Сводку я делала тридцать пять минут, три раза перепутала номера договоров, один раз чуть не отправила черновик без вложения и два раза мысленно попрощалась с работой. Но в итоге отправила. Ровно в 10:57. Три минуты запаса. Просто королева эффективности. Правда, ладони были мокрые, спина напряжена, а под жакетом рюши, кажется, тоже вспотели. Но задача ушла.

В 11:04 пришел ответ.

Принято. В следующий раз короче.

Я смотрела на эти четыре слова и не знала, радоваться или идти рыдать в туалет.

— Это хорошо, — сказала Светлана, заглянув через плечо.

— Правда?

— Если бы было плохо, он бы написал больше.

Надо же. У нас, оказывается, уровень катастрофы измеряется количеством слов от Кирилла Сергеевича. Четыре слова — жить можно. Восемь — тревога. Абзац — увольнение и смена имени.

До обеда я успела оформить две заявки, ответить на три письма, найти потерянный скан договора, случайно назвать одного клиента не тем отчеством, быстро исправиться и получить от Светланы короткое: «Не смертельно». Для первого дня, думаю, неплохо. Особенно если учесть, что еще вчера я была женщиной с чемоданом, а сегодня уже почти офисный планктон. Правда, планктон в зеленом костюме и с разводом в анамнезе.

В обед я вышла в кофейную зону, купила салат в автомате и поняла, что цена этого салата равна примерно половине семейного ужина у мамы. Сидела, ела листики, которые за такие деньги должны были хотя бы морально поддерживать, и писала маме.

Я жива. Пока не уволили.

Мама ответила сразу:

Молодец. Даня съел суп. Соня хочет знать, на работе есть пирожки.

Я улыбнулась.

Рядом кто-то сел.

Я подняла глаза и увидела Марину из HR.

— Как первый день?

— Как будто меня бросили в бассейн, а потом объяснили, что это не бассейн, а океан.

Она рассмеялась.

— Значит, нормально.

— У вас тут у всех странные критерии нормы.

— Это «Власов Групп».

Я хотела спросить что-нибудь про самого Власова. Например, он всегда такой? Люди вообще выживают рядом с ним? Черная футболка — это дресс-код высшего руководства или личная угроза? Но не успела.

Потому что в кофейную зону вошел он.

Кирилл Сергеевич.

Без пиджака. В той самой черной футболке. С телефоном в руке и таким видом, будто у него в голове одновременно открыто двадцать вкладок, и ни одна не зависла. Он кивнул Марине, коротко посмотрел на меня, задержался взглядом на бейдже.

На моей девичьей фамилии.

— Кравцова, — произнес он.

— Да?

— Через десять минут в переговорную. Возьмете ноутбук, будете фиксировать встречу.

— Я? — вырвалось у меня.

Гениально. Просто прекрасно. Начальник дает задачу, а я уточняю, не ошибся ли он дверью, женщиной и судьбой.

Он посмотрел на меня.

— Вы.

— Да. Конечно.

— Без «конечно». Просто сделайте.

И ушел.

Я проводила его взглядом. Потом посмотрела на Марину.

— Он всегда так внезапно?

— Нет.

— Фух.

— Иногда хуже.

Отлично.

Встреча оказалась с двумя руководителями проектов и каким-то партнером по видеосвязи. Я сидела сбоку, печатала заметки и первое время боялась дышать громко. Потом втянулась. Оказалось, фиксировать хаос я умею. Спасибо детям. После утренних сборов в школу и сад любая деловая встреча кажется просто чуть более дорогой версией родительского чата. Там тоже все говорят одновременно, все считают себя правыми, сроки горят, виноват кто-то другой, а в конце всё равно надо понять, кто несет пластилин.

Кирилл Сергеевич говорил мало, но каждый раз так, что остальные замолкали. Не повышал голос. Не давил истерикой. Просто задавал вопрос — и человек на том конце стола начинал ерзать. Я даже слегка восхитилась. Вот бы мне так с Максимом. Спросила бы: «Почему вы считаете измену не относящейся к семье?» — и он сразу ерзать, ерзать, ерзать. Хотя нет, Максим бы начал про то, что я драматизирую. У каждого свой уровень защиты.

После встречи Власов забрал у меня ноутбук, быстро просмотрел заметки.

Я стояла рядом и старалась не нервничать.

Не получалось.

— Неплохо, — сказал он.

Я чуть не засияла. Потом вспомнила, что сиять в присутствии этого мужчины, наверное, небезопасно. Он может воспринять как слабость и дать еще три задачи.

— Спасибо.

— Но выводы отдельно. Решения отдельно. Сроки жирным.

— Поняла.

— И без воды.

— Да.

Он поднял на меня глаза.

— Вы часто извиняетесь.

Я опешила.

— Простите.

Он молча посмотрел.

Я поняла.

— Ой.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Работайте, Кравцова.

Я вышла из переговорной с ощущением, что меня одновременно отчитали, похвалили и провели диагностику личности. Диагноз: извиняется даже за то, что извиняется. Лечение: Кирилл Сергеевич Власов, по одной таблетке страха три раза в день.

К концу рабочего дня голова гудела так, будто в ней поселился офисный принтер и печатал договоры на максимальной скорости. Я устала. Очень. Но это была другая усталость. Не та домашняя, вязкая, бесконечная, когда ты весь день что-то делаешь, а вечером никто не понимает, что именно. Эта усталость была с результатом. Вот письма. Вот задачи. Вот сводка. Вот заметки со встречи. Вот я, Алина Кравцова, которая не развалилась в первый рабочий день.

В шесть пятнадцать Светлана сказала:

— Можешь идти. Для первого дня достаточно.

Я чуть не спросила разрешения дважды. Потом вспомнила замечание Власова про извинения и просто выключила компьютер.

— Спасибо за помощь.

— Завтра будет хуже, — бодро сказала Светлана.

— Вы очень мотивируете.

— А то.

Я спустилась в лифте на первый этаж, приложила пропуск к турникету правильной стороной с первого раза и даже мысленно себя похвалила. Маленький офисный успех. Прямо чувствую, скоро дойду до уровня «не бояться принтера».

На улице уже темнело. Я вышла из здания и вдохнула холодный воздух.

Первый день.

Я справилась.

Телефон завибрировал.

Я напряглась, но это была мама.

— Да?

— Ты вышла?

— Да. Еду домой.

Домой. К маме. Интересно, когда это слово перестанет царапать.

— Максим не приезжал?

— Нет. Но звонил. Я не отвечала.

— Хорошо.

— Алина, только не пугайся.

Я остановилась.

Да что ж такое-то. Надо запретить эту фразу на законодательном уровне. Сказал «только не пугайся» — сразу штраф, общественные работы и неделя без интернета.

— Что?

— Мне Даня сейчас показал телефон. Максим писал ему после школы.

У меня внутри похолодело.

— Что писал?

Мама помолчала.

— Что ты забрала детей, потому что обиделась. Что он очень скучает. И что если Даня хочет домой, папа может приехать за ним тайком, чтобы «мама не ругалась».

Я закрыла глаза.

Господи.

Максим решил зайти через детей.

Конечно решил. Если жена перестала быть удобной дверью, можно поискать окно. Маленькое. Детское. Уязвимое.

— Даня что?

— Напуган. Сказал мне. Молодец.

Я выдохнула.

— Я сейчас приеду.

— Езжай аккуратно.

Я сбросила вызов и несколько секунд просто стояла перед зданием, пытаясь не заорать. Не красиво, не драматично, а по-настоящему, в городской вечер, на людей, машины, стеклянные башни и бывших мужей, которые не умеют останавливаться.

За моей спиной открылась дверь.

— Кравцова?

Я обернулась.

На ступенях стоял Кирилл Сергеевич. В пальто, с телефоном в руке. Видимо, тоже выходил. Или просто у него был радар на сотрудников в предобморочном состоянии.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — автоматически сказала я.

Он посмотрел на меня так, что мое «ничего» сдохло на месте, не выдержав проверки.

— Бывший муж написал сыну, — выдохнула я. — Предложил забрать его тайком от меня.

Власов не изменился в лице.

Но взгляд стал другим.

Темнее.

— Вы едете домой?