Машина плавно останавливается. Двери распахиваются, и мы выходим.

Вблизи дом выглядит ещё более впечатляюще. Ему, должно быть, несколько сотен лет, и его название должно звучать как-то вроде "Рамсботтомсмит-Холл". Это огромное кирпичное чудовище в стиле Тюдоров с зубчатыми стенами, дымоходами и башнями. Если Вертер хотел произвести впечатление, то ему это удалось.

Аманда разглаживает платье, делает глубокий вдох, и мы направляемся к дому. Дверь нам открывает высокий, безупречно одетый дворецкий.

— Мисс Аманда, — говорит он. — А вы, должно быть, мистер Эрик Картер. Рад с вами познакомиться, сэр.

— Взаимно, — отвечаю я. Я говорю.

— Вам что-нибудь нужно, мэм? Сэр?

— Не сейчас, Бигсби, — отвечает она. — Спасибо.

— Очень хорошо, мэм, — и он с хлопком исчезает. Вот он здесь, а вот его уже нет. Волшебный дворецкий.

— Удобно, — говорю я. — А кто он такой?

— Бигсби, часть поместья. В какой бы конфигурации его ни представлял папа, он всегда будет на месте. Если он понадобится, просто позовите его. Ты не сможешь забрать его у кого-то другого. Он может создавать столько своих копий, сколько ему нужно.

— Например, попросить его принести мне чашку кофе? Или убить надоедливого кузена?

— Да, первое можно, второе нет, — отвечает она. — Я пробовала. Он не только дворецкий, но и система безопасности. Если мы попытаемся убить друг друга, он вмешается, если только я или папа не прикажем ему этого не делать.

Атмосфера загородного поместья ощущается и в доме. Фойе просто огромное, с высоким сводчатым потолком и подвесными люстрами. Не могу понять, в каком стиле оно оформлено: в духе Брюса Уэйна или Агаты Кристи. Учитывая то, что рассказала Аманда, скорее в духе Анны Болейн.

— Не пойдет, — говорит Аманда, когда мы заходим в столовую, где за столом легко могут разместиться двадцать человек. — Папа! Комната слишком большая.

Откуда-то из глубины дома доносится приглушенное "Прости", и дальняя стена и потолок несутся на нас, словно столкнувшиеся товарные поезда. Окна становятся короче и шире, а стол сжимается, чтобы за ним могли уместиться только шестеро.

— Спасибо, — кричит Аманда. — Когда он все это собирает, у него всегда остаются комнаты, на которые он не обращает особого внимания или даже не знает о них.

— То есть он что-то ставит и забывает об этом?

— Скорее, оставляет на полу кучу опилок и не смотрит под ноги. Это остатки.

— Должно быть, ориентироваться здесь непросто.

— Для гостей, да. Но если кто-то заблудится, Бигсби поможет найти дорогу. У меня никогда не возникало проблем.

— Когда приедет Отто, можно будет влепить ему пощечину перчаткой?

— Если хочешь, — отвечает она. — Пока ты не убьешь его до боя, можешь делать все, что хочешь. Моя голова не лопнет.

— А что, именно это происходит, когда срабатывает проклятие?

— Не всегда, но головы лопаются довольно часто.

Рядом с нами появляется Бигсби. Меня это немного шокирует, но Аманда даже не моргает.

— Простите, мисс. Прибыли ваш кузен и его адвокат.

— Спасибо, Бигсби. Не могли бы вы проводить их в эту комнату и сообщить моему отцу?

— Конечно, мисс. Я уже взял на себя смелость сообщить мистеру Вертеру. Я проведу гостей.

— Знаешь, — говорю я, — это идеальное место для засады.

Аманда садится на один из стульев, и я пристраиваюсь рядом с ней.

— Будет, — говорит она. — Только не так, как ты думаешь. Отто рассчитывает, что встреча будет совсем другой.

Мгновение спустя Бигсби приводит двух мужчин: одного высокого и светловолосого, с узнаваемым точеным лицом, второго почти такого же высокого, похожего на Кларка Кента. Непримечательный костюм, непримечательная стрижка, непримечательные очки. Он словно не стоит моего внимания. Я хочу отвести от него взгляд, и когда он замирает, то словно становится частью фона.

В нем нет ничего примечательного, и это заставляет меня насторожиться. Я буду следить за тем, где находится этот человек, на протяжении всего разговора. Незаметные люди отлично умеют всаживать нож тебе в бок.

