По мнению Сатиса, она была слишком красива для безродной альфарки, поэтому палачи сломали Каре нос, порезали скулы и обкромсали волосы. С ее белой кожей поделать ничего не смогли. Кара даже не поверила, когда ее просто обваляли в кирпичной крошке, не став увечить сильнее. Грязная, оборванная, изуродованная, раненная душой и телом, она не узнала себя в тусклом отражении металлической петли на дверце закрытой кареты, куда ее затолкали, чтобы отвезти на рынок.
Сатис, который заглянул к ней еще раз, чтобы напомнить о сделке и убедиться, что девушку-морта не узнать, остался доволен. Он был из тех, кто любил все делать по плану и по порядку. Торги должны были состояться по закону, и палачу, который изображал из себя торговца, пригрозили виселицей, если Кару не купят.
Лэйна она увидела, когда их сажали в разные кареты. Бывшего рыцаря вынесли на руках и бросили в соседнюю повозку. Кара ему не сочувствовала. Ей нужен был главный виновник всех бед, и она постоянно занималась тем, что перекладывала этот статус с Лэйна на Асхара и обратно. Но Лэйн появился в ее жизни первым, а предательство его имело особенно изощренный вкус, поэтому сейчас она больше ненавидела Гильяхора, решив, что достанет ненависть к Асхару из сундука памяти, когда придет время.
Вот так разбивались мечты. Кара оказалась в заветном городе Имаргон. Даже в оглушенном состоянии она нашла в себе силы заглянуть в щель между досок. Разглядеть толком ничего не удалось. Зима стояла сухая, улицы клубились пылью, сквозь которую едва проглядывали такие же запыленные дома и люди. Горожане бежали по своим делам и ничем не отличались от жителей Овражьего Гара. Разве что одеты были пышнее и красочнее.
Кара никогда не видела столько людей одновременно. В клетке с ней тряслись десятка два женщин: должницы, преступницы и военнопленные. Шла долгая война с Кеджаром. Пленных кеджарцев альфары себе не оставляли, опасаясь бунтов, и тюрьмы ими не переполняли, зато успешно продавали их болотникам, которые покупали любую рабочую силу. Все покалеченные, кривые, некрасивые и буйные рабы, как правило, отправлялись на Болота Кальмы, где и встречали смерть.
Кеджарки выделялись сразу. В Кеджарском королевстве женщины сражались наравне с мужчинами, и воительницы, попадавшие в плен, были не редкостью. Из-за репутации особо агрессивных, их перевозили связанными по рукам и ногам. Кара, страдающая от собственных ран, тем не менее искренне посочувствовала трем кеджаркам, которые были связаны так, что у них должны были отняться и руки, и ноги. Смуглые, темноволосые, крепкие кеджарки буквально метали голубые молнии из глаз. Сочетание лазурных радужек и рыжевато-коричневых волос показалось Каре красивым. О своей внешности и о том, насколько сильно ее изуродовали, она думать перестала. С тех пор как за ее спиной закрылись ворота Ордена Сантаны, Кара жила исключительно местью.
Справедливо считая, что Лэйн должен был испытывать к ней похожие чувства, она испугалась, когда он, растолкав других рабов на площадке, стал рядом. Но Лэйн ничего не сделал — даже не взглянул в ее сторону. Лишь стоял со связанными руками за спиной, вероятно, просто напоминая о своем присутствии. Наверное, он тоже хотел мести, но, что там делалось в голове бывшего рыцаря, понять было сложно.
О том, что сделали с Лэйном, Кара узнала, когда на бывшего рыцаря объявляли цену. Они оба были слабым подобием себя прежних. На Лэйне живого места не осталось и плевался он кровью. Очень скоро Кара узнала почему. Цена за него была снижена из-за отсутствия языка — ему отрезали его палачи Ордена. Наверное, чтобы не рассказал, что Кара из мортов, а заодно молчал о темных делишках Ордена Сантаны. Это у Кары был Ягар, к которому она хотела вернуться, а Лэйну возвращаться было не к кому.
Кара искоса поглядывала на него и понимала, что теперь он никогда не расскажет, почему ее предал.
