«Запах приятный».

Встаю, убираю пиджак в шкаф. Возвращаюсь к столу, пишу отчет Симпсону.

«Объект умнее, чем в брифе. Клуб — точка прикрытия. Реальные встречи в приватных залах. Ищу подтверждение турецкого маршрута и физического носителя. Первые наблюдения по схеме — завтра».

Отправляю. Закрываю ноутбук. Смотрю в потолок. Думаю о Саиде. О двух мужчинах с водой. О планировке клуба.

И о том как она смотрела на меня те полсекунды… до того, как включила возмущение.

Понимаю, что и это была не первая реакция.

Первая реакция была… что-то еще. Но что? Надо будет разобраться.

Втягиваю носом воздух.

«Запаха нет, но я его чувствую».

Засыпаю не сразу.

Глава 2

Жюльетт. Дубай.

Сегодня я не танцую. В кои-то веки выдался выходной. Но я все равно заглядываю в клуб, аккуратно перемещаясь между гримеркой и кулисами.

Новый телохранитель появляется во второй половине дня. Высокий. Светлые волосы. Красивое мужское тело. От таких мужчин у девчушек попроще обычно начинают трястись коленки и трусики сами собой сползают на пол.

Саид встречает его лично — ага, не рядовой, личная охрана. Так-так. Пожалуй, стоит присмотреться получше. По работе. Исключительно! Должны же у меня быть и приятные моменты во всей этой рутине. А поглазеть на красивого самца — вполне приятно, что уж скрывать.

Они идут по залу, Саид показывает, объясняет. Новый слушает и почти не двигает головой — но я вижу, как работают глаза. Методично, слой за слоем, как человек, который составляет карту.

Профессионал. А почему, собственно, и нет? Саид может позволить себе красивых, сильных, профессиональных мальчиков на побегушках. Приятно же когда вокруг тебя такая свита, n’est pas*?

Когда девочки заканчивают основной номер, я иду с ними до гримерок. Захожу к себе и вижу на столе телефон Саида. Еле-еле сдерживаю улыбку. Все-таки я лучшая! За три недели Саид настолько ко мне привык, что не только называет «своей крошкой», но и телефон свой из раза в раз тут бросает.

И это при том, что я с ним не сплю! У нас близость и доверие другого рода. Я умею становиться «своей», «привычной». Это один из моих талантов. Хотя… что касается телефона… Там все равно ничего интересного нет, я уже проверила. Так что ему объективно можно не волноваться. А мне бы до компьютера добраться…

Вздыхаю, засовываю мобилу в сумочку, подкрашиваю губы и иду в зал: надо потеряшку отдать владельцу.

Саид у бара. Я иду, чуть задумавшись о том, что вечером нужно опять звонить зануде Моро и….

Вдруг…

Кто-то хватает меня за руку, пока я пытаюсь достать телефон Саида из сумочки. Жестко, точно, без лишней силы, но однозначно. Разворот. Стойка бара у меня за спиной, моя грудь упирается в чей-то пиджак, мою талию обхватывает чья-то рука — горячая, тяжелая, властная.

Не чья-то! Этого нового телохранителя!

Одну секунду я смотрю на него как профессионал. Оцениваю захват, нахожу выход. Но, конечно, не использую — я же просто танцовщица, а не Джеймс Бонд в платье. Не люблю я, кстати, этого чопорного англичанина. Тоже мне шпион века! Один сплошной пафос, а не мужчина.

— Эй, эй. Полегче, Джеймс. Это моя любимая крошка, — голос Саида. Спокойный. С улыбкой, которую я слышу, не видя его лица.

Я включаю возмущение.

— Придурок! — визжу я. Прям хорошо так визжу. От души.

— Резкое движение в сторону объекта, — басит невозмутимо.

Я смотрю на Саида. Саид смотрит на нас обоих. Кажется, происходящее доставляет ему искреннее удовольствие. Так и хочется и открыть свой прелестный ротик и завизжать уже на Саида «и ты придурок!!!». Но увы. Нельзя. Эх…

Но хочется же!

Так что я втыкаю шпильку про «сувенир для идиотов» в тупого громилу. Пусть знает кто такая Жюльет! Хотя, он даже не поморщился… вот говнюк! Ну ладно. В сторону эмоции, надо попробовать разобраться… Возвращаюсь к себе. Закрываю дверь, сажусь за свой столик.

«И что же это было, mon ami*?».

