Дверь закрывается. Смотрю на нее секунду, потом прочищаю горло, разворачиваюсь, выхожу со двора, двигаюсь к своему дому. У себя — не включаю свет. Сажусь у окна. Разбираю. Наклон на сантиметр. Взгляд Саида. «Кое-что». Рабочий разговор или нет — завтра узнаю.

«Почему наклонился?»

«Джеймс. Почему».

Потому что хочу закрыть быстро. Потому что хочу уйти. Потому что последние дни я думаю не о схеме — думаю о Стамбуле и о том, что она вернулась в половине двенадцатого и от нее пахло не так как всегда. Он нее пахло… им.

«И что?»

И то что это мешает работать.

«Только работать?»

Встаю, иду на балкон. Пятый этаж светится.

«Сходи».

Нет.

«Почему».

Потому что если пойду — буду спрашивать. А если буду спрашивать — она ответит. И ответ изменит что-то. А я не готов к тому, что изменится. Я не хочу спрашивать. И знать — тоже не хочу…

Захожу обратно в квартиру. Скидываю шмотки. Залезаю в душ. Включаю холодную воду — сейчас то что нужно, остудить тело, остудить голову…

Восемь лет работы. Ни одной такой ошибки. Сантиметр вперед. Один сантиметр. Лицо горит. Холодная вода обжигает. Сжимаю зубы, стою еще несколько секунд. Выключаю воду. Как есть — мокрый — иду в комнату, снимаю покрывало, ложусь, смотрю в потолок.

Завтра — Саид. Нужно продумать варианты. Нужно понять, о чем он хочет поговорить.

Закрываю глаза.

«Может быть Саид из-за нее?»

Молчу.

«Джеймс».

— Может быть, — говорю себе тихо, в темноту.

Глава 19

Жюльетт. Дубай.

Три дня тишины. Я не ищу его глазами. Он не ищет меня. В клубе — сцена, свет, музыка, поклонники. Я танцую так, будто ничего не изменилось. А внутри — пустота, которая постепенно заполняется свинцом.

Стамбул. Саид. Джеймс в дверях. Мое «поздно уже». Закрывающаяся за ним дверь.

Я не звоню. Не пишу. Не подхожу к его двери на шестом этаже. Профессионал не ломает легенду из-за слез. Даже если слезы — это то, что осталось, когда задание сделано, а душа сломана.

Но телефон под рукой.

«Ждешь звонка Моро? Ну-ну».

Перевожу взгляд за окно. Сегодня я не работаю и можно спокойно посидеть дома, не делая вид в клубе что я его в упор не вижу…

Телефон вибрирует. Сердце подпрыгивает. Смотрю на экран. Саид.

— Але?

— Дорогая, добрый вечер. Я тут подумал… а почему бы нам сегодня не поужинать вместе?

— Оу, как неожиданно! — голос максимально радостный. — Конечно!

— Жду к восьми. У меня. Обещаю, будет не хуже чем было в Стамбуле, — смеется.

— До встречи, mon amour*, — смеюсь в ответ.

Вешает трубку. Смотрю на телефон, потом на отражение в зеркале.

«Вот же… Так… Соберись, крошка».

Но руки дрожат. Не от страха. От понимания: я не могу, не могу еще раз, не могу больше, просто не могу и все! Тело отказывается врать, когда голова уже все решила.

«У тебя не вариантов…».

Дом Саида — стекло, мрамор, тишина, кондиционер на двадцать два. Он встречает меня у двери. Рубашка расстегнута на одну пуговицу. Вино на столе. Свечи. Тот же сценарий, что в Стамбуле. И я опять знаю, чем он закончится.

«Нет!».

Сажусь. Беру бокал. Пью. Глоток за глотком. Много и быстро, наверное слишком много и слишком быстро. А Саид говорит. О бизнесе. О Стамбуле. Говорит и говорит, и говорит. А я делаю виду, что слушаю — щурюсь, киваю, отвечаю. Спустя две перемены блюд он тянется, берет мою руку, пальцы сжимают запястье. Я дергаюсь.

— Что с тобой? — приподнимает бровь.

— Я… я просто устала… и почему-то никак не отойду от перелета из Стамбула.

— Стамбул… Стамбул был хорошим. Но… ты была другой. Там.

Он тянется к моей руке губами, прикасается, а я… я замираю, он поднимает глаза и я вижу, что его взгляд изменился.

— Жюльетт.

— Да?

— Я хочу знать, что происходит, — голос спокойный, но уже совсем-совсем не теплый.

— Ох… Да я сама не понимаю, — делаю большие глаза. — Просто… что-то… не в форме. Голова тяжелая…

— Дорогая, — голос опять теплеет, — ты что… боишься? Тебе кажется, что мы слишком торопимся? Но… я думал мы оба понимаем, что между нами теперь есть… что-то. И я просто хотел… чтобы это «что-то» развивалось.

Он встает, идет к комоду, открывает ящик, достает бархатную коробочку, возвращается, кладет передо мной, улыбается. Я выдавливаю ответную улыбку, потом тянусь и открываю подарок. Там красивая тонкая цепочка. Я поднимаю на него глаза.

— Я хочу, чтобы ты знала — я готов на серьезное продолжение. А ты?

— Ты сейчас поменял расклад без какого-либо предупреждения, — слышу свой голос. — Я вслепую не играю, чтобы не терять контроль над ситуацией.

Саид таращится. Я моргаю.

«Вслепую». «Расклад». «Контроль». «Ситуация». Танцовщица говорит «сердце выскочит из груди», «очень неожиданно», «не знаю, что чувствую». Я только что произнесла слова, которыми нормальные люди, а уж тем более танцовщицы не разговаривают…

Саид встает. Делает несколько шагов, потом оборачивается. Смотрит. Очень нехорошо смотрит!

— Знаешь, — начинает, — а я тут как раз тебя кое о чем спросить хотел…

— Да? — улыбаюсь и хлопаю ресницами максимально невинно.

— Что ты думаешь о Джеймсе?

— О Джеймсе? Твоем телохранителе?

— Ну да. Вы же с ним общаетесь?

— Да… — откашливаюсь, — не то, чтобы… «привет-пока» — разве что в таком формате. А почему ты спрашиваешь?

— Да так… — отводит взгляд. — Просто хотел знать твое мнение. Ладно, — подходит обратно к столу, — подарок я прошу тебя принять. Без каких-либо обязательств.

— Саид, я…

— Пожалуйста, Жюльет, — улыбается. Но улыбка холодная. — И что-то я подумал… может быть тебе и правда поехать домой? Если ты себя плохо чувствуешь. Отдохнуть?

— Если ты не против, — встаю. — То да, я была благодарна.

— Подарок!

— Да, спасибо, — бормочу, запихивая коробочку в сумку. Потом поднимаю на него глаза, он кивает, я разворачиваюсь, иду к двери.

— Али тебя отвезет, — бросает вслед.

Я киваю, не оборачиваясь.

Через пару минут к крыльцу подъезжает машина. Сажусь. Едем. Я смотрю в окно. Дубай плывет мимо — огни, башни, пустые проспекты. Руки на коленях. Дрожат. Мысли скачут.

«Сначала я сказала глупость. А потом он спросил про Джеймса».

«Но почему? Как это связано?».

Почему «прокол» псевдо-танцовщицы заставил Саида подумать о Джеймсе… Потому что это слэнг охраны? Как будто похоже на правду… Но с другой стороны… здесь есть что-то еще. А что если… не только я «не совсем» танцовщица, но и Джеймс «не совсем»… охранник?

«Черт».

«Черт, черт, черт».

И ведь я же могла понять это и раньше. Ведь были маячки! Но если он — больше чем охранник — то зачем Саид мне на это намекнул? Или… или Саид не в курсе? Ну то есть до последнего был не в курсе, а теперь начал что-то подозревать. И тогда получается, что Джеймс… такой же как я? Только со своими целями.

И если я права — то Саид что-то заподозрил и теперь… копает под него?

Я прижимаю лоб к стеклу. Холодное.

«Что же делать, что же мне теперь делать? Господи боже мой… Бедная дурочка вляпалась. И кажется бедный дурачок тоже…».

Mon amour* — моя любовь

Глава 20

Джеймс. Дубай. Утро.

Клуб спит. Свет приглушен, бар пуст, сцена в чехлах. Тишина — только персонал шуршит, готовится к открытию. Подхожу к кабинету Саида. Секунда — собираюсь, потом стучу, открываю дверь. Саид кивает.

— Садитесь, Джеймс.

Подхожу к столу, на столе — чай и две чашки. Сажусь в кресло: спина прямая, руки на коленях. Позиция спокойная, но готовая. Он аккуратно разливает чай по чашкам. Откидывается на спинку стула. Смотрит на меня — внимательно, но спокойно.

— Джеймс, — говорит, не поднимая глаз. — Я хотел бы поговорить… о вчерашнем посещении ресторана. Мне показалось, что ваше поведение было несколько… необычным.