— Куда ехать? — спросил он.

Я назвала адрес.

Он забил его в навигатор.

И тут мой телефон завибрировал.

Я напряглась. Даже плечи поднялись.

Власов заметил.

— Не обязательно читать сразу.

— У меня дети.

— Тогда читайте.

Я достала телефон.

Сообщение от Максима.

«Красиво. Уже катаешься с ним? А детям что скажешь?»

Следом еще одно.

«Не забудь: пока ты моя жена».

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри опять поднимается тошнота. Вот как он это делает? Несколько слов — и я снова будто грязная. Будто виноватая. Будто мне надо оправдываться, что я села в машину к начальнику после того, как он сам устроил сцену.

Власов не смотрел на телефон. На дорогу. Но спросил:

— Он?

— Да.

— Сохраните.

— Уже.

— И не отвечайте.

— Я знаю.

— Знать и делать — разные вещи.

Я вздохнула.

— Вы со всеми сотрудниками такой строгий?

— Нет.

— Повезло мне.

— Вам сейчас нужен не мягкий человек.

Я посмотрела на него.

— А какой?

— Тот, кто не будет жалеть вас вместо того, чтобы помочь держаться.

У меня вдруг защипало глаза.

Вот не надо было. Лучше бы он сказал что-нибудь резкое. Про отчеты. Про то, что личное за дверью. Про слабых сотрудников. С этим я бы справилась. А так вдруг оказалось, что где-то внутри я очень устала. Устала держаться, устала не плакать, устала быть то истеричкой, то матерью, то сотрудником, то женой, то будущей бывшей, то женщиной с девичьей фамилией на пропуске.

— Я не знаю, сколько еще смогу держаться, — сказала я тихо.

Он не ответил сразу.

Машина остановилась на светофоре. Красный свет лег на его лицо, сделал черты резче. Хищнее. И я вдруг вспомнила обложку той жизни, где мужчина в черной футболке смотрит так, будто может разрушить или защитить одним решением. Только это была не обложка. Это была машина, вечер, мои трясущиеся пальцы и слишком реальный мужчина рядом.

— Не надо держаться всегда, — сказал он. — Достаточно держаться, когда это важно.

— А когда не важно?

— Тогда можно выдохнуть.

Я сглотнула.

— У меня плохо получается.

— Научитесь.

Светофор переключился.

Мы поехали дальше.

И вот эта короткая фраза — «научитесь» — почему-то прозвучала не как приказ, а как уверенность. Не «может быть». Не «если сможете». А так, будто он уже решил: научусь. Странный человек. Берет на работу проблемную женщину, везет домой после сцены с мужем, читает ей мини-лекцию по выживанию и не спрашивает ничего лишнего.

Очень опасный.

У маминого дома он остановил машину у калитки.

Я увидела свет в окне и сразу стало легче. Там дети. Мама. Пирог Сони со свадьбой павлинов. Моя новая временная база. Не идеальная, не просторная, не дорогая. Зато там мне не нужно доказывать, что боль настоящая.

— Спасибо, — сказала я и тут же добавила: — И да, я знаю, что уже благодарила.

— Хорошо, что знаете.

Я взялась за ручку двери, но не вышла сразу.

— Кирилл Сергеевич.

— Да?

— Извините, что это всё… пришло к вашей компании.

Он повернул ко мне голову.

— Кравцова.

Мне почему-то стало тепло от фамилии.

— Да?

— Завтра в девять.

Я моргнула.

— Что?

— Завтра в девять вы должны быть на рабочем месте. Вот это важно. Остальное решаемо.

Я кивнула.

— Буду.

— Хорошо.

Я вышла из машины.

На крыльце уже стояла мама. Конечно. Мой личный радар. Она смотрела на машину, на меня, на Кирилла Сергеевича за рулем, и я прямо видела, как у нее в голове открывается список вопросов. На первом месте, подозреваю: «Это кто?» На втором: «Почему красивый?» На третьем: «Алина, ты вообще в своем уме?» Впрочем, третий вопрос в нашей семье был универсальным и задавался регулярно.

Я подошла к калитке.

Мама открыла.

— Это начальник? — тихо спросила она.

