К полудню прибыл непрерывный поток туристов, но Доусона всё не было. Она осталась сидеть на диване, читая книгу в телефоне. Прошёл час, потом два, затем три. А вдруг он не заедет до позднего вечера — или вообще завтра? Она ничего не ела с завтрака.

Её взгляд упал на пожилую пару у стойки. Насколько она знала, это были родители Доусона. Она никогда не видела фотографий его семьи. Он рассказывал о своём брате Флинне, и она смутно припоминала, что слышала о его сестре — а может, даже о двух.

Белла могла бы поискать его в социальных сетях, чтобы узнать подобные детали, но не решилась добавляться к нему прямо перед приездом в Канкун. Если бы он опубликовал какие-то подробности о поездке, а потом она случайно оказалась на том же курорте, это уже не выглядело бы совпадением — это походило бы на преследование.

И ладно, возможно, полёт в Канкун и целый день, проведённый в вестибюле курорта, действительно выглядели как преследование… но это было не так. Не совсем. Белла просто делала то, что советовала Перл: сама искала своё счастье. Она исправляла ошибку, допущенную ещё во время учёбы в колледже, когда не сказала Доусону о своих чувствах, пока не стало слишком поздно. Сколько раз она заново переживала те первые месяцы рядом с ним, задаваясь вопросом, что бы произошло, будь она тогда более напористой, более кокетливой, более заметной.

Изменило бы это исход событий, в результате которых Доусон влюбился в свою соседку по комнате?

Когда он сделал предложение Дейзи и они заранее назначили дату свадьбы, все их друзья считали, что жениться в колледже — глупость, но Белла их понимала. Доусон был из тех мужчин, которые верят в обязательства, ходят в церковь и уверены, что любовь можно сохранить надолго.

Белла старалась радоваться за них обоих — или, по крайней мере, быть великодушной. Каждый раз, когда Доусон брал Дейзи за руку, Белла делала вид, что не расстроена. Она продолжала притворяться на протяжении трёхмесячной помолвки, но в день свадебной репетиции сломалась, не в силах продолжать эту игру. Вместо того чтобы пойти в банкетный зал с остальными восемью подружками невесты, она сослалась на мигрень. То же самое произошло и в сам день свадьбы. Пока все остальные праздновали и бросали рис, она отправилась на городское кладбище, села на надгробие и разрезала своё платье подружки невесты на тысячу кусочков розовой и бордовой траурной ткани. Она оставалась там до тех пор, пока свадьба не закончилась и ветер не разнёс лоскуты по траве. Драматично — да, но она была молода и имела право на несколько личных проявлений драматизма.

После того как Дейзи съехала, Белла виделась с ней и Доусоном лишь по необходимости. В течение следующего года Дейзи несколько раз безуспешно пыталась возобновить отношения, а затем они с Доусоном переехали в Сиэтл учиться в медицинской школе. С тех пор Белла ни с кем из них не виделась и не разговаривала.

Прошло четыре часа. Белла дочитала книгу, почти не обращая внимания на сюжет. Возможно, это не попытка поймать птицу удачи за хвост. Возможно, она просто выставит себя дурой. Даже если бы она встретила Доусона, он, скорее всего, лишь вежливо поздоровался бы — и ничего больше. Она бы предложила встретиться как-нибудь на неделе, но он мог отказаться. Он приехал на семейную встречу, а не проводить время со старыми знакомыми.

Неужели ей действительно нужно было снова получить от него отказ? Разве её самолюбию этого было недостаточно? Вся эта затея была ужасной. Ну и что, что Доусон был её университетской любовью и разбил ей сердце? Он был не единственным подходящим кандидатом. Она знала других красивых, умных и заботливых мужчин. Конечно, не так уж много — в индустрии моды не так много гетеросексуальных холостяков. Тем не менее, она была успешной, талантливой женщиной, которой было что предложить. Ей не нужно было сидеть здесь и пытаться…

Эта мысль улетучилась, когда Доусон зашагал через вестибюль, катя за собой чемодан. Даже если бы она не думала о нём, он был достаточно красив, чтобы отвлечь мысли любой женщины.

