Глава 37. Саяна

Мы сидим в огромной гостиной в доме Рамиля. Зульфия Мехметовна постоянно плачет. Только что она призналась сыну в том, как воспользовалась ситуацией — написала мне сообщение с телефона Рамиля. А собственному сыну соврала о том, что я отказалась от него.

Рамиль сидит в кресле напротив меня, костыль прислонен к подлокотнику. Его лицо абсолютно бесстрастно, но я вижу, как напряжены мышцы его челюсти. Глаза устремлены в одну точку на полу, словно он пытается переварить услышанное.

Зульфия Мехметовна сидит на краешке дивана, сгорбившись. Платок в ее руках уже промок от слез насквозь. Тушь размазалась под глазами, превратив безупречный макияж в черные разводы. Она всхлипывает, время от времени бросая умоляющие взгляды на сына, но он даже не смотрит в ее сторону.

— Рамиль, я хотела как лучше... — постоянно повторяет она.

Я сижу на противоположном конце дивана, руки сложены на коленях. Внутри все дрожит — от облегчения, что правда наконец открылась, от боли за потерянные месяцы, от ярости на эту женщину, которая разрушила наше счастье.

Рамиль медленно поднимает голову и смотрит на мать. В его глазах нет ярости, есть что-то гораздо страшнее. Полное разочарование. Та холодная пустота, которая появляется, когда человек понимает, что самый близкий человек предал его.

Зульфия Мехметовна чувствует этот взгляд и плачет еще сильнее, прижимая платок к лицу. Ее плечи трясутся от рыданий. Она понимает, что потеряла сына. Возможно, навсегда.

А я смотрю на Рамиля и вижу, как что-то меняется в его лице. Медленно, очень медленно в его глазах появляется жизнь. Боль никуда не исчезает, но к ней примешивается что-то еще.

Он переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются. В этом взгляде — вопрос, мольба, страх. Страх поверить, что все эти месяцы были ошибкой.

— Тебе лучше уехать, мама. Сейчас я не готов общаться с тобой, — сдержанно произносит он.

Зульфия Мехметовна медленно поднимается с дивана. Ощущение, что хочет что-то сказать. Но тут же быстро идет к выходу.

Через минуту слышен звук закрывающейся двери.

Рамиль встает, опираясь на костыль. Подходит к кухонному островку.

Я иду за ним. Останавливаюсь сзади.

— Прости за мать... Саяна, мне стыдно, — произносит он не поворачиваясь.

Я подхожу еще ближе. Так близко, чтобы снова ощутить его физически.

Касаюсь рукой спины Рамиля. Чувствую, как напрягаются его мышцы.

А потом просто прижимаюсь к нему своим телом, обнимаю за талию.

Потому что с ужасом понимаю, что чуть не потеряла этого мужчину.

Я прижимаюсь лицом к его спине, вдыхаю знакомый запах.

Рамиль замирает. Его дыхание становится неровным, прерывистым.

Он поворачивается в моих объятиях, медленно, осторожно, опираясь на край столешницы. Его лицо совсем близко, и я вижу каждую новую морщинку вокруг глаз, каждый след усталости и боли. Но главное — я вижу любовь. Всепоглощающую и чувственную.

— Прости, что поверил ей... — хрипло произносит он. — Саяна, я люблю тебя. Жить без тебя не могу...

Я нежно касаюсь пальцем его губ. Потому что все ясно без слов.

А потом легко касаюсь губами его губ. Рамиль тут же отвечает на поцелуй горячо, со страстью. Как будто мы оба изголодались.

— Главное, что все позади... — нежно целую его щеки, губы. — И мы снова вместе.

Когда теряешь человека — то понимаешь особенно остро, насколько он тебе дорог.

Я чуть не потеряла Рамиля. И только сейчас, когда его горячее дыхание обжигает мои губы, понимаю, насколько сильно успела влюбиться в него.

Эту ночь мы проводим вместе... За разговорами, за общением.

Рамиль еще слаб. После аварии ему приходится прикладывать много сил на восстановление. Я целую его лицо и обещаю быть рядом. Не из жалости. А потому что хочу. Потому что люблю.

Рамиль рассказывает мне, насколько сильно переживал новость о том, что я бросила его. До сих пор не могу поверить, что Зульфия Мехметовна наблюдала за страданиями сына и молчала.

