Думаю, что делать. Во-первых, выступление сегодня отменяется, надо написать девчонкам чтобы подменили. Во-вторых, нужно бегом домой — у меня есть еще какое-то время, чтобы подготовиться, доехать до терминала и сопроводить к этому самому причалу. Лучше сделать это от ворот, чтобы потом не бегать по порту и не пытаться понять, где та самая точка. В-третьих… если Джеймс здесь за тем же самым, что и я то…

«Вернуться, подняться к нему, поговорить, дать наводку?».

«Решу дома».

Тихо выхожу из клуба, на всякий случай иду один квартал пешком, дальше такси, дом. Захожу в лифт. Рука сама тянется к кнопке «6».

«Au diable le protocole».

К черту правила! Я не марионетка. Я та, кто выбирает, когда дернуть за веревку. Выхожу, иду к двери, стучу. За дверью тихо. Стучу еще раз — нет ответа. Уж ушел? И наверняка к Саиду.

«Ну значит разберется сам, большой мальчик».

Разворачиваюсь. Иду к себе. Открываю чемодан. Дно — двойное. Достаю по одной вещи. Мои рабочие «украшения», только эти не блестят. Глок-26. Холодная сталь. Два магазина. Вес знакомый, родной. Глушитель. Нож. Сканер. Флешка. Бинт. Жгут.

Раскладываю на кровати. Проверяю патроны. Щелчок затвора — четкий, сухой. Ложится в ладонь как влитой. Снимаю платье. Надеваю темное. Ткань плотная, не шуршит, облегает как вторая кожа. Сверху балахон — под ним кобура на бедре. Невидима, но очень-очень ощутима.

Кроссовки на мягкой подошве — бесшумные, цепкие. Волосы — тугой пучок. Телефон — режим полета. Сигнал — ноль. Я выхожу из сети. Становлюсь тенью.

Смотрю в зеркало. Танцовщица Жюльетт остается здесь, в духах и шелке. В порт едет другая. Та, кто умеет двигаться в темноте.

Из такси выхожу за два квартала до терминала. Дальше переулками к забору. Жара Дубая бьет в лицо: воздух густой, соленый, пахнет мазутом и ржавым железом. Перебираюсь через забор в слепой зоне. Старый лаз: знают все, кто ворует грузы. Я не ворую, но я про него знаю, готовилась как-никак

«Не только же попкой на сцене трясти, да с красавчиком по ночам…».

«Жюльетт!».

«Все-все, мысли о нем вглубь сознания. Сейчас не до того».

Порт дышит. Гул кранов, лязг металла, далекие гудки судов. Я иду между контейнерами, как между декорациями перед спектаклем. Только здесь никто не аплодирует.

Нахожу точку обзора. К счастью, там даже тень. Ну что же — ждем. Они приедут, проедут через ворота, двинутся к точке встречи. Придется немного побегать, но по территории порта машины должны двигаться с черепашьей скоростью, так что никуда они не денутся.

Забираюсь на верхний ярус. Ложусь на горячий металл. Ткань сливается с тенью. Дышу редко. Живот втянут. Пульс — в горле, но я его глушу, как гашу свечу пальцами.

Жду.

«А если он тоже придет?»

«Я увижу».

«А если он поймет, что я здесь…»

«Вот тогда и будем разбираться».

Ветер треплет прядь у виска. Я не отвожу глаза от проема между стальными стенами. Внутри — ни страха, ни решимости. Только тихая, звенящая готовность. Как струна перед смычком.

Allez, mon cœur*. Покажи, что ты умеешь.

Magnifique* — прекрасно

Au diable le protocole* — к черту правила

Allez, mon cœur* — давай же, мое сердце

Глава 24

Джеймс. Дубай. День — ночь.

Утро в «Янтаре» пустое. Свет приглушен. Бар не открыт. Сцена в чехлах. Захожу через служебный вход. Охрана кивает. Хасан стоит у кабинета Саида.

— Джеймс, — без приветствия. — Босс просил передать.

Подает листок — не конверт, а просто бумага. Читаю.

«На сегодня свободны. Завтра утром жду к девяти в кабинете».

Слова ровные. Смысл — четкий.

— Принято.

Хасан уходит. Я стою секунду.

«Он меня отстранил».

«Почему?».

Вариант первый: больше не доверяет? Возможно. Мой промах был, и он о нем знает.

Вариант второй: сегодня запланировано что-то такое, что я не должен видеть.

Разворачиваюсь, медленно иду к выходу, делая вид, что смотрю только себе под ноги. Справа в углу — у черного хода — Хасан с телефоном у уха и двое незнакомых людей. Они в гражданском, но стоят не как обычные люди — вес на передней ноге.

