Все происходило, как во сне, и в какой-то момент Кара решила представлять, что продолжает спать. Час назад в соседнюю камеру бросили связанного Лэйна Гильяхора, который в лесу едва не снес ей челюсть. Теперь у Кары ныли все зубы, распух левый глаз, показывая мир через щелочку, а половина лица вместе с ухом потеряли чувствительность.
Лэйна втащили уже избитым, тюремщики добавили, после чего в сознание он не приходил. Кара слышала, как рыцари, которые его привели, говорили что-то о предательстве и о сговоре с мортами, но ей было плевать, в чем там его обвиняли. Она лишь надеялась, что еще успеет увидеть его страдания до того, как ее жизненный путь закончится на пыточной башне Сантаны.
Долгое время Кара думала, что старший рыцарь в алом плаще заколол ее старика мечом, однако судья, зачитавший приговор, внес ясность, хоть и не обнадежил. Деда Ягара лишь ранили. Он остался в живых и должен был понести наказание вместе со всеми причастными к вызову Шиги Нечистоплотной. Помимо создания пыяра Кару и Ягара обвинили во всех убийствах, совершенных Асхаром и старейшинами деревни. В том числе и Карпа.
Обидно было за то, что к их маленькой компании присоединили еще и Лэйна. Его обвиняли в измене ордену, в сговоре с мортами, в убийстве тех рыцарей, которых погубила Шига, а также в участии в ритуале вызова нежити. Лэйн Гильяхор лишался всех званий и права носить фамилию своего рода, а также земель и угодий, которые переходят во владение Ордена Сантаны. Приговор — смертная казнь.
Кара подозревала, что главной причиной неприятностей Лэйна были его богатства, которые, вероятно, всегда не давали покоя руководству Ордена. А тут — такой хороший предлог. Но на рыцаря и его проблемы ей было плевать. Он уйдет на тот свет непрощенным, потому что она не собиралась забывать ничего. В том лесу Лэйн сделал свой выбор, и он был не на ее стороне.
Исполнение приговора назначили на час рассвета, рыцари Ордена Сантаны были не лишены эстетики. Кару собирались посадить на кол, деда сжечь, а рыцаря-предателя повесить. Сначала его хотели четвертовать, но за какие-то там былые заслуги перед Орденом заменили мучительную казнь на быструю. Кара не понимала, откуда у нее такие познания, но была уверена, что повесить человека можно сотней разных способов, в том числе, и мучительными. Все зависело от умения палача.
Когда скрипнула дверь, она вздрогнула, одновременно радуясь, что все закончилось, но и страшась страданий, которые ее ожидали. Кара не сомневалась, что ее смерть растянут надолго. Асхар Ландэр, примчавшийся следом в замок, уже сообщил ей об этом.
Теперь она знала, кем был тот самый важный друг Асхара, которым тот хвастался на старой мельнице и который помогал мортам с восстанием. Почему-то она не удивилась, когда узнала, что им оказался прасал Ордена Сантаны — Рим Лакадон. Асхар так легко назвал его имя только по одной причине: в живых Каре предстояло числиться недолго. Ей хватило одного взгляда на то, как главный рыцарь Ордена Сантаны и Асхар приветствовали друг друга, чтобы убедиться в их полном единодушии. Слабо утешало одно — гнить они тоже будут вместе.
Кара всегда боролась до конца, и, хотя тюремщик предупредил, все же попыталась использовать жизнерушительную магию, чтобы растворить решетку и стену. Иглы санкристия, вонзившиеся в руку из браслета, вырубили ее на целый час, а послевкусие было настолько ужасным, что Кару еще какое-то время рвало и мутило только от одной мысли о магии.
Но ее час не настал, потому что в тюремный коридор перед камерой зашел только один человек, замерший возле решетки с задумчивым видом. Судя по его богатому кафтану, расшитому серебром и жемчугом, человеком он был небедным и со статусом. Высокий, словно жердь, с нескладными длинными руками и убеленными волосами — не сединой, но какой-то косметикой, незнакомец был хоть и не молод, но крепок телом, а его взгляд мог, наверное, пробить камень. Когда его цепкие глаза уставились на Кару, она с трудом поборола желание встать и поклониться. С таким взглядом — только в короли.
