«Красивая. Простая. Очень сексуальная».

Смотрит на меня с выражением, которое я уже видел: что-то оценивает, что-то убирает внутрь, оставляет снаружи ровно столько сколько хочет показать.

— Ты здесь живешь, — не вопрос, утверждение.

— С сегодняшнего утра.

Переводит взгляд на мои руки. Смотрю тоже. В руках ничего.

«Странно смотрит».

— В магазин? — поднимает глаза.

— Да.

Она что-то решает — понимаю по выражению лица. Потом разворачивается к двери.

— Хумус бери не который слева, — бросает не оборачиваясь. — Тот невкусный. Бери, который с синей крышкой, на второй полке.

Входит. Я стою секунду. Потом вхожу следом.

Магазин небольшой — местный, не сетевой. Фрукты у входа, молочка в глубине, запах кофе из маленькой кофемашины на прилавке. Я беру корзину и иду методично — хлеб, яйца, чай, кофе, нарезка… Жюльетт перемещается по магазину как по знакомой территории. Знает где что, берет не задумываясь. Я краем зрения отслеживаю.

«Профессиональная привычка! Ничего личного!».

У молочного отдела она останавливается. Подхожу следом.

— Молоко вот это нормальное, — тыкает в полку. — Йогурт лучше вон тот, а с зеленой крышкой — не бери, это туристический вариант.

— Ты разбираешься в дубайских йогуртах.

— Я живу здесь три недели. Успела изучить важное.

Я беру йогурт. Кладу в корзину.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Поднимает глаза. В них пляшут огоньки.

«Заводная. Горячая».

— Это не было извинение за придурка, если что, — голос вырывает меня из оценки темперамента.

«Из фантазий, Джеймс, из фантазий!».

Я моргаю. Она переводит взгляд на полку с молоком. Лицо совершенно серьезное.

— Я… — начинаю.

— Проехали, — перебивает.

А потом берет молоко и идет дальше. Я иду в другую сторону. Нахожу хумус. Смотрю на полку. Слева — один, справа — другой. Ищу синюю крышку. Нахожу. Беру.

На кассе мы оказываемся почти одновременно — она чуть раньше, я встаю следом. Она выкладывает продукты, платит, убирает в пакет. Поворачивается.

— Какой этаж? — спрашивает она.

— Шестой.

— Я на пятом. — Пауза. Небольшая. — Добро пожаловать в дом.

И уходит.

Я смотрю ей вслед.

«В джинсах ее попка еще лучше».

Отворачиваюсь. Выкладываю продукты на кассу.

На улице ее уже нет. Иду обратно к дому и думаю о европейце, о Симпсоне, о том, как выстраивать следующий шаг с Саидом.

Не думаю о бретельках и небрежно убранных волосах.

Думаю о хумусе в синей крышке.

Хотя, наверное, это почти то же самое. Да?

Глава 6

Жюльетт. Дубай. День третий.

Дома я ставлю продукты на стол и некоторое время просто стою.

Потом открываю холодильник. Убираю молоко, йогурт, фрукты. Методично, по порядку. Думаю о том, что надо позвонить Моро, что надо проверить европейца по базе… и что повседневная одежда — футболка, джинсы — ему охренительно идут.

Простая футболка-то. Серая, без надписей. Но сидит так как сидит футболка на человеке, у которого нет лишнего и нет недостающего. Плечи… Да, я это знала еще по клубу… но там пиджак, там другое. А тут — футболка.

И джинсы. В обтяжку. Вид со спины — ох.

«Прекрати думать о мужских задницах!».

Ладно….

А волосы были не причесаны. Светлые, чуть растрепаны с утра. И серые глаза. И взгляд…

Я щелкаю кнопку кофеварки.

Черт. Ну да. Он красивый. Объективно — красивый. Это просто факт, я умею оценивать объективно. Высокий, светловолосый, с такими руками, которые я запомнила после первого прикосновения. Что несколько раздражает, потому что я не коллекционирую чужие руки как правило.

Лицо закрытое — как дом с задернутыми шторами. Свет внутри есть, это видно. Просто дверь не открывают.

И этот его способ разговаривать. «Да». «Нет». «Спасибо». Как будто слова — это валюта, которой мало и тратить надо осторожно.

Кофемашина фыркает последний раз и затихает.

«Готово».

