Снимаю халат. Комкаю его, швыряю в угол.

Встаю под горячие струи воды, и наконец-то позволяю себе заплакать по-настоящему. Здесь, в ванной, дети не услышат. Вода смывает слезы, но не боль. Боль засела глубоко, в самом сердце.

Тру кожу мочалкой до красноты, словно пытаюсь стереть его прикосновения. Мою волосы дважды, трижды — хочу избавиться от запаха нашей последней близости. Но память не отмоешь шампунем.

Вода начинает остывать. Выключаю душ, заворачиваюсь в большое полотенце. В зеркале снова вижу свое лицо — теперь красное от горячей воды и слез. Но глаза все те же — пустые, потерянные.

Переодеваюсь в домашнее платье и спускаюсь к детям. Не хочу показывать им, что в душе моей боль... Все позже.

Но стоит подойти к кухне, как сердце замирает. Потому что я слышу радостные голоса детей.

— Пап, а ты сегодня работать не будешь? — спрашивает Рустам.

— Пап, а почему ты так рано уехал? — интересуется Малика.

Внутри все сковывает дрожью. Медленно вхожу в кухню и вижу Мурата, сидящего за столом рядом с детьми.

Он оборачивается, заметив меня. Муж сидит на своем обычном месте, в новой белой рубашке. Волосы слегка растрепаны, на лице легкая небритость. Выглядит так, будто ничего не произошло. Будто прошлой ночью он не разрушил нашу семью.

— Саяна, — произносит он мягко, и в его голосе нет и следа вчерашней жестокости.

Дети счастливо щебечут, радуясь возвращению отца. Малика уже забралась к нему на колени, Рустам оживленно что-то рассказывает. Они не знают. Для них это обычное утро, папа просто вернулся с работы.

— Мам, смотри, папа принес пончики! — Малика машет рукой в сторону пакета на столе.

Я стою в дверном проеме, не в силах сделать ни шага. Руки дрожат, ноги словно налились свинцом. Что он здесь делает? Зачем вернулся? Чтобы еще раз унизить меня? Или решил поиграть в счастливую семью перед окончательным уходом?

— Папа сказал, что у него сегодня выходной, — продолжает щебетать Малика. — Мы можем пойти в зоопарк!

Мурат смотрит на меня поверх головы дочери. В его глазах — полное спокойствие.

— Дети, идите наверх, поиграйте, — говорю я, стараясь контролировать голос. — Мы с папой поговорим и позовем вас.

— Но мы же хотели в зоопарк... — начинает Малика.

— Позже, солнышко, — Мурат целует ее в макушку. — Слушайся маму.

Дети неохотно покидают кухню. Мы остаемся одни. Тишина давит на уши.

— Зачем ты приехал? — ледяным тоном спрашиваю я.

— Саяна, я же говорил, что сам поговорю с сыном, — сухо отвечает Мурат и многозначительно смотрит на меня. — По-мужски!

Глава 6. Саяна

Смотрю на расслабленную позу Мурата. Он вальяжно сидит на стуле.

Его слова больно режут изнутри. Потому что я понимаю, что "по-мужски" он хочет посвятить Рустама в причину своего ухода.

— По-мужски? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это когда ты сначала спишь с женой, а потом объявляешь ей о разводе? Или когда приносишь детям пончики перед тем, как сделать им больно?

Мурат поднимается со стула, подходит ближе. На его лице спокойствие, которое меня бесит. Как он может быть таким хладнокровным?

— Саяна, не усложняй. Дети имеют право знать правду. И лучше, если они услышат ее от меня.

— Какую правду? — делаю шаг к нему, сжав кулаки. — Что папа влюбился в другую тетю? Что мама оказалась слишком скучной для него?

— Вот поэтому я сам поговорю с Рустамом. Без этих лишних женских эмоций! Я скажу сыну, что мы решили пожить отдельно. Что иногда так бывает у взрослых. Ничего лишнего.

— Я не позволю тебе вывалить это все на Рустама! — мне становится страшно за сына. Потому что уверена, что Мурат не способен пощадить чувств ребенка. Ведь сегодняшней ночью он разбил мое сердце — безжалостно и цинично.

— Саяна...

