— Десять лет перерыва, — произнес Власов наконец.

Ну вот. Начали с любимого.

— Да.

— Почему решили вернуться именно сейчас?

Потому что муж изменил, любовница пишет с неизвестного номера, свекровь считает, что я никому не нужна, а юрист сказал, что работа нужна для стабильности. Очень мотивирующая карьерная история.

— Изменились семейные обстоятельства, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Разводитесь?

Я застыла.

Вот так просто? Без прелюдий? Без «извините за личный вопрос»? Сразу разводитесь? Может, у меня на лбу написано? Или зеленый костюм старого образца — официальный знак женщины в стадии расторжения брака?

— Да, — ответила я после короткой паузы.

— Дети есть?

— Двое.

— Возраст?

— Восемь и пять.

Он кивнул и снова посмотрел в резюме.

— Кто будет с детьми, если потребуется задерживаться?

Вот оно. Классика. Мать с детьми — потенциальная проблема на ножках. Сейчас будет про больничные, утренники, садик, внезапные сопли и «нам нужен человек без обременений». Я уже почти приготовилась к удару.

— Моя мама, — сказала я. — Она готова помогать. Я понимаю, что работа требует времени и ответственности.

— Понимаете?

— Да.

Он откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.

— Большинство людей говорят, что понимают, пока не сталкиваются с реальностью. У нас высокий темп. Много документов, встреч, клиентов, конфликтов, срочных задач. Мне не нужен человек, который через неделю начнет объяснять, что он не успевает, устал или у него сложный период.

Сложный период.

Я чуть не рассмеялась.

Не потому что смешно. Просто если мой период сейчас сложный, то вулкан — это теплая горка, а ураган — легкий ветерок.

— У меня уже сложный период, — вырвалось у меня.

Власов чуть прищурился.

Блестяще, Алина. Прекрасно. Собеседование мечты. Сейчас еще добавь: «Но вы не переживайте, я с детскими колготками в сумке и свежей семейной травмой, зато веселая».

— То есть? — спросил он.

Я сглотнула.

Можно было отступить. Сказать, что пошутила. Но почему-то не захотелось. Может, устала изображать нормальную. Может, после суток правды в лицо мне стало сложно возвращаться к приличным формулировкам.

— То есть я понимаю, что такое высокий темп, срочные задачи и конфликты. У меня двое детей, десять лет семейного быта и развод, который, судя по всему, будет не самым мирным. Я не говорю это, чтобы вызвать жалость. Жалость мне не нужна. Мне нужна работа. И я очень хорошо понимаю, что если вы меня возьмете, мне придется доказывать не словами, а делом. Я готова.

В кабинете стало тихо.

Очень тихо.

Вот так всегда. Сначала скажешь что-нибудь честное, а потом сидишь и думаешь: ну всё, молодец. Вынесла работодателю свою жизнь в пакете, забыла только чек приложить.

Власов смотрел на меня. Долго. Карие глаза были не мягкими, нет. Но и не насмешливыми. Оценивающими. Будто он пытался понять, где во мне истерика, где страх, а где то самое, что можно использовать в работе.

— Почему помощник руководителя? — спросил он наконец.

— Потому что мне нужна точка входа. Я понимаю, что после перерыва не могу претендовать на прежние позиции. Но я умею работать с людьми, документами, организовывать процессы, быстро учиться. И я не боюсь рутины.

— Рутину боятся неумные люди. Умные боятся хаоса.

— Тогда я умная, — сказала я, не подумав. — Хаоса у меня сейчас достаточно.

Он впервые почти улыбнулся.

Не прямо улыбнулся. Так, уголок губ чуть дрогнул. Но почему-то мне от этого стало жарко. Совершенно неуместно, некстати и вообще идиотски. Женщина, соберись. У тебя развод, двое детей, собеседование и костюм, который может предать в любой момент. Не надо реагировать на уголки губ незнакомого мужчины. Даже если у него карие глаза и черная футболка, на которой взгляд почему-то задерживается дольше, чем предписано правилами приличия.

— Компьютерные навыки? — спросил он.