Наливаю кофе и сажусь за стол. Смотрю в окно на дубайское утро. И думаю — спокойно, как о рабочем вопросе — а почему бы, собственно, нет? Что мешает?

Он красивый — установлено. Профессионал — установлено. Реакция хорошая. Голова работает — не просто мышцы в дорогом пиджаке. Живет этажом выше… До Парижа далеко. Командировка длинная. Я взрослая женщина — организм как заброшенный сад, начинает тянуться к любому источнику тепла. Это не романтика. Это ботаника.

Я делаю глоток кофе.

Девочки из клуба вчера чуть со стульев не падали. Крис ходила с таким видом как будто у них уже «все было». А он, я почти уверена, просто сказал «да» или «нет» и пошел дальше.

Я представляю их лица. Угол моих губ поднимается сам собой.

Нет, серьезно — он живет этажом выше, мы работаем в одном клубе, обстоятельства сами складываются. Это было бы… практично! Приятно провести время, никаких обязательств, а потом — когда командировка закончится — вернуться в Париж и забыть. Легко и чисто.

И, между прочим — месть за помаду.

«Сожалею о помаде».

За помаду он извинился, не за меня. Отлично. Почему бы не сделать так, чтобы он сожалел и по другому поводу?

«Она подарила ему ночи любви, а потом скрылась как… солнце за тучами! Какой пассаж — почти стихи».

Да. Решено. Я допиваю кофе. Хороший план. Логичный. Взрослый.

Единственная проблема — он. Потому что я привыкла что люди видят ровно то что я выставляю на витрину. Этот заходит с черного входа и смотрит на склад. И молчит именно тогда когда это сбивает с толку больше всего. И говорит «сожалею о помаде» с таким лицом что непонятно — это холодность или наоборот.

Я встаю. Убираю чашку. Ну и ладно. Даже интереснее. Я люблю задачи со звездочкой.

— Значит так, — говорю себе вслух. — Просто телохранитель. Красивый, профессиональный, временный. Переспать и забыть.

Я представляю как это будет — коротко, без лишних деталей, чисто схематично. Схема нравится. Схема очень нравится.

— Да, Жюльетт, именно так. Никакой лирики, никаких осложнений!

«И за помаду!».

Иду в душ. Под душем думаю о европейце и Хасане. Надо позвонить Моро. Выхожу, заворачиваюсь в полотенце, беру телефон… И слышу сверху — шаги. Ровные, туда-обратно, туда-обратно. Ходит по квартире. Я стою с телефоном в руке. Слушаю шаги.

Потом набираю Моро. Моро говорит: жди. Вешает трубку. Я сижу на краю кровати.

Сверху — тишина. Шаги прекратились.

Надо думать о работе. О Моро. О маршруте через порт, который нужно нащупать.

Не думать о шагах над головой.

«Mon dieu*, как же не думать…».

Mon dieu* — мой бог

Глава 7

Жюльетт. Дубай. День третий. Вечер.

Я стою у плиты и думаю, что это прекрасный план. Серьезно — прекрасный. Логичный, чистый, я умница. Готовлю на двоих, он придет, мы поужинаем, выпьем вина — у меня есть хорошее бордо, я всегда вожу с собой бутылку, это не роскошь, это психологическая необходимость — и дальше все само собой.

Он красивый. Я очень красивая. Командировка длинная. Арифметика простая.

Я помешиваю соус и строго говорю себе, что не нервничаю. Просто помешиваю соус быстрее чем нужно. Это не нервозность. Это энтузиазм.

Наконец — кажется — соус готов. Я бухаю туда спагетти, накрываю крышкой, вытираю руки, откашливаюсь и… поднимаюсь на шестой.

Звоню. Открывает. Опять в футболке. Опять плечи, опять руки… Да что ж такое?

«Логично, ma chérie*, он же дома!».

Он молчит, пялится. Я откашливаюсь.

— Я готовлю, — произношу максимально небрежно. — Получилось много. Может присоединишься?

Моргает. Секундная пауза.

«А если он сейчас скажет нет?».

— Хорошо.

Распахивает дверь шире. Я заглядываю — не вхожу.

— Десять минут, переоденусь, — приподнимает бровь.

— Переодевайся и приходи.

Разворачиваюсь. Иду к лестнице. Спускаюсь и думаю: хорошо. Все идет по плану.