороший совет не всегда ждёт приглашения.

— Как удобно.

Айко остановилась прямо посреди коридора.

— Всё. Оба. Прекратите.

Они замолчали. Рядом прошли две ученицы из параллельного класса и оглянулись. Айко понизила голос:

— Я не собираюсь проводить утро между вами, как между двумя грозовыми облаками. У меня контрольная. У меня мало сна. И у меня нет сил объяснять, почему два человека, которые почти не знакомы, уже смотрят друг на друга так, будто делят территорию.

Сота поднял брови.

— Делят территорию?

— Не цепляйся к словам.

Рэн сказал:

— Я не делю.

— Вы тоже молчите.

Он послушно замолчал. Айко моргнула. Она не ожидала, что это сработает. Сота тоже заметил и тихо хмыкнул.

— Интересно.

— Ничего интересного.

— Очень даже.

Она развернулась и пошла к классу быстрее.

Перед первым уроком Рэн всё-таки передал ей маленький сложенный листок. Айко взяла его с видом человека, который принимает не записку, а доказательство против себя.

Внутри было написано:

«Амулет нагревается заранее. Не снимай. Если станет горячим — скажи мне».

Ниже, чуть другим наклоном:

«На контрольной смотри на простые вещи. Числа подходят».

Айко нахмурилась, но спрятала листок в пенал.

Урок начался с обычного шума, который постепенно стих, когда учитель математики вошёл в класс с тонкой стопкой распечаток. Господин Танака был невысоким, сухим мужчиной с вечным выражением недоверия к миру. Он положил листы на стол, поправил очки и сказал:

— Сегодня без разговоров. Телефоны убрать. Все сумки закрыть.

По классу прошёл общий вздох.

— Не вздыхайте так трагично, — продолжил он. — Это всего лишь контрольная, а не приговор.

— Для кого как, — прошептал Сота.

Айко нервно улыбнулась. Рэн сидел позади неё молча. Она чувствовала его присутствие — не так остро, как вчера, но достаточно, чтобы не забывать ни на секунду. Амулет под воротником оставался тёплым. Пока терпимо.

Листы раздали по рядам. Айко получила свой, написала имя и посмотрела на первое задание. Нормальное. Вполне решаемое.

Она даже испытала благодарность к миру за то, что хотя бы уравнения оставались уравнениями, а не превращались в послания от духов.

Первые десять минут прошли спокойно. Айко решила два задания, в третьем застряла, потом вернулась к первому и нашла ошибку. Сота, сидевший справа, сосредоточенно кусал колпачок ручки, хотя это было запрещено. Рина впереди листала черновик с видом отчаяния. Рэн за её спиной писал ровно и тихо.

Потом амулет стал горячее. Айко замерла. Ручка остановилась над листом. Она медленно опустила взгляд на задания. Цифры в четвёртом примере дрогнули. Сначала Айко решила, что у неё просто устали глаза. Моргнула. Посмотрела снова. Цифры начали меняться местами. Тройки вытягивались, девятки сворачивались, знаки минуса тонкими чёрными линиями ползли к краю листа. Через несколько секунд вместо уравнения на бумаге проступили иероглифы.

Айко не умела их читать полностью. Но одно слово уже видела раньше.

Ключ.

Она резко вдохнула.

— Морита, — сказал господин Танака. — Что-то не так?

Весь класс поднял головы. Айко сжала ручку. Нельзя паниковать. Нельзя смотреть слишком долго. Простые вещи. Числа подходят. Она заставила себя перевести взгляд на первое задание. Там цифры оставались обычными. Два. Пять. Скобка. Равенство. Простое. Реальное.

— Всё хорошо, сенсей, — сказала она.

— Тогда продолжайте.

Класс снова зашуршал ручками. На край её парты тихо легла маленькая бумажка. Не записка. Уголок от тетради, оторванный так ровно, будто это сделали одним движением.

Почерк Рэна:

«Не читай. Перепиши задачу с доски».

Айко подняла взгляд. На доске господин Танака оставил одно демонстрационное уравнение из начала урока. Оно было другим, но структура похожа. Айко быстро переписала его на черновик, заменив числа из памяти. Пока писала, иероглифы на листе дрожали, будто злились.

Амулет обжигал кожу. Айко стиснула зубы.

— Морита, — снова сказал учитель.

Она подняла голову.

— Да?

— Рука.

Она не сразу поняла. Потом увидела: её левая рука светилась под манжетой. Слабо. Красным отблеском, но достаточно, чтобы это мог заметить тот, кто смотрит внимательно.

Айко быстро положила ладонь под парту.

— Простите. Браслет.

— На контрольной украшения не нужны.

— Я уберу.

Она сделала вид, что снимает что-то с руки, и спрятала запястье в рукав глубже. Сердце билось в горле.

Сота смотрел на неё с другой стороны. Не испуганно. Внимательно. Слишком внимательно.

Айко не выдержала и отвернулась.

Последние двадцать минут контрольной были похожи на попытку пройти по тонкому льду. Каждое задание могло остаться обычным или начать шевелиться. Дважды цифры расползались, один раз на полях проступила маленькая лисья морда, но Айко успевала отводить взгляд и возвращаться к простым линиям. Рэн больше не писал, но дважды тихо кашлянул — ровно в те моменты, когда она почти начинала читать то, что читать было нельзя.

Когда господин Танака наконец сказал: «Сдаём», Айко почувствовала такое облегчение, будто пережила не контрольную, а пожарную тревогу. Она передала лист вперёд. Сота наклонился к ней.

— Браслет?

— Что?

— Ты сказала учителю про браслет.

— Да.

— У тебя нет браслета.

— Был.

— Где?

— Сняла.

— Покажи.

Айко замерла. Рэн встал за её спиной.

— Накамура, — сказал он спокойно. — Если ты продолжишь задавать вопросы с такой настойчивостью, Морита решит, что ты плохо написал контрольную и ищешь повод отвлечься.

Сота медленно повернулся к нему.

— А ты решил хорошо?

— Да.

— Конечно.

— Это не повод для раздражения.

— Меня раздражают не твои оценки.

— Тогда уточни.

Айко ударила ладонью по парте. Оба замолчали. Несколько человек обернулись. Она улыбнулась так, что Рина, сидевшая впереди, осторожно отвернулась обратно.

— Я пойду умоюсь, — сказала Айко. — Одна.

Сота открыл рот.

— Одна, — повторила она.

Рэн ничего не сказал, но его взгляд скользнул к двери. Айко поняла: он всё равно пойдёт следом. Не рядом. На расстоянии. Потому что теперь так будет всегда, пока печать не решит, что с ними делать.

Она вышла в коридор и почти сразу свернула к туалетам. На перемене было шумно. Ученики обсуждали контрольную, кто-то спорил из-за ответов, кто-то уже смеялся над провалом. Айко хотелось стать частью этого шума — обычной, раздражённой, расстроенной из-за математики. Но амулет всё ещё жёг кожу, а под рукавом пульсировал знак.