Муж разлюбил меня, что легко причиняет боль... Но дети. Они же ни в чем не виноваты.

Как только дверь за ним закрывается, я бегу наверх. Рустам и Малика сидят в детской. Тихо... Непривычно тихо.

Сын делает вид, что внимательно смотрит передачу по телевизору. Малика что-то шепчет своим куклам.

Усаживаюсь на кровати рядом с сыном, беру его за руку. Несколько секунд мы просто молчим.

— Он бросил тебя? — голос Рустама жесткий, холодный. Я не узнаю своего двенадцатилетнего сына.

— Да, — честно отвечаю, прижимаю сына к себе и крепко обнимаю.

— Я не прощу его... Никогда... — шепчет Рустам.

— Я тоже... — голос срывается. Боль, которую причинил мне Мурат ночью, когда признался в измене, ничто по сравнению со страданиями моих детей.

Рустам прижимается ко мне, и я чувствую, как его плечи дрожат от сдерживаемых слез. Мой маленький мужчина пытается быть сильным, но детское сердце не выдерживает такого удара.

Мы сидим, обнявшись, словно пытаемся защитить друг друга от жестокого мира. По телевизору продолжает идти какая-то передача, но звук кажется далеким, нереальным. Реальность — это мы трое, оставшиеся одни.

— А папа вернется? — спрашивает ничего непонимающая Малика.

Рустам резко поднимает голову:

— Не вернется. И не надо. Мы без него проживем.

В его голосе звучит такая взрослая горечь, что мне становится страшно.

— Мы точно проживем! — беру лицо сына в свои руки и обещаю себе, что буду защищать своих детей до последнего. — Ну вот что, поехали к бабушке с дедушкой. Собирайтесь!

Малика радостно вскакивает, бросая своих кукол. Рустам, нехотя сползает с дивана.

Я переодеваюсь в удобные брюки и топ. Смотреть на себя в зеркало совсем не хочется. Потому что я почти не спала и кажется, что постарела на десяток лет.

Мои родители живут на окраине города в своем частном доме. Место тихое и спокойное.

Собираю детей в дорогу к родителям. Достаю из шкафа легкие кофточки — на улице жарко, июльское солнце уже припекает с утра. Малика капризничает, хочет надеть новое розовое платьице, но я выбираю что-то попроще для поездки. Рустам молча одевается в футболку и шорты, его лицо по-прежнему мрачное после утреннего разговора с отцом.

Выходим из дома, и я понимаю, что впервые за много лет мне придется добираться к родителям на общественном транспорте. Мурат всегда возил нас на машине — это было само собой разумеющимся. Теперь приходится вспоминать маршруты автобусов.

Идем до остановки пешком. Малика тащит за собой маленький рюкзачок с игрушками, Рустам угрюмо