— Идите к такси, я оплачу счет и догоню.

Выходим. Джеймс усаживает меня на лавочку, а сам идет к стоянке такси. Сижу, дышу, стараюсь не крутить головой.

«Делаем вид, что помираем, дорогая».

К отелю подъезжаем через пятнадцать минут. Джеймс на переднем — рядом с водителем. Я на заднем — на плече Саида.

«Может и перебор, но работает, он так пыхтит от волнения, чуть не лопается».

Заходим в отель. Лифт. Саид держит меня под руку. Все трое молчим. Мой этаж. Саид помогает мне выйти, Джеймс остается в кабинке. Дверь лифта закрываются. Идем к моему номеру.

«А если он сейчас решит зайти и уложить меня⁈»

Подходим к двери. Копаюсь в сумочке. Достаю ключ. Открываю. Он заводит меня в номер.

«Черт! И что дальше?».

Медленно поворачиваюсь.

— Тебе помочь лечь? — спрашивает тихо. И в голосе уже не только беспокойство.

— Прости меня пожалуйста, — делаю максимально грустное лицо. — Я надеялась, что этот вечер я продолжу…

— По-другому, — заканчивает.

А потом начинает ко мне тянуться. Я закрываю глаза, пытаясь сообразить, что делать дальше. Оттолкнуть? Позволить? А если Джеймс придет. А он точно придет! Но губы Саида опускаются лишь на мой висок. Я ловлю себя на том, что уже готова испустить вздох облегчения.

«Не сметь! Мы сожалеем, а не радуемся!».

— Отдыхай, — шепчет Саид.

— Спасибо за вечер, — поднимаю на него взгляд. — Правда было прекрасно.

— Стамбул еще не закончился, — улыбается. Так что я понимаю — в следующий раз мне не отвертеться.

— Да, — растягиваю губы в улыбке. — Не закончился.

Он разворачивается и уходит. Я медленно опускаюсь на кровать.

«Кажется это все уже перебор. Надо с этим все заканчивать».

«Придет сейчас… а я не открою… или открою, но скажу, чтобы уходил… или…»

Стук в дверь.

Встаю. Открываю. Молча пропускаю его внутрь.

Закрываю.

Merci, mon cherri* — спасибо, мой дорогой

Глава 16

Джеймс. Стамбул

Она открывает дверь. Молча пропускает внутрь. Закрывает. Стоим в темноте — только Босфор за окном, огни азиатского берега, достаточно света чтобы видеть лицо. Она смотрит на меня. Я смотрю на нее. Платье то же что за ужином — еще не переоделась. Только волосы чуть растрепались и губы — еще накрашены, но уже не идеально, вечер взял свое.

«Красивая. Очень».

— Схема сработала, — говорит она.

— Вижу.

Она делает полшага. Я делаю полшага. Встречаемся посередине.

Целую ее — и сразу понимаю, что сегодня по-другому. Вчера было первый раз — я осторожничал, изучал. А сегодня — сегодня как будто уже знаю.

«Знаю что ей нравится. Знаю как она дышит когда хочет еще. Знаю».

Ее руки на моей рубашке — быстро, также быстро как вчера. Она видимо никогда особо не церемонится. И я не собираюсь — нахожу молнию на платье, она выгибается навстречу, тяну резко, она вздыхает коротко.

«Вот так».

Платье падает. Делаю шаг назад. Белая кожа, высокая грудь, тонкая талия. Я держал эту талию у бара в первый вечер через ткань платья и думал что это рабочий момент.

«Ни черта не рабочий».

Она смотрит на меня — темные глаза в темноте.

«Не отпускать».

Подхватываю на руки. Она впивается поцелуем. Так и перемещаемся по номеру до кровати. Ее кожа под руками — прохладная снаружи, горячая глубже. Шелковая. Провожу ладонью медленно — плечо, талия, бедро — она закрывает глаза.

«Запомнить это».

Вспоминаю как было, опять нахожу то, что ей нравится. Она не говорит словами, но ее тело — тело все рассказывает. Я слушаю и делаю. Она тихо втягивает воздух сквозь зубы.

«Еще раз».

Возвращаюсь еще раз.

— Джеймс.

Голос низкий. Хрипловатый сильнее чем обычно.

— Да.

— Не торопись.

«Не собирался».

Она тянет меня на себя. Я поднимаюсь — медленно, сантиметр за сантиметром накрывая ее собой. Она раздвигает ноги — стройные, точеные, ноги в ажурных чулках и открывается навстречу мне. И тут я уже не сдерживаюсь — я вхожу в нее: резко, жестко, может быть излишне жестко, но у меня больше нет сил сдерживаться.