Его рост и широкие плечи были в точности такими, какими она их помнила. Черты лица оставались выразительными — возможно, даже более, теперь, когда к ним добавились признаки зрелости. Его светло-каштановые волосы потемнели и были подстрижены короче, что придавало ему более профессиональный вид и делало менее похожим на спортсмена. Джинсы и футболка, которые он носил в колледже почти как форму, сменились тёмно-синими брюками и рубашкой на пуговицах. Так по-деловому. Это была перемена.

Пока он разговаривал с администратором отеля, она не сводила с него глаз. Его движения были плавными, уверенными. И в этот момент чувства, которые она похоронила ещё в колледже, всплыли на поверхность, расцвели пышным цветом — садом страстных желаний и невысказанных слов. И неуверенности. Это тоже вернулось. Она наблюдала за ним и колебалась, словно пригвождённая к дивану собственной неуверенностью.

Затем она встала. Она больше не будет невидимкой. С ней нужно считаться. Она пересекла вестибюль и встала на пути, по которому Доусону предстояло пройти к лифтам.

Служащий отеля вручил ему ключ-карту и карту территории. Он повернулся и пошёл в сторону Беллы, не отрывая взгляда от карты.

Время пришло. Ради этого она и приехала. Она сглотнула и расправила плечи.

— Доусон, — позвала она с притворным удивлением. — Это ты?

Он оторвал взгляд от карты, и его голубые глаза скользнули по ней.

— Да. — Должно быть, ему понравилось то, что он увидел, потому что на его губах появилась улыбка. Не улыбка узнавания — скорее одобрительный взгляд.

Она неторопливо подошла, делая медленные, небрежные шаги.

— Только не говори, что ты меня не помнишь. Я не так уж сильно изменилась, правда?

— Не уверен, — сказал он. — Скажи, кто ты, и я скажу, как сильно ты изменилась.

Его невнимание должно было её задеть, но вместо этого ощущалось как победа. Доказательство того, что незаметной девочки, которой она была, больше нет.

— Может быть, ты помнишь нашу учебную группу в Вашингтонском государственном университете? Или то, что я проверяла твои работы? Ты, кажется, говорил, что никогда меня не забудешь.

— Ах, — протянул он с пониманием. По крайней мере, теперь он знал, что она не незнакомка с оригинальной фразой для знакомства.

— Возможно, ты помнишь, как я познакомила тебя с Дейзи?

Его глаза расширились, и на лице появилось выражение, которое она не смогла разгадать. Удивление? Недоверие? Сожаление?

— Изабелла, — произнёс он.

Ей нравилось, как её имя звучало на его губах.

— Теперь все зовут меня Белла.

Его взгляд снова скользнул по ней, остановившись на безымянном пальце — без обручального кольца.

— Какая неожиданность. Даже не знаю, что сказать.

— Обычно люди говорят что-то вроде: «Рад тебя видеть». Но я соглашусь и на запоздалое: «Спасибо за помощь с учёбой».

Его взгляд всё ещё скользил по ней в изумлении.

— Изабелла… Белла. Не могу поверить. — И затем, словно осознав, что должен сделать что-то ещё, он протянул руку и обнял её.

В студенческие годы его запах напоминал ей природу — солнце и травянистые поля. Теперь же аромат стал глубже, насыщеннее, вызывая образы быстрых автомобилей и важных деловых встреч.

Он обнимал её на несколько секунд дольше, чем было принято. Она не отстранилась. Ей нравилось ощущение его рук, ощущение сильных мышц под тканью рубашки.

Когда он отпустил её, то остался стоять ближе, чем прежде.

— Что ты здесь делаешь? Ты остановилась в этом отеле?

— Я пробуду здесь всю неделю. А ты?

— Я ненадолго. — Он рассеянно потёр затылок. — Ты здесь с друзьями? С парнем?

— Одна. — Она пожала плечами, будто в этом не было ничего необычного. — Я модельер. Иногда езжу в поездки за вдохновением. Никогда не знаешь, что может навеять муза.

— Модельер, — сказал он с явным впечатлением. — Где?

— «Фонтэн». Это один из небольших домов. Я не обижусь, если ты о нём никогда не слышал.