«Надо принять меры».

Выхожу. Ловлю такси, еду домой.

Дома через пятнадцать минут. Открываю чемоданчик с оружием. Беру Стингер. Патрон в патроннике. Глушитель. Запасной магазин. Иду к шкафу. Лонгслив, темные брюки, кобура подмышку и маленькая на щиколотку. Темная рубашка сверху — скрывает объем. Кроссовки вместо туфель. Часы снимаю — бликуют.

Смотрю в зеркало. Телохранитель Джеймс остается в шкафу вместе с пиджаком. Едет другой.

Выхожу из дома, сажусь в тачку. Я давно ее арендовал, вот и пригодилась — темная, неприметная, обычная. Таких на улицах Дубая пруд-пруди. Еду к клубу, паркуюсь во дворе дома за «Янтарем» — отсюда видно черный ход и парковку. Откидываюсь на спинку кресла. Теперь только ждать.

«Долго?»

Столько сколько нужно.

В двадцать один сорок из служебного выходит Хасан. Потом — двое утренних незнакомых. Потом Саид. Быстро, без разговоров, садятся в два внедорожника с тонировкой.

Третья машина — седан. Отдельно.

«Человек втрой стороны — Оффенбахера?».

Колонна трогается. Я выезжаю следом — не сразу. Даю тридцать секунд, еду, держу дистанцию в три-четыре корпуса. Не в хвосте — параллельно где возможно. Маршрут предсказуем: они идут к порту.

Знаю этот порт. Изучал карты еще в первую неделю — профессиональная привычка, знать все точки куда может поехать объект.

Колонна уходит в ворота порта. Пропуска. Охрана кивает. Оставляю машину у забора. Дальше — пешком. Старый лаз у склада семь — мертвая зона между камерами. Перелезаю. Бегу между контейнерами. Машины едут медленно и с фарами — так что я их точно не потеряю. Подъезжают к небольшому ангару. Быстро осматриваюсь — сбоку пожарная лестница и вход на второй этаж. Пара минут, и я уже там — дверь закрыта, но у меня есть отмычки. И крошечный спрей — на тот случай если петли заржавели и буду скрипеть. Считаю про себя. На сорока двух дверь бесшумно открывается. И я внутри. Они у дальней стены. Саид, Хасан, двойка и принимающая сторона. Аккуратно спускаюсь по стойкам, двигаюсь от колонны к колонне. Замираю в нескольких шагах. Еще раз обвожу помещение взглядом.

Жюльетт…

Напротив. За похожей колонной. Черная одежда, кроссовки, волосы убраны. Держит позицию с профессиональной точностью — тело прижато к металлу, угол обзора максимальный, никаких бликов.

«Ну что же. Легенда окончательно умерла. Остался факт».

Перевожу взгляд на Саида и Оффенбахера. Короткий разговор. Обмен — носитель из рук в руки. Ключи доступа. Все что мне нужно было найти — вот оно, рядом, в десяти метрах.

Фиксирую. Жду момента.

И тут… тут гаснет свет.

Не моргает — гаснет. Полностью вырубается освещение.

«Что за…».

Три секунды темноты. А потом — выстрелы. Не в воздух — прицельные. В движущиеся силуэты.

«Зачистка? Третья сторона?».

Но времени думать нет. Я в два шага там, где стоял Саид. Двое справа — беру первого, второй уходит влево. Саид на полу. Прикрываю.

«Зачем⁉ Позже!».

Тридцать секунд и Хасан уже тут. Киваю на босса — бывшего босса? — и ухожу влево, понимая, что Хасан прикроет теперь сам. Сзади движение. Профессиональное, парами. Знают, что делают.

И тут я опять вижу ее. Она перекатывается за бетонный выступ. Глок в руках — держит правильно, локоть прижат, хват двойной. Стреляет первой — пуля уходит точно. Вторая — рикошет от металла. Нападающая сторона стреляет в ответ. И она… она сгибается, а потом падает.

Секунда и я уже тут. Она смотрит на меня, а я провожу рукой по животу — кровь…

— Встать можешь?

Кивает. Хватаю за талию — та же талия, та же кожа, только теперь вес другой. Тяжелый. Реальный.

— Бежим.

Тащу в узкий проход. Дверь бытовки охраны — замок простой, открываю в три секунды. Затаскиваю ее внутрь. Захлопываю. Задвигаю щеколду. Усаживаю на пол. Она откидывает голову и прикрывает глаза.