Факт первый: реакция у него хорошая. Очень. Я не успела ничего — а я успеваю обычно. Нельзя мне выходные что ли брать? Расслабилась как юная дива на первом задании…

Факт второй: сильные руки. Горячие. Ну правда! Объективно сильные и горячие. Как… Хотя нет, сравнений пока приводить не стоит. Унесет опять в женские дебри…

Факт третий: когда он схватил и прижал… а он именно схватил и прижал… всю меня… к своему горячему сильному твердому мужскому телу… всего на секунду я почувствовала… каждую точку, где он меня касался.

Запястье.

Талия.

Грудь.

И что-то внутри меня охнуло так, что я испугалась что это слышно снаружи.

«Мдэ. Проблема».

Факт четвертый: он тупой мужлан! Ну ладно… новенький… не знает кто тут и что… усмотрел во мне угрозу, что само по себе забавно… решил, что боссу нужна помощь… сцапал беззащитную крошку… а потом… потом даже не извинился!!!

«Ну как так то, а?».

Я смотрю в зеркало. Отражение тоже возмущено. Но щечки у этого отражения горят не только от злости. А в глазах… блеск-то какой в глазах… прям путана нашла клиента за миллион франков.

— Просто давно никого не было, — говорю я отражению. — Вот и все. Вернусь в Париж — заведу нового любовника. Нормального. Который не будет хватать меня у баров.

Отражение смотрит скептически.

— Нормального, — повторяю я тверже. — Французского. Вежливого.

Пауза.

— Или не очень вежливого. Но точно очень страстного!

n’est pas* — не правда ли?

mon ami* — дружочек

Глава 3

Джеймс. Дубай. День второй.

Во второй день изучаю персонал. У меня есть список — имена, должности, время работы в клубе. Жюльетт в списке нет. Это интересно. Спрашивать напрямую нельзя: телохранитель, который задает вопросы о личной жизни босса не телохранитель, а проблема. Значит — наблюдать.

В полдень Саид проводит что-то вроде совещания в своем кабинете. Выхожу, занимаю позицию. Коридор узкий: плохое освещение, трубы под потолком, запах кофе откуда-то справа.

Она выходит из-за угла и едва не врезается в меня.

«Пахнет…».

Останавливается за полшага до столкновения. Смотрит.

«Глазищи сверкают. Злится?».

Моргаю.

— Тут, — говорит она. Утвердительно, без вопроса. — Я надеялась, — ухмыляется, — Что тебя уже уволили!

— Рабочий день только начался.

— Тоже верно.

Она делает пару шагов мимо меня, вплотную, потому что коридор не оставляет другого варианта.

«Вкусно пахнет».

Останавливается. Не оборачивается.

— Ты в прошлый раз не извинился, — бурчит.

— Я выполнял работу.

— Мило, — фыркает. — Моя помада тоже выполняла работу. Лежала в сумке. Тебя это не остановило.

Я обдумываю несколько ответов. Выбираю самый короткий.

— Сожалею о помаде.

Она оборачивается. Смотрит на меня с выражением, которое я уже видел — оценивает, но не меня, а что-то в себе. Потом угол губ чуть поднимается: не улыбка — меньше.

— Сожалеешь о помаде, — повторяет она. — Не обо мне. Только о помаде.

— Вы не пострадали.

— Это ты так думаешь.

Разворачивается и уходит.

Я смотрю ей вслед — профессионально! В рамках служебной необходимости!

«Фигура классическая. Тонкая талия. Крутые бедра. Округлая попка. Волосы волной. Ноги длинные, стройные. Шаг… шаг… шаг… бедра туда-сюда…».

Моргаю. Заставляю себя отвернуться.

Думаю: «вы не пострадали». Это было неточное утверждение. Я выдал его как факт, хотя фактом оно не является — я не знаю пострадала ли она. Это непрофессионально.

Я исправляю формулировку мысленно: «вероятно, не пострадали». Лучше.

Вечером Саид берет меня с собой. Ресторан закрытого типа — снаружи никакой вывески, внутри несколько человек за тремя столиками. Короткие разговоры. Один — пожилой, европейский тип, очень хорошие часы — говорит с Саидом дольше остальных. Тихо. Оба наклоняются к столу. Слова доплывают обрывками. «…регистрация в Гамбурге…», «…коды доступа…», «…до выхода судна…». Запоминаю лицо. И обрывки. Обрывки — это уже нить.