— Нет! — отступаю от него. — Ты не будешь травмировать моих детей своими объяснениями. Не сегодня. Не после того, как ты всю ночь унижал их мать.

— Наших детей, — поправляет он холодно. — И я имею право...

— Ты потерял это право в тот момент, когда изменил нам всем, — перебиваю я. — Уходи, Мурат. Прямо сейчас. Пока дети не спустились.

Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом качает головой.

— Саяна, я должен сам поговорить с сыном. Он уже мужчина. И все прекрасно поймет! Ты не сможешь правильно объяснить Рустаму причину моего ухода! — твердо отвечает Рустам.

— А что тут объяснять? — зло отвечаю я. — Пусть сын знает правду. Я смогу сказать ему, что у папы появилась другая женщина!

— Я так и думал, что ты попытаешься очернить меня в глазах сына. Поэтому сам поговорю с Рустамом! — твердо произнес Мурат и подошел ближе.

— Мурат, я буду говорить правду! Ведь предательство семьи — это не достойный поступок мужчины. Так пусть Рустам услышит это от меня!

— Ты не понимаешь, — муж расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, как будто ему стало невыносимо жарко. — Рустам должен услышать это от отца. Он поймет, что иногда люди просто... перестают понимать друг друга.

— Это и есть твое объяснение измены? Мы просто не подошли друг другу?

Мурат делает еще шаг, теперь между нами всего несколько сантиметров. Я вижу как в его глазах вспыхивает огонь протеста. Он не отступит.

— Саяна, ты же умная женщина. Ты понимаешь, что наш брак давно мертв. Я просто нашел в себе смелость это признать. И что плохого, что я научу сына идти на поводу у своих желаний?!

— Ты называешь смелостью то, что спал с другой женщиной, пока я готовила тебе ужин и укладывала детей? И теперь ты хочешь объяснить нашему двенадцатилетнему сыну, что папа просто "нашел смелость"? Что мама больше не подходит папе?

Сверху доносятся детские голоса — Рустам и Малика играют, смеются, не подозревая о буре, которая вот-вот обрушится на их мир.

— Рустам поймет, — упрямо повторяет Мурат. — Он достаточно взрослый.

— Он ребенок! — кричу я. — Он мой ребенок! И я не позволю тебе ломать его детство своими "мужскими" объяснениями!

— Не надо опекать нашего сына! — жестко перебивает меня Мурат. — Ты как курица... носишься с яйцами!

— Не смей ставить эксперименты на моем ребенке!

Его сравнение с курицей добивает меня окончательно. Вчера я была скучной и предсказуемой, сегодня — наседкой, которая носится с яйцами. Каждый раз он находит новые способы унизить меня.

— Эксперименты? — Мурат усмехается. — Саяна, я хочу честно поговорить со своим сыном. Объяснить ему, что взрослые люди иногда принимают сложные решения. Пусть знает, что каждый мужчина сам строит свое счастье!

— Ты называешь измену сложным решением?

— Я называю это попыткой найти счастье, — отвечает он холодно. — И Рустам должен это понять. Он должен знать, что мужчина имеет право на выбор. И я не хочу, чтобы ты настроила сына против меня. А насколько я вижу... — Мурат зло прищуривается. — Саяна, ты уже близка к этому!

Сверху доносится топот маленьких ножек — Малика бежит по лестнице. Ее беззаботный смех режет по сердцу.

— Мурат, — говорю я тише, но твердо, — если ты сейчас поднимешься к детям и скажешь им правду, я никогда тебе этого не прощу. Никогда.

— А я не прошу прощения, — отвечает он. — Я делаю то, что считаю правильным.

— Правильным для кого? Для тебя? Для твоей совести?

— Для всех нас. Чем дольше мы будем жить во лжи, тем больнее будет потом.

— Во лжи живешь ты! — не выдерживаю я. — Месяцами обманывал меня, детей! А теперь хочешь одним разговором все исправить?

Мурат направляется к лестнице. Я хватаю его за рукав рубашки.

— Не смей! Не смей разрушать их детство из-за своего эгоизма!

Он останавливается, оборачивается. В его глазах что-то меняется — появляется жестокость, которую я видела прошлой ночью.

— Саяна, отпусти. Я иду говорить с сыном, — он решительно одергивает свою руку.

Глава 7. Саяна