Она стонет и вдруг что-то бормочет по-французски, тихо, себе, не мне, а ее ногти впиваются мне в спину.

«Не излишне — так как надо».

Я двигаюсь, а она отвечает на мои движения. Она горячая и влажная. Там, внизу. Там где я только что был языком и губами, там где есть точка от которой по всему ее телу пробегает дрожь. Я замедляюсь. Чуть-чуть. Иначе все случится слишком быстро, а я не хочу быстро — я хочу ее долго и вдумчиво, хочу чтобы она стонала, и кричала и чувствовала меня внутри. Также как я сейчас чувствую ее — каждый сантиметр, сжимающийся сейчас вокруг меня жаркой влажной плотью.

Она открывает глаза. Смотрит на меня снизу вверх — близко, в темноте.

— Ты сегодня другой, — говорит она тихо. — Вчера ты изучал. Сегодня — знаешь.

— Это плохо?

— Нет, — выдыхает. — Совсем нет.

Потом — она сверху. Волосы рассыпались — темные, по плечам. Грудь колышется в такт движениям — охренительно красивая, изящная, упругая с розовыми ореолами и темными горошинами — такими чувственными и отзывчивыми на мои прикосновения. Я тяну руки и сжимаю их, чуть выкручивая, а она вскрикивает и подается ко мне, впиваясь губами в мои губы. Поцелуй жадный, но быстрый. Она опять поднимается, а я беру ее за талию — руки уже знают эту талию наизусть — и чувствую как меняется ее дыхание. Как оно становится короче. Как она закусывает губу.

— Джеймс.

— Да.

— Посмотри на меня.

Я смотрю.

«Не могу не смотреть. С первого вечера в клубе не могу не смотреть».

Она откидывает голову назад, ее движения ускоряются, вверх-вниз, вверх-вниз, я подстраиваюсь, вколачиваясь в нее все глубже и глубже, а она полностью раскрывается мне на встречу, дыхание окончательно сбивается… Я понимаю, что она почти готова и ускоряю темп еще больше. Она кричит и я чувствую, как она резко сжимается вокруг меня, конвульсивно сокращаясь — быстрее, быстрее, быстрее — и отпускаю себя, позволяя не только нырнуть в эту сладкую судорогу, но и ответить тем же — волной всепоглощающего оргазма, в котором мы сливаемся в одно целое и неразрывное существо…

Потом она лежит рядом — голова у меня на плече, одна рука на груди. Дыхание выравнивается.

Я смотрю в потолок.

«Надо уйти. Симпсон, схема, работа».

«Позже».

Она поднимает голову. Смотрит.

— Ты думаешь.

— Да.

— О чем.

«О тебе. О том что будет дальше. О том что я пообещал себе не иметь привязанностей и лежу здесь с привязанностью на плече».

— О работе, — говорю.

Она смотрит на меня секунду. Потом кладет голову обратно.

— Врешь.

— Немного.

Молчим.

«Остаться».

Я остаюсь. Она засыпает первой. Я лежу и слушаю как она дышит — ровно, тихо — и думаю о том, что Саид мог что-то заподозрить, что мы оба — она и я — дали ему сегодня вечером достаточно пищи для размышлений.

«Это проблема».

«Знаю».

«Завтра».

Глава 17

Жюльетт. Стамбул.

Джеймс уходит после завтрака. Не сразу — сидит еще немного, допивает кофе, смотрит на Босфор. Я смотрю на него. Он это чувствует — один раз поднимает взгляд, смотрит на меня. Молчим.

«Хорошо вот так. Просто сидеть».

Потом встает.

— Саид в десять, — говорит.

— Иди.

Берет куртку. Делает несколько шагов, но у двери останавливается, оборачивается.

— Жюльетт.

— Да.

— Сегодня вечером…?

— Не знаю еще.

Он кивает. А потом уходит.

Я сижу с пустым стаканом и думаю, что «не знаю еще» — это не ответ. Это трусость.

«Ну и ладно».

Смс приходит в полдень.

«Ужин. Мой номер. Восемь вечера. Только мы».

Я смотрю на экран. Стамбул еще не закончился — Саид говорил это с улыбкой, и я знала, что он имеет в виду. Женщины всегда знаю, когда мужчины имею ввиду «это». Три недели назад я бы ответила сразу. Без колебаний. Это работа. Это нужно для задания. Саид — ключ к информации, которую я ищу. Близость с ним необходимая неприятность. Иначе я могу потерять его и не закончить то, что я закончить обязана. Если мне дорога не только моя работа, но и моя жизнь.