Я смотрю на них — на родителей, которые готовы принять нас, защитить, дать новый дом. На сына, который впервые за день улыбается. И понимаю, что это может быть выходом.

— Мы погостим у вас, — впервые за эти часы я улыбаюсь. — В субботу дети останутся здесь, — представляю лицо Мурата, когда он узнает, что знакомство с его любовницей не состоится.

— Вот и правильно. А к субботе вместо детей дашь мужу документы на развод! Пусть лучше подсчитывает свои убытки в постели с любовницей! — гневно произнес папа.

Уже на следующий день отец организовал мне встречу с адвокатом. Лично отвез в контору. Тщательно изучил каждую подписанную бумажку. Потому что Мурат нанес оскорбление не только мне, но и всей моей семье. И для отца — дело чести — оставить моего мужа ни с чем.

— Измена, оставление семьи, — резюмировал юрист. — У нас есть все основания для развода по вине мужа. Алименты, раздел имущества — все будет в вашу пользу.

Папа сидел рядом, кивал, задавал уточняющие вопросы. Для него это была война, и он собирался победить.

Вечером я собираюсь с детьми и родителями на террасе. Малике и Рустаму здесь хорошо. Они отвлекаются от мыслей об отце. Сын вообще не спрашивает о Мурате. Малика лишь иногда интересуется, когда приедет папа.

В раннее субботнее утро я возвращаюсь к себе домой. Одна. Потому что не собираюсь подпускать любовницу Мурата к своим детям.

Дорога обратно в город кажется бесконечной. Автобус трясет на ухабах, за окном проплывают те же пейзажи, но настроение совсем другое. Еще недавно я ехала сломленная, растерянная. Сегодня — с четким планом действий.

Завариваю кофе, сажусь за кухонный стол с документами от адвоката. Читаю еще раз, запоминаю каждый пункт. Мурат привык, что я мягкая, уступчивая. Сегодня он увидит другую Саяну.

Часы показывают половину десятого. Скоро он будет здесь. Интересно, приедет ли один или с ней?

В тишине пустого дома я буквально слышу, как Мурат открывает своими ключами дверной замок. Потом его шаги разрезают окружающее спокойствие.

Сижу за кухонным столом, не двигаясь. Каждый его шаг отдается в моем сердце.

— Саяна! — зовет он из коридора. — Дети готовы?

Не отвечаю. Пусть идет сюда, пусть увидит мое лицо. Слышу, как он поднимается наверх — проверяет детские комнаты. Топот по лестнице, хлопанье дверей.

— Саяна! Где дети? — голос становится резче, в нем появляется тревога.

Наконец он спускается на кухню. Останавливается в дверном проеме, видит меня за столом с папкой документов. Его лицо меняется — понимание приходит мгновенно.

— Где мои дети? — спрашивает он медленно, делая шаг в мою сторону.

Поднимаю на него взгляд. Он выглядит хорошо — свежая рубашка, аккуратно причесан.

— Наши дети там, где их не достанет чужая женщина, — отвечаю холодно.

Его глаза сужаются.

— Саяна, мы договаривались. Я забираю их на выходные.

— Мы не договаривались, — качаю головой. — Ты поставил меня перед фактом. Теперь я ставлю перед фактом тебя.

— Где дети, Саяна?! — Мурат приближается. — Отвечай! Меня ждут! — он нервно смотрит на часы.

— Я приготовила для тебя документы... Мурат, я подала на развод! — встаю из-за стола, двигаю папку с бумагами в сторону мужа.

Вижу, как в его глазах вспыхивает настоящее пламя гнева.

— Ты. Подала. На развод? — чеканит каждое слово.

— Конечно, — отвечаю как можно спокойнее.

— Отец надоумил? — Мурат прищуривается, всматривается в мое лицо.

— Сама решила! Ты ведь сам подарил мне последнюю ночь... А я дарю тебе документы на развод! — отвечаю решительно. Злость придает мне силы.

В глазах мужа мелькает что-то похожее на шок. Он привык к покорной жене, которая терпела все его выходки. И теперь удивлен моей решительности.

— Саяна... — зло начинает говорить Мурат.

Но он не успевает договорить. Цоканье каблуков в холле отвлекает нас обоих.

— Муратик, я заждалась... — прозвенел противный женский голос на весь дом.