— Меня зовут Сатис Труамон, я глава Свободной Торговой Гильдии Альфарского королевства, — представился человек.
Кара еще не слышала этого имени, как не имела ни малейшего представления о том, чем эта Гильдия занималась. Но так как этот Сатис не относился ни к мортам, ни к рыцарям, она решила быть вежливой. Поднялась с кучи соломы и, расправив испачканную и порванную юбку, представилась.
— Кара из Овражьего Гара.
Скорее всего, человеку было известно ее имя. Ей не нравилось прибавлять к нему название ближайшей деревни, но таковы были правила. У всех свободных жителей Альфарского королевства имелась фамилия, и она подумала, что взяла бы себе имя деда. Кара Ягар — звучало неплохо. Впрочем, жалеть стоило о многом, но она запретила себе даже думать в эту сторону. Жалобы — молитвы Растерзателю, а она, даже будучи мортом, решила стать его врагом.
— Мне кажется, мы с тобой договоримся, — улыбнулся мужчина и, достав из кармана свиток, развернул его, пробежав глазами по верхним строчкам.
— Я заменил твою казнь на ссылку в Болота Кальмы. Тебя продадут болотникам как рабыню. Вот письмо королевы.
Сердце глухо стукнуло и бешено забилось от волнения, но Кара заставила себя остаться внешне спокойной и, сцепив трясущиеся руки позади, заметила:
— Вы собирались договариваться, а ваше предложение звучит, как приказ.
— А это и есть приказ, — кивнул Сатис. — У меня мало времени, поэтому буду краток. Гильдии нужен клуатон, который мы достаем из старых алтарей мортов. Но так как большинство куполов в Альфарском королевстве мы уже откопали, то теперь расширяем границы наших интересов. Кальма — место дикое, но раньше в тех болотах велись ожесточенные бои с мортами, а значит, боевых куполов там достаточно. С болотниками договариваться сложно, деловой язык они не понимают, приходиться идти на ухищрения. Отыскать новый купол можно только с помощью морта, увы, таковы правила игры. Однако морты добровольно идти в рабство к болотникам не желают, к тому же, в Кальме не очень-то любят ваше племя, поэтому морты-рабы там долго не живут. Так получилось, что твоя ситуация нам очень подходит. Асхар сказал, что ты сразу нашла старый купол в Овражьем Гаре. Мы продаем тебя болотникам, ты у них работаешь и стараешься выжить. Можешь задать мне вопрос.
— Что будет с дедушкой?
Сатис поморщился.
— Все-таки ты деревенщина, Кара. Правильный вопрос звучит так: что я могу для вас сделать за спасение моей шкуры от ужасной казни? Я однажды видел, как человека сажают на кол, кошмары до сих пор снятся. Но, если тебя интересует судьба Ягара, то твой дедушка побудет у меня в гостях, пока ты оказываешь нам кое-какие услуги в Кальме. Подлечим его и приглядим до твоего возвращения.
— Что вы хотите? — Кара не смогла сдержать дрожь в голосе. Спасение казалось нереальным. Впрочем, то, что она слышала о Кальме, раем тоже не являлось. Лучше провалиться ранней весной в берлогу медведя, чем попасть в лапы болотников, говорил Ягар.
— Скажем, пятьдесят камушков клуатона. Рабы болотников добывают глину в долине, где, по нашим сведениям, велись крупные бои ордена Сантаны с мортами. Не знаю, как ты это сделаешь, но тебе нужно будет найти боевые алтари, которые где-то там затоплены в болоте. Ничего подсказать не могу, кроме того, что куполы мортов там точно есть. Наш разведчик сумел достать один камень, но нам нужна добыча крупнее. Как только соберешь клуатон в нужном количестве, свяжешься с нашим человеком, я дам контакт. Он организует тебе побег и отвезет в Альфарское королевство.
— Свинья туда спешит, где больше грязи, — задумчиво произнесла Кара, не веря ни одному слову этого крайне делового человека.
— Что ты сказала?
— У меня условие.
Удивление купца Сатиса было неподдельным.
— Вообще-то, в твоем состоянии не торгуются, дорогуша.
— Но это же вам нужны пятьдесят камней клуатона.
Какое-то время купец пристально изучал ее, потом, вздохнув, напряженно произнес:
