Миссис Доусон неодобрительно поджала губы. Направление, которое принимал разговор, ей явно не нравилось.

«Когда же наконец принесут ужин?»

Белле казалось, что она сидит здесь уже целую вечность.

Мистер Доусон слегка перегнулся через плечо жены, чтобы лучше видеть Марко.

— Что бы вы двое ни решили и когда бы вы это ни решили, мы будем за вас только рады.

Что ж, возможно, они были бы не так рады, если бы знали, чего именно все ждут.

Белла снова откусила кусочек булочки, чтобы не пришлось ничего отвечать.

Миссис Доусон наклонилась к Дейзи и тихо сказала ей несколько слов, несомненно, призывая быть добрее к Белле.

Марко и Флинн тем временем вернулись к разговору о том, где лучше открыть семейную практику. Марко по-прежнему настаивал, что хочет работать там, где сможет приносить людям настоящую пользу.

— Переезжай в Нью-Йорк, — сказала Белла. — Там ты найдёшь всё, что ищешь.

Она имела в виду, что в таком огромном городе он сможет помогать стольким людям, скольким только захочет.

Но когда Дейзи прищурилась, а Флинн быстро бросил на неё взгляд, Белла поняла, что её слова прозвучали совсем иначе — будто она сама предлагает ему переехать к ней.

Ужас.

Даже когда она не пыталась вложить в свои слова двойной смысл, всё равно выходило именно так.

— Нью-Йорк? — внимание миссис Доусон переключилось на Беллу. — Это связано с твоей работой? Я как раз хотела посмотреть некоторые из ваших моделей.

Она достала телефон и несколько раз коснулась экрана.

— «Фонтэн», верно? Если я введу твоё имя, смогу увидеть твои работы?

— Нет, — ответила Белла. — Но я могу открыть сайт компании и показать вам несколько моделей.

Она достала свой телефон и открыла приложение «Фонтэн».

Но прежде чем ей удалось перейти к новой коллекции, миссис Доусон вдруг испуганно ахнула.

— О боже…

Она подняла телефон Беллы повыше, чтобы лучше рассмотреть изображение на экране.

— Это… это твоя фотография?

Единственная фотография Беллы на сайте находилась в разделе с биографией сотрудников. Ничего необычного там быть не должно.

— Не знаю, — растерянно сказала Белла. — Покажите мне.

Дейзи тоже взглянула на экран, и её брови медленно поползли вверх.

— Это точно не та картинка, которую стоит показывать за столом в присутствии детей.

— Тогда это не я, — спокойно ответила Белла.

— О, нет, это именно ты, — с заметным самодовольством произнесла Дейзи. — Более того… тебя там очень много.

Миссис Доусон всё ещё смотрела на экран, слегка приоткрыв рот.

— Мне казалось, ты говорила, что создаёшь деловую одежду.

Марко наклонился вперёд, чтобы тоже рассмотреть фотографию.

— Ух ты. Похоже, у кого-то в компании очень интересное представление о «свободной пятнице».

На что они вообще смотрели?

Белла протянула руку.

— Покажите.

Миссис Доусон передала телефон Марко, а он тут же отдал его Белле.

Она повернула экран к себе и увидела фотографию, на которой была в платье Себастьяна.

Белла едва не выругалась вслух, чего ей совсем не хотелось делать за столом в присутствии детей.

Почему именно это фото оказалось в интернете?

Она быстро взглянула на сайт. Это был модный блог. Сколько ещё подобных снимков появляется, если просто ввести её имя в поисковике?

Ситуацию усугубляло то, что на фотографии бежевый оттенок платья выглядел слишком бледным. Ткань местами буквально сливалась с кожей, из-за чего наряд казался ещё более откровенным, чем был на самом деле.

А он и без того был довольно откровенным.

— Это платье придумала не я, — сказала Белла, пытаясь справиться с жаром, который заливал её щёки. Она заблокировала экран, чтобы больше не видеть фотографию. — Я надела его только потому, что у нас не хватало персонала: одна из моделей не пришла. На показе была настоящая чрезвычайная ситуация. И цвет на этой фотографии совершенно искажён. — Она натянуто рассмеялась. — На самом деле я выглядела не настолько голой.

— Тебе не нужно оправдываться, — непринуждённо сказал Флинн. — Все мы рано или поздно произносили одну и ту же фразу: «Я был не настолько голым, как это выглядело».

Брови Дейзи удивлённо приподнялись.

— Ты действительно когда-нибудь говорил такое?

Флинн откинулся на спинку стула с ленивой улыбкой.

— Нет. Но этот пункт определённо есть в моём списке желаний.

В этот момент официант принёс блюда, и, к счастью, разговор переключился на другую тему.

Когда Белла доела примерно половину своей пасты феттучини с моллюсками, Марко посмотрел на неё.

— Итак, тебе нравится работать в индустрии моды?

— В основном — да.

Она хотела сказать ему, что своей карьерой, по крайней мере частично, обязана именно ему. Хотела поблагодарить его за поддержку.

И сейчас, казалось, был подходящий момент.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, Марко спросил:

— А где производится одежда «Фонтэн»?

— Кутюрные платья и другие изделия высокого класса шьются на нашем собственном производстве. Остальное отправляется за границу.

— За границу… куда именно?

По его нерешительному тону Белла сразу поняла: ему, скорее всего, не понравится ответ.

— В основном в Бангладеш.

Губы Марко сжались в тонкую линию, словно он проглотил что-то неприятное.

— Вы пользуетесь услугами потогонных производств?

— Мы сотрудничаем с фабриками.

Он разочарованно покачал головой.

— Как их ни называй, это всё равно потогонные фабрики. — Он снова покачал головой. — Швейная индустрия наживается на людях, у которых практически нет права голоса.

Похоже, сейчас был не лучший момент, чтобы благодарить его за всё, что он для неё сделал.

Белла с досадой посмотрела на Марко.

Она всегда восхищалась его идеализмом. Она сидела рядом с ним на лекциях и слушала, как он осуждает корпоративную жадность. Вместе с ним смеялась над людьми, которые продались ради денег.

Но ей и в голову не приходило, что однажды объектом этой критики станет она сама.

— Всё гораздо сложнее, — спокойно сказала Белла. — Да, рабочие получают меньше, чем люди могли бы получать в Соединённых Штатах. Но на местном уровне они всё равно зарабатывают больше, чем на большинстве других работ. Мы действительно повышаем уровень их жизни.

Марко тяжело вздохнул, словно решил, что она либо наивна, либо просто пытается оправдаться. А возможно, и то и другое сразу.

— Ты вообще что-нибудь знаешь об этих фабриках? Дети работают там за копейки и в небезопасных условиях.

Флинн вмешался в разговор:

— Белла, хочешь потанцевать?

Он явно пытался остановить спор.

Но она не ответила.

Марко должен был понять, что она вовсе не какая-то бессердечная капиталистка, наживающаяся на бедности других.

— В нашей компании действуют строгие требования к возрасту сотрудников и стандартам безопасности на фабриках, с которыми мы работаем.

— Это говорят все, — ответил Марко. — На практике эти правила никто не соблюдает. И ты должна это понимать.

— Проблемы возникают тогда, когда фабрики передают часть заказов другим производствам, которые уже не соответствуют нашим стандартам. Мы не можем полностью это контролировать.

— Это всего лишь оправдания, — сказал он. — А вот платить рабочим больше вы вполне могли бы. Это как раз то, что ваша компания способна контролировать.

— Да, и повышение зарплаты было бы замечательно… ровно до того момента, пока мы не обанкротимся, потому что перестанем быть конкурентоспособными на рынке. Тогда и мы, и фабричные рабочие останемся без работы. — Она беспомощно развела руками, пытаясь подобрать слова, которые помогли бы ему увидеть проблему целиком, а не воспринимать её как простую чёрно-белую картину, где индустрия моды окутана сплошной зловещей тьмой. — Наша прибыль и без того очень невелика.

Марко лишь отмахнулся от её слов.

— Люди платили бы больше, если бы знали, что тем самым помогают обеспечить другим достойную зарплату.