Глава 10. Саяна

Мурат резко поворачивается к двери, лицо его становится белым как мел. Он явно не ожидал, что она войдет в дом.

А у меня холодеет все внутри. Озноб пробирает до костей с каждым ее приближающимся шагом.

— Айза, не надо было... — начинает Мурат, но поздно.

В кухню входит девушка. Высокая, стройная, в обтягивающем платье и на высоких каблуках. Длинные шелковистые волосы гладко зачесаны назад. Макияж безупречен — он подчеркивает ее большие миндалевидные глаза, аккуратный носик и чувственные губы. Она выглядит как с обложки журнала.

Увидев меня, она замирает на пороге. На ее лице мелькает смущение, но быстро сменяется любопытством. Она изучает меня взглядом, оценивает.

— Ой, — произносит любовница Мурата с наигранным удивлением, — а это, наверное, Саяна?

Голос у нее мелодичный, но в нем слышится фальшь. Она говорит мое имя так, словно пробует на вкус что-то неприятное.

— Айза, выйди, пожалуйста, — просит Мурат, но она не слушает.

— Почему? — улыбается она, входя в кухню как к себе домой. — Мы же все взрослые люди. Можем поговорить цивилизованно.

Я встаю из-за стола, смотрю на нее во весь рост. Да, она красивая. Моложе меня лет на десять, ухоженная, уверенная в себе. Именно такой должна быть любовница — яркой, соблазнительной.

И что там говорил Мурат... Педиатр? Да она, в лучшем случае, только закончила колледж или институт.

— Где дети, Муратик? — спрашивает она, оглядываясь. — Я так волновалась перед знакомством.

— Детей здесь нет, — отвечаю я холодно. — И не будет.

Айза поворачивается ко мне, в ее глазах вспыхивает интерес:

— Ах, вот как? И почему же?

— Потому что я не позволю чужой женщине калечить психику моих детей.

— Чужой? — смеется она. — Дорогая Саяна, скоро я стану их мачехой. Так что не такая уж и чужая.

Слово "мачеха" бьет меня как пощечина. Эта женщина уже планирует заменить меня в жизни моих детей.

— Никогда, — произношу я тихо, но четко. — Никогда ты не станешь матерью моим детям.

Мурат нервно смотрит на свою любовницу. Явно не ожидал такой наглости от нее — смело войти в дом, где находится жена.

— Айза, давай выйдем...

— Нет, Муратик, — она кладет руку ему на плечо собственническим жестом. — Пусть Саяна привыкает к новой реальности. Чем раньше, тем лучше для всех. Мы должны были познакомиться... — она дарит мне лицемерную улыбку.

— Кому должны?! — хмуро смотрю на ту, которую выбрал мой муж.

Она явно теряется от моего вопроса. Всего на секунду. Глазки бегают, а на губах все та же лживая улыбка.

— Ну... — она пытается найти слова, — мы же будем... как бы... одной семьей. Дети будут жить то у тебя, то у нас...

— У нас? — перебиваю я.

Мурат дергается, бросает на Айзу предупреждающий взгляд, но она не замечает:

— Конечно! Скоро мы поженимся...

— Айза, — шипит Мурат, — нам пора..

Но она входит в раж:

— Мы же ничего плохого не делаем. Просто любим друг друга. Правда, Муратик?

Она прижимается к нему, и я вижу, как он напрягается. Ну хоть какая-то капля стыда осталась у моего мужа.

— Мурат говорил, что ты его не понимаешь, что с тобой скучно, что ты только о детях думаешь... — она смотрит на меня свысока.

Каждое ее слово — как удар ножом. Значит, он не просто изменял мне. Он еще и обсуждал меня с любовницей, жаловался на меня, выставлял плохой женой.

— Убирайтесь из моего дома, — говорю я тихо, но в голосе звучит сталь. — Немедленно.

— Твоего? — усмехается Айза. — Дорогая, этот дом купил Мурат. Так что это его дом.

— Наш дом, — поправляю я. — Совместно нажитое имущество. И после развода половина будет моя.

Лицо Айзы меняется. В глазах — хищный блеск.

Мурат берет за руку свою любовницу, ведет к выходу.

— Айза... — окликаю я. Она оборачивается, с интересом смотрит на меня. — А знаешь, что Мурат подарил мне на прощание? — ее взгляд полон любопытства, а я решительно продолжаю. — Ночь любви!