— Господа Отто Вертер и Джонатан Сальваторе, мисс. Не хотите ли чего-нибудь выпить перед началом заседания?

— Нет, — отвечает Отто. Его сын выглядит точь-в-точь как он. По крайней мере, так было до тех пор, пока его не забрызгало кровью в переулке. У Отто даже такая же презрительная усмешка. — Мы не задержимся здесь настолько, чтобы успеть допить.

— Можете идти, Бигсби. Привет, Отто, — говорит Аманда с такой вежливостью, которая на самом деле означает "да пошел ты".

— Я здесь и жду, что Ты уступитШЬ, — говорит Отто. — У Джонатана есть необходимые документы, которые вам нужно подписать. Твой адвокат может заняться остальными твоими делами.

Он думает, что я адвокат. Я знаю, что выгляжу не то чтобы неопрятно, но как минимум неряшливо. Галстук развязался, татуировки на виду. Но, с другой стороны, маги-адвокаты в первую очередь маги, так что, возможно, это не так уж и удивительно.

Он даже не взглянул в мою сторону, и я ничего не говорю, чтобы не дать ему повода так думать. Теперь я понимаю, что имела в виду Аманда, когда говорила о засаде. Он не знает обо мне.

— Я не сдамся, — говорит она. — Несмотря на все твои усилия, у меня есть чемпион. — Она кивает в мою сторону. Я слегка машу ему рукой и посылаю воздушный поцелуй.

— Это в высшей степени незаконно, — говорит Джонатан. — Нам достоверно известно, что ваш чемпион был убит прошлой ночью. Вам ничего не остаётся, кроме как сдаться.

— Я не понимаю, о ком вы говорите, — отвечает Аманда. — Прошлой ночью был убит мой друг, но он не имел к этому никакого отношения. Когда я узнаю, кто причастен к его смерти, я с ними разберусь. Откуда вам это известно, мистер Сальваторе?

Сальваторе слегка бледнеет. Теперь его гораздо легче вычислить. Интересно. Аманда полностью сосредоточилась на нем, и он, похоже, не в силах этого избежать.

— Должно быть, я думаю о ком-то другом, — говорит он, опуская глаза. Должно быть, оказаться в центре внимания Аманды, все равно что попасть под струю из пожарного шланга. Она так на него смотрит.

— Да, должно быть, так и есть, — говорит Аманда. — Я официально не объявляла, кто будет моим чемпионом. Эрик Картер, мой чемпион. — Отто по-прежнему не смотрит на меня.

— Лично я предпочитаю называть его наемным вышибалой, — говорю я, — но у вас, конечно, свой, изысканный способ это выразить.

Очень белая кожа Отто начинает приобретать приятный розовый оттенок. Из-за них с Сальваторе обстановка в комнате становится почти праздничной.

— Джонатан? — говорит он. Адвокат роется в портфеле, полном бумаг, который, как я не заметил, он принес с собой.

— Очень странно, — бормочет он. — Очень непра… О. — Он с досадой смотрит на Отто. — Она права, сэр. Поскольку она официально не объявляла, кто будет ее чемпионом, она может сделать это сейчас. Дуэль продолжается.

Отто хлопает обеими ладонями по столу и встает, готовый нависнуть над всеми. Готов поспорить, он отлично нависает. Но далеко ему уйти не удается.

— Отто, у тебя проблемы? — спрашивает Аттила Вертер, стоя в дверях. Отто с трудом сдерживает гнев.

— Нет, дядя. Все в порядке.

— Отлично, — говорит Аттила. На вид ему лет шестьдесят с небольшим. Не уверен, но мне кажется, что он выглядит моложе, чем в нашу последнюю встречу. Но что я вообще могу знать? Мне скоро пятьдесят, а выгляжу я на тридцать.

— Привет, Эрик. Рад тебя видеть.

— И я рад, — говорю я. — Мне нравится, что ты сделал с этим местом.

— Спасибо. Я просто собрал его из того, что было под рукой. Ничего особенного. К нам придут родственники, сам понимаешь. Не стоит выпендриваться. — Между этими двумя ветвями семьи нет особой любви. — Насколько я понимаю, условия дуэли ты будешь определять сам. Придумал что-нибудь?

— У меня есть пара идей.

— В этом и заключается вызов, — говорит Отто. — Если условия не будут оговорены, дуэль отменяется.