Три недели назад мне может быть даже было бы интересно. Саид — красивый, умный мужчина. И я никогда не была ханжой — я могла себе позволить переспать с кем-то, кто меня заинтересовал, без всяких обязательств.

А сейчас… сейчас я сижу, смотрю на смс и никак не могу ответить.

Откладываю телефон, встаю, беру свой чемодан. Внутри — тонкий сканер, флешка-дубликатор. Бесполезно сейчас. Мы в отеле, а не в его доме. И ноутбук Саид не оставляет без присмотра. Вскрыть его здесь я не смогу. И не буду рисковать.

Значит… сегодня вечером — только повод. Близость сейчас — это доверие на потом. В Дубае. Когда мы вернемся, когда он расслабится окончательно, когда привыкнет, что я «своя». Тогда я доберусь до компьютера. До сейфа. До реестра.

Я застегиваю сумку.

«Профессионально. Четко. Без лишних эмоций».

Но руки дрожат. Не от страха. От понимания: я не хочу…

Иду к окну. Босфор внизу — паромы, вода, тот же вид что был с утра, когда Джеймс сидел рядом и молчал…

«Так. Джеймс тут совершенно ни при чем. Соберись и делай свою работу!».

Беру телефон. Пишу Саиду: «Отлично! До встречи».

Отправляю.

Смотрю на отправленное сообщение.

«Делай свою работу», — повторяю сама себе.

И чувствую, как сжимает горло.

Пентхаус Саида — большой, дорогой, вид на пролив с трех сторон. Стол накрыт на двоих — фарфор, серебряные приборы, свечи. Саид встречает меня у двери. Смотрит — внимательно, как всегда. Целует руку. Говорит, что я красивая.

Я улыбаюсь. Захожу. Сажусь.

Мы едим. Он говорит — про город, про бизнес. Я задаю вопросы — аккуратные, осторожные, но необходимые для того, чтобы покончить со всем этим поскорее и вернуться домой. Он отвечает, я опять спрашиваю — ничего такого, просто танцовщица просто интересуется большими делами большого мужчины. Ему приятно мое внимание. Глаза горят. Вино бежит по венам.

«Умница, крошка, еще чуть-чуть и…».

Но увы. Вино начинает брать свое и он наклоняется ближе-ближе-ближе.

«Ну вот и все».

«Готова?».

Нет, я не готова. Но у меня нет вариантов.

И я…

Я делаю это. Да, мать вашу, я это делаю. Я взрослая женщина, у меня нет никаких обязательств, кроме тех, что я приняла на себя, когда мне было семнадцать. Нет мужа, нет детей. Я могу спать с кем хочу.

Только вот сейчас — я этого совсем не хочу. И все равно делаю. Механически. Как робот. Как кукла из секс-шопа. Я себя примерно так и чувствую — пустой резиновой оболочкой, в которую играет большой взрослый мальчик со своей большой взрослой штукой…

'

Merdе'.

Возвращаюсь к себе в половине двенадцатого — каблуки глухо стучат по ковру. Внутри — пустота. Физическая, женская, профессиональная.

«Ты не могла по-другому! Задание горит. Моро ждет отчет!».

Но почему у меня тогда такое чувство, что я только что предала себя? И продала себя. Мелочно, бездарно, тупо… Противно.

Лезу в сумку за ключом. Нахожу, тянусь к двери и вдруг роняю. Руки дрожат? Пальцы не держат? Присаживаюсь, поднимаю ключ, протягиваю руку. Щелчок замка — вхожу и сразу же вижу силуэт на фоне окна. Раньше я бы среагировала мгновенно, но сейчас в профессиональной реакции нужды нет. Я понимаю кто это в долю секунды. И закусываю губу.

'

Merdе'.

— Прости, — он отходит от окна, делает пару шагов ко мне, — Я, наверное, не должен был… — запинается. Смотрит.

И я чувствую… нет — не чувствую, я точно знаю, что он все понял. В его серых глазах больше нет вопроса. Только констатация факта, который со мной произошел и который он только что осознал.

— Ты… — прочищаю горло, — Ты как сюда попал?

— Прости, — он пожимает плечами.

«Скажи что-нибудь. Объясни. Расскажи».

Не могу. Что тут можно объяснить? И даже если можно было бы — это же работа, вот такая какая есть, но работа — то все равно нельзя. Потому что объяснить такое — значит рассказать кто я. А этого делать нельзя. Никогда и ни с кем. Иначе я буду уже не я. Или я буду очень быстро мертва.