В тот день ударил мороз, и людей на рынке было немного. Сразу стало ясно, что партию рабов из тюрьмы привезли для особых покупателей, которых ждали. Палачи разожгли огонь в бочках и позволили своим жертвам греться — не из милосердия, а ради сохранения их сносного торгового вида. Сама Кара осталась в рваной юбке и в такой же рубахе. От холода у нее зуб на зуб не попадал, а так как из-за сломанного носа дышать приходилось ртом, болело еще и горло.
Ждать долго не пришлось, и это было единственным хорошим событием в то проклятое утро. Болотники появились внезапно, заполонив собой рынок. Закутанные с ног до головы в многослойные плащи, они походили на трупы в черных саванах. С детства Кара услышала о болотниках достаточно, чтобы бояться их, если не больше рыцарей Сантаны, то, по крайней мере, примерно так же.
«Тупые культисты», «черви болот», «рабы ада», «падальщики земли» — так величал их Ягар, который и сам когда-то служил в секте Красных Воронов. Но одно дело — морты с их древней историей, другое — болотники Кальмы, занявшие пустоши между Альфарским королевством и Тардаром в послевоенные годы. Альфары называли их «черными могильщиками» и то было самое понятное из всех прозвищ болотников, ведь помимо рабов, они еще покупали у альфаров и трупы.
Бедняки, которые не могли заплатить за место на городском кладбище, часто продавали своих мертвецов болотникам Кальмы. Считалось, что «черные могильщики» топили купленных мертвецов в болотах, чтобы умилостивить своих богов. В городах орудовали целые банды, которые по ночам охотились на «ненужных» мертвецов, оставшихся после драк, ограблений и других преступлений. Специально не убивали: живой на рынке рабов стоил дороже, но за «случайными» трупами охотились.
Все это Кара узнала от двух болтливых альфарок, стоящих рядом. Семьи обеих разорились из-за нападения кеджаров на альфарский порт Сарангат в прошлом году. Были сожжены родовые мастерские, и старшие братья продали сестер в рабство за долги, оставшиеся от погибших родителей. Кара даже представить не могла каково это — чувствовать предательство семьи. Ее тоже предали, но Лэйн родным не являлся. На какой-то миг ей казалось, что он мог стать кем-то особенным, но то была лишь очередная иллюзия, каких в той, уже прошлой жизни, было слишком много.
Девушки выглядели ненамного старше нее, но отнюдь не придавленными безнадежностью ситуации. Дерзили охране, бранились в ответ на тычки и тумаки, которыми пытался успокоить их торговец, задирали покупателей, которые спешили скорее пройти мимо. Впрочем, жирного торговца поведение молодых альфарок не сильно заботило, потому что покупатель на их группу уже имелся. Они все должны были стать рабами болотников.
— Зачем им рабы? — невольно вырвалось у Кары, когда от черного пятна большой группы болотников отделилась часть и направилась к ним. Только сейчас она различила, что эти странные люди передвигались на животных, похожих на крупных собаках. И хотя зловоние было ожидаемо, от болотников пахло чем-то специфичным, но вовсе не противным. Запах напоминал жженую хвою, сухую грибную пыль, которую дед использовал в своих мазях, и раскаленных песок. Мысли о Ягаре вызвали слезы, но Кара сердито сморгнула их. Не то время для них и не то место. А еще привлекали внимание странные животные, сидящие на плечах «черных могильщиков» — не то птицы, не то мыши с крыльями. Черные клювы были спрятаны в шерсти на груди, а кожистые крылья аккуратно сложены за спиной. Специфичный запах исходил именно от них.
— Чтобы стену строить, — отозвалась одна из альфарок. — Они же чокнутые. Скупают мертвецов, чтобы из них кости доставать и на границах болот складывать. Этот костяной вал уже не одно поколение рабов строит. Говорят, болота иногда поднимаются и топят эту проклятую стену в пучине. Так болотники заново начинают. Потому рабы им всегда нужны.
— А зачем стена? — спросила Кара, чувствуя, как нехорошо заколотилось сердце. Как будто она уже знала ответ… Между деревнями мортов и альфарскими городами тоже строили Стены, но тут причина была явно другой.
— Говорят, много живых пыяров на границе с Тардаром осталось, а колдовство мортов можно только такой же магией остановить — черной, мертвой.
