Я отворачиваюсь к окну, не в силах больше смотреть на него. С силой сжимаю край порывало до боли в костяшках.

Пусть лучше физическая боль... Она не такая удушающая, как эта рана на сердце.

— Ты же понимаешь, Саяна, что "навсегда" не получится, — его хриплый голос оказывается где-то рядом. — Нас слишком многое связывает. Дети... Я всегда буду рядом и не оставлю тебя одну.

— Мне не нужно твое благородство! — резко разворачиваюсь и оказываюсь прямо перед Муратом. Смотрю на него снизу вверх.

Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела. В полумраке комнаты лицо мужа кажется незнакомым — жестким, равнодушным. Этот человек делил со мной постель несколько минут назад, а теперь смотрит на меня как на досадную помеху.

— Не нужно? — усмехается он, слегка наклоняя голову. — Саяна, ты даже не представляешь, как тебе повезло. Другой мужчина просто исчез бы из твоей жизни. А я готов помогать материально, видеться с детьми...

— Мне ничего от тебя не нужно... — шепчу я, но он продолжает.

— Ты будешь получать алименты, сможешь не работать. Разве это не идеально для такой домашней женщины, как ты?

Мои руки дрожат от ярости. Покрывало соскальзывает с плеч, но я уже не обращаю на это внимания. Вся моя скромность, вся застенчивость испаряются под натиском унижения.

— Ты говоришь обо мне так, словно я инвалид, — голос мой становится тверже. — Словно без тебя я не способна ни на что.

— А разве не так? — он поднимает бровь. — Саяна, ты же сама знаешь... Ты никогда не работала. Что ты будешь делать одна? Я переживаю за тебя.

Его слова больнее физической боли. Потому что в них есть доля правды, и мы оба это знаем.

— Значит, ты уже все решил за меня, — произношу тихо. — И мою жизнь после развода тоже распланировал. Сидеть дома, растить детей, помнить тебя как лучшего мужчину в моей жизни...

— А разве это не так? — в его голосе звучит искренне удивление. — Саяна, мы оба понимаем, что тебе придется нелегко. Поэтому я готов подставить свое надежное плечо. Как и раньше, я буду видеться с детьми. А ты... Надеюсь угостишь меня своей вкусной стряпней...

На губах Мурата медленно расползается обольстительная улыбка.

Даже в темноте ночи я вижу, насколько он красив. Черные густые волосы, бронзовая кожа, серо-зеленые глаза... Я продолжаю любить этого мерзавца.

И это самое страшное — что даже сейчас, когда он методично разрушает мою жизнь, когда превращает меня в жалкую просительницу, мое сердце все еще откликается на его улыбку. Ненавижу себя за эту слабость.

Каждое его слово — как удар. Мурат методично разрушает не только наш брак, но и мою веру в себя.

— Ты хочешь превратить меня в прислугу, — говорю я, стараясь не смотреть на его губы. — Приходить к бывшей жене, есть ее еду, играть с детьми в счастливую семью, а потом возвращаться к своей новой женщине.

— Не прислугу, — мягко возражает Мурат, протягивая руку и почти касаясь моей щеки. Я отшатываюсь. — Друга. Мать моих детей. Разве это так плохо?

Его близость одурманивает. Знакомый запах его кожи, тепло, исходящее от него... Четырнадцать лет я засыпала рядом с этим мужчиной, просыпалась от его прикосновений.

— Плохо то, — шепчу я, отступая к стене, — что ты считаешь меня настолько ничтожной, что я соглашусь на крохи твоего внимания.

— Саяна... — он делает шаг ко мне, и я вижу в его глазах что-то похожее на сожаление. — Я не хочу причинять тебе боль. Поверь, это решение далось мне не легко. Просто... так будет лучше для всех.

— Для всех? — горько смеюсь. — Или для тебя и твоей новой любовницы?

— Страсть иногда захватывает с такой силой, Саяна, что ты не можешь думать ни о чем, — мечтательно произносит Мурат. — Хотя... Откуда тебе это знать...

Наверное, я была слишком хорошей. Старалась угождать всем и всегда. А вот и расплата.

Спустя четырнадцать лет я узнаю, что мое призвание — стоять на кухне и стряпать для бывшего мужа.

Прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза. В памяти всплывают картины нашей совместной жизни: как я вставала в пять утра, чтобы приготовить ему завтрак перед работой. Как гладила его рубашки, выбирая самые незаметные складочки. Как отказывалась от встреч с подругами, потому что он не любил, когда меня нет дома.

— Помнишь, как ты говорил, что я — идеальная жена? — открываю глаза и смотрю на него. — Что другие мужчины завидуют тебе?

Мурат неловко переминается с ноги на ногу. Видимо, эти воспоминания не вписываются в его новую картину мира.

— Ты действительно была хорошей женой, — признает он. — Но...

— Но недостаточно хорошей, чтобы удержать тебя, — заканчиваю за него.

Опускаю взгляд на свои руки. Они все еще красивые, несмотря на домашнюю работу. Я всегда следила за собой, носила то, что нравилось ему, красилась так, как он любил. Даже сегодня перед его приходом надела то самое белье, которое он когда-то назвал сексуальным.

— Я думала, что делаю правильно. Что создаю уют, берегу семью. А оказывается, просто превратилась в удобную мебель. Полезную, но скучную.

— Саяна, не говори так...

— А как мне говорить? — голос мой становится громче. — Ты сам только что объяснил мне мое место в жизни. Кухня, дети, и изредка — угощение для бывшего мужа. Это же мечта любой женщины, правда?

— Многие восточные женщины так живут... — начинает Мурат.

— Я — не многие! — резко обрываю. — И не собираюсь кухарничать для бывшего мужа!

Слова вырываются из меня с такой силой, что я сама удивляюсь. Мурат замирает, явно не ожидая такой реакции. Привык, что я соглашаюсь со всем, что он говорит.

— Саяна...

Отворачиваюсь и иду к шкафу. Руки дрожат, но я решительно достаю халат и накидываю его поверх покрывала. Нужно хоть как-то прикрыться, обрести остатки достоинства.

— Знаешь, что я поняла? — завязываю пояс халата. — Ты не просто уходишь. Ты хочешь, чтобы я осталась твоей собственностью. Удобной, покорной, всегда доступной. Ты хочешь контролировать меня!

— Это не так...

— Тогда как? — поворачиваюсь к нему лицом. — Объясни мне, как это называется, когда мужчина бросает жену, но при этом рассчитывает на ее услуги? Это контроль под маской благодушия!

Мурат молчит, и в этом молчании — весь ответ. Он действительно считает, что имеет право на мою жизнь даже после развода.

— А что, если я встречу другого мужчину? — спрашиваю я, наблюдая за его реакцией. — Что, если влюблюсь?

Его лицо темнеет.

— Мы же договорились, что ты не выйдешь замуж повторно...

— Мы? — поднимаю бровь. — Или ты решил за меня? Как всегда?

Глава 4. Саяна

— Прекрати, Саяна, — сухо произносит Мурат. — Ни одна достойная женщина с двумя детьми не станет искать себе нового мужика!

Я застываю, переваривая услышанное. Значит, если я захочу личного счастья после развода, то автоматически стану недостойной? Удобная логика.

— Достойная женщина, — медленно повторяю я, — должна всю жизнь оплакивать потерю такого замечательного мужа, как ты?

— Не передергивай. Просто есть определенные нормы приличия...

— Ты будешь говорить мне о нормах приличиях? — не могу сдержать истерический смех. — Ты, который предал жену и детей! Увлекся шлюхой! Лучше уж ей расскажи о том, что не прилично залазить в штаны к женатому мужчине!

— Перестань называть ее шлюхой! Она умная и красивая...

— Замолчи! — я демонстративно затыкаю уши ладонями.

Но его слова все равно проникают в сознание, как яд. Он защищает ее. Эту женщину, которая разрушила мою семью, он называет умной и красивой. А меня — скучной домохозяйкой, которая должна довольствоваться ролью кухарки.

— Не хочу слышать, какая она замечательная! — кричу я, убирая руки от ушей. — Не хочу знать, чем она лучше меня!

— Саяна, успокойся...

— Нет! — подхожу к нему вплотную, задрав голову. — Ты хочешь, чтобы я была благодарной? Чтобы сказала спасибо за то, что ты так деликатно сообщил мне о разводе? После секса?