Я вспоминаю свои ощущения после злосчастного сообщения. Боль пронзала внутренности. Казалось, что сердце горит огнем.

Я думала, что меня предали. Снова.

Но теперь понимаю, что Рамиль не такой. Он любит меня. По-настоящему.

Мы засыпаем в объятиях друг друга на диване в гостиной после долгих разговоров. Рамиль нежно обнимает меня, прижимает к себе прямо в одежде. Я засыпаю в коконе его сильных рук.

Рамиль лежит на спине, его левая нога слегка согнута — видимо, так ему удобнее после травмы. Я устроилась рядом с ним, положив голову ему на грудь, слушаю размеренное биение его сердца.

Даже во сне он держит меня крепко, словно боится, что я исчезну.

Мое лицо повернуто к его шее, и я чувствую знакомый запах его кожи, смешанный с ароматом цитрусового парфюма. Мои ресницы касаются его ключицы каждый раз, когда я моргаю во сне.

Рамиль слегка поворачивает голову и касается губами моих волос. Даже в полусне он нежен со мной. Его дыхание становится чуть глубже, когда он вдыхает аромат моих волос.

Мы спим крепко, впервые за долгие месяцы чувствуя себя в безопасности.

На следующее утро я просыпаюсь и сразу чувствую аромат свежеприготовленного кофе.

— Доброе утро, соня, — Рамиль уже суетится на кухне. Вижу, что он переоделся в белую футболку и серые спортивные брюки.

Эта ночь, когда мы просто лежали вместе, он целовал мое лицо и волосы, стала настоящим открытием. Как будто между нами произошло какое-то таинство, недоступное никому другому.

— Доброе утро, — я улыбаюсь и подхожу к Рамилю. Целую его в губы. — Я чуть не проспала работу.

— Разве ты устроилась на работу? — он удивленно смотрит на меня, ласково касается пальцами моего виска, проводит по щеке.

— Да, я теперь большой босс, — быстро рассказываю Рамилю о том, что теперь возглавляю компанию. За время, что мы не виделись, произошло много событий. Моя жизнь круто перевернулась.

— Значит, ты теперь будешь работать с бывшим мужем? — с сомнением смотрит на меня Рамиль.

— Буду. Ради своих детей.

— Саяна, ты испытываешь к нему еще какие-то чувства? — внезапно спрашивает он.

Еще несколько месяцев назад я могла долго говорить о своей любви к Мурату. Но сейчас вопрос Рамиля ставит меня в тупик.

Я стараюсь найти те отголоски любви, которые когда-то соединяли меня с бывшим мужем.

Но теперь в сердце только ненависть и обида.

— Только злость, — честно говорю я.

Рамиль кивает головой задумчиво.

— Саяна, — произносит после короткой паузы. — Ты же творческая личность. Любишь рисовать...

— Одними рисунками сыт не будешь, — горько усмехаюсь.

— Я достаточно зарабатываю. Могу обеспечить тебя и детей. Тебе не обязательно работать на семью бывшего мужа.

Мне приятно, что он готов подставить свое крепкое мужское плечо.

— Мои дети — часть той семьи. И они имеет право на наследство своего дедушки, — я усаживаюсь за стол, пью кофе, который Рамиль приготовил для меня.

— Я просто не хочу, чтобы он снова сделал тебе больно, — вижу, как напрягаются его скулы.

— Ревнуешь? — не могу скрыть улыбку.

— Очень сильно ревную, — нехотя признается Рамиль. — И хочу, чтобы ты просто была счастлива.

— Я уже счастлива, Рамиль, — честно признаюсь. — Потому что у меня есть дети, родители, работа и... ты!

Глава 38. Саяна

— Ты не ночевала дома! — первое, что говорит Мурат, когда видит меня на работе.

— Что? — не сразу понимаю, о чем это он.

Я чуть не опоздала на совещание. Рамиль вызвал своего водителя, чтобы тот довез меня до офиса.

Наверное, Мурат где-то увидел, что меня подвезли.

— Твоя одежда... Ты была в ней вчера, — Мурат задумчиво рассматривает меня, пока я изучаю документы перед совещанием.

Отвлекаюсь от бумаг. Смотрю на бывшего мужа.

— Ты наблюдателен, — цежу сквозь зубы.