— Да.

— Хороший начальник?

Я оглянулась на машину.

Кирилл Сергеевич еще не уехал. Ждал, пока я войду во двор. Не демонстративно. Просто ждал. Как будто это само собой.

— Страшный, — сказала я.

Мама хмыкнула.

— Иногда это одно и то же.

Я уже хотела ответить, но в этот момент калитка у соседнего дома хлопнула.

Из тени вышла женщина.

Светлое пальто. Идеальная укладка. Сапоги на каблуках, на которых я бы свернула себе шею еще на подходе к тротуару. В руках — небольшой подарочный пакет.

Я узнала её сразу.

Ту самую.

Из ресторана.

Любовница Максима остановилась у нашей калитки и улыбнулась мне так, будто мы с ней встретились на приятном женском завтраке, а не посреди моей разрушенной жизни.

— Алина? — сказала она мягко. — Нам нужно поговорить. О ваших детях.

Глава 11. Та самая тетя

Вот говорят, у человека в стрессовой ситуации время замедляется.

Врут.

Время не замедляется. Оно просто превращается в какую-то липкую гадость, в которой ты стоишь, как муха в варенье, и не понимаешь, почему все вокруг еще двигаются, говорят, дышат, а ты зависла на одной-единственной мысли: это она.

Та самая женщина из ресторана.

Та самая идеальная укладка.

То самое светлое пальто.

Та самая легкость, которая тогда держала Максима под руку, смеялась, садилась в нашу машину и целовала моего мужа так, будто у нее на это был официальный документ, заверенный нотариусом и Татьяной Борисовной.

И вот теперь она стояла у маминой калитки.

С подарочным пакетом.

Господи, ну конечно. Какой же визит любовницы без подарочного пакета? Еще бы шарики принесла. И торт. С надписью: «С разводом, дорогая жена, не унижайтесь красиво».

— Алина? — повторила она, улыбаясь мягко. — Я понимаю, что вы не хотите меня видеть, но нам нужно поговорить. О ваших детях.

Мама рядом со мной замерла.

Я почувствовала, как ее рука легла мне на локоть. Не удерживала. Просто заземляла. Мол, дочь, ты сейчас либо ответишь словами, либо мы вдвоем закопаем эту фею под геранью, но лучше словами, потому что герань не виновата.

Я медленно повернула голову к маме.

— Это она, — сказала я тихо.

Мама посмотрела на женщину внимательнее.

— Та самая тетя?

— Угу.

— Понятно.

В мамином «понятно» было столько непонятного, что я даже немного испугалась за светлое пальто. Мама у меня женщина интеллигентная, но если довести, то потом никакая химчистка не спасет. Особенно если речь о детях.

За спиной тихо хлопнула дверь машины.

Кирилл Сергеевич не уехал.

Конечно, он не уехал. Видимо, мой первый рабочий день решил завершиться полноценным театральным представлением с участием начальника, матери, любовницы мужа и меня в роли женщины, которая очень хочет провалиться под землю, но земля занята — там уже лежат ее ожидания от брака.

Я услышала шаги. Спокойные, ровные. Не торопливые. Власов подошел не вплотную, остановился чуть сбоку, не вторгаясь, но и не исчезая. И это было странно правильно. Он не забрал ситуацию, не сказал вместо меня, не стал играть защитника на белом коне, потому что белые кони возле маминого забора смотрелись бы глупо. Просто остался рядом.

Любовница заметила его.

Ее взгляд быстро скользнул по Кириллу Сергеевичу. По пальто. По лицу. По уверенной позе. По машине за его спиной. И улыбка на секунду стала другой. Тоньше. Острее. Женщины вообще всё считывают быстро. Особенно когда рядом с другой женщиной появляется мужчина, которого сложно не заметить.

— Простите, я, кажется, не вовремя, — сказала она.

Как культурно.

Не вовремя она, оказывается, пришла.

Не тогда, когда целовала женатого мужчину возле ресторана. Не тогда, когда писала мне ночью «не унижайтесь». А сейчас. У калитки. С подарочным пакетом. К детям. Вот сейчас — неловко вышло.

— Да, — сказала я. — Не вовремя. И не туда.