— Базовые. CRM готова освоить быстро. Excel — средний уровень, но подтяну.

— Английский?

— Со словарем и стыдом.

Вот теперь он точно улыбнулся.

Совсем немного, но я заметила.

И тут же внутренне дала себе подзатыльник. Алина, ты на собеседовании, а не на свидании. Хотя, если честно, на свиданиях я не была тысячу лет, и, возможно, теперь там тоже спрашивают про Excel. Мир изменился, кто знает.

Власов закрыл папку.

— У вас хорошая речь.

Я моргнула.

— Спасибо.

— И вы не врете там, где большинство кандидатов врут автоматически.

— Я просто не успела подготовить приличную ложь.

— Это тоже плюс.

Он встал.

Я тоже дернулась было встать, но он остановил жестом.

— Сидите.

Сама не знаю почему, но я послушалась. Не унизительно, не как с Максимом. Просто его жест был настолько спокойным и уверенным, что спорить с ним без причины казалось глупо. Власов подошел к окну, посмотрел на город, потом развернулся ко мне.

— Испытательный срок месяц. Официальное оформление. График с девяти до шести, но по факту иногда дольше. Оплата на испытательном ниже основной ставки, но выше рынка для такой позиции. Условия вам озвучит HR. Начать сможете завтра?

Я открыла рот.

Закрыла.

Открыла снова.

— Вы меня берете?

— Я предлагаю вам испытательный срок.

— То есть берете.

— Я даю возможность доказать, что не ошибся.

Вот это уже было не так радужно, но всё равно звучало как музыка. Не симфония, конечно. Скорее марш измученной разведенной женщины, которая наконец-то получила шанс не утонуть.

— Смогу, — сказала я.

— Посмотрим.

Он вернулся к столу и нажал кнопку на телефоне.

— Марина, подготовьте документы для Алины Викторовны. Испытательный срок с завтрашнего дня.

Потом снова посмотрел на меня.

— И еще.

Я напряглась.

Ну конечно. Сейчас будет условие. Например: никаких больничных, никаких детей, никакой личной жизни, жить под столом, питаться бумагой и улыбаться клиентам даже после смерти.

— На работе ваши семейные обстоятельства остаются за дверью, — сказал Власов. — Я не психотерапевт, не спасатель и не благотворительный фонд. Мне нужен сотрудник. Если сможете — сработаемся. Если нет — расстанемся быстро и без обид.

Слова были жесткие.

Очень.

Но почему-то не унизительные.

Максим говорил «ты не справишься» так, будто уже вынес приговор. Власов говорил «если сможете» так, будто дверь открыта, но входить придется самой.

— Понимаю, — сказала я.

— Хорошо.

Я встала. Поправила юбку. Подняла сумку и почти дошла до двери, когда телефон в сумке завибрировал. Один раз. Второй. Третий. Я дернулась, потому что за последние сутки любой звонок воспринимался организмом как сирена воздушной тревоги.

— Можете ответить, — сказал Власов.

— Не нужно.

Телефон замолчал.

И тут же завибрировал снова.

Проклятье.

— Извините, — выдохнула я и достала его, чтобы сбросить.

На экране было имя Максима.

Разумеется.

Я сбросила.

Тут же пришло сообщение.

Я не хотела читать. Правда. Но взгляд упал сам.

«Если ты не заберешь заявление о разводе, я сегодня же подам встречное. Дети будут жить со мной».

Кровь отлила от лица так быстро, что я пошатнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но Власов заметил.

— Проблемы? — спросил он.

Я подняла глаза.

Хотела сказать «нет». Хотела улыбнуться. Хотела сделать вид, что всё нормально, семейные обстоятельства за дверью, я же поняла, я справлюсь, я не принесла хаос в ваш дорогой кабинет.

Но телефон снова завибрировал.

Еще одно сообщение.

«И поверь, Алина, с твоей новой работой я тоже разберусь».

Глава 8. Новая работа

Я смотрела на сообщение Максима и чувствовала, как вся моя только что найденная работа медленно уползает от меня куда-то под дорогой стол Кирилла Сергеевича.