— Джеймс?

— Да.

«Я была у Саида. По работе. Это не то что ты думаешь. Я не хотела. Я думала о тебе».

— Поздно уже, — говорю я вслух.

Он кивает. Делает шаг к двери. И мне кажется, что он очень-очень старается не прикоснуться ко мне. Ни в коем случае не прикоснуться.

— Джеймс, — говорю снова.

Останавливается. Не оборачивается.

«Скажи ему. Сейчас. Последний шанс».

— Спокойной ночи, — говорю я.

Он уходит, тихо закрывая за собой дверь.

Я стою посреди номера. Потом опускаюсь на кровать. Сижу. Думаю о том, что сделала работу — профессионально, правильно, Моро был бы доволен. Саид уже доволен. Задание продвигается.

«Молодец».

Я смотрю на дверь, через которую он ушел.

«Охренеть какая молодец», — повторяю себе, чувствуя, как по щекам начинают катиться слезы.

Глава 18

Джеймс. Дубай.

Дубай встречает жарой.

Выхожу из самолета и думаю: хорошо, понятно, работа, осталось немного и можно будет в Лондон. Саид впереди — уже с телефоном, уже в режиме. Жюльетт рядом — очки, сумка, смотрит прямо. Не на меня. Я на нее тоже не смотрю. Водитель Саида у выхода из зоны прилета. Идем. Я сажусь впереди, Саид и Жюльетт сзади. Саид выходит первый — все правильно. Сначала надо отвезти босса, потом уже всех остальных. Я выхожу с ним. Не то чтобы это необходимо, но на всякий случай можно и проводить до двери.

— Меня можно не ждать, — бросаю водителю. Он кивает.

«Пусть ее отвезут домой. Без меня».

Через полчаса я уже у себя. Пешком от Саида, холл, лифт, коридор. В квартире тихо, все на местах. Щелкаю кнопку кофеварки, сажусь у окна. Двор внизу — вечер, пальмы, жара, тишина. Выхожу на балкон.

Окна пятого этажа видно только отсюда.

«Свет горит. Дома».

«Забей».

Разворачиваюсь, иду обратно в квартиру. Открываю ноутбук. Пишу Симпсону: вернулся, имею стамбульские данные, выхожу на финальный этап.

Симпсон отвечает через минуту: хорошо, времени мало, давление растет, нужно заканчивать.

«Заканчивать».

Да. Именно.

Первые два дня — обычные. Клуб, обход, Саид на встречах. Я рядом — слушаю, запоминаю. Схема почти собрана — осталось одно звено, имена европейских получателей. Всего одно звено и все. Это будет быстро. Должно быть быстро.

Жюльетт появляется вечерами — на сцене, в образе. Я стою у колонны. Не смотрю на сцену. Она не смотрит в мой угол.

«Откуда ты знаешь если не смотришь на сцену?».

«Знаю».

На третий день Саид берет меня на деловой обед. Частный клуб, закрытый зал, четыре человека. Разговор идет по-английски, деловой, цифры и маршруты. Я стою у стены — стандартная позиция, слежу за залом, не вникаю. Я просто телохранитель — я не должен не вникать.

Один из гостей наклоняется. Голос тише музыки:

— Оффенбахер…

Я подаюсь вперед. Несколько сантиметров. Чтобы расслышать.

— … носитель при нем.

— Все на носителе? — щурится Саид.

— Да. Реестр. Ключи к Гамбургу и Роттердаму. Как только синхронизируется с таможней — груз чистый.

Выпрямляюсь. Поднимаю глаза. Натыкаюсь на взгляд Саида. Он смотрит буквально одну секунду. Но я понимаю — он видел движение. И оно ему не понравилось.

«Черт».

«Может не понял?»

«Может и не понял. Но точно видел».

Возвращаемся. Саид молчит в машине — смотрит в окно, думает о своем. Я смотрю на дорогу.

«Может все-таки не заметил».

«Заметил».

«Может не придал значения».

«Придал».

Подъезжаем к его дому. Выхожу, провожаю. Как будто уже ритуал не особо нужный, но привычный. У двери дома он достает ключи, открывает. Я бросаю взгляд внутрь дома. Все тихо, сигнализация мигает зеленым, ничего подозрительного. Киваю типа «все окей», он кивает в ответ. Делает шаг внутрь, потом останавливается, но не оборачивается.

— Джеймс?

— Да.

— Завтра с утра зайдите ко мне, — говорит через плечо. — Хочу обсудить… кое-что. И маршрут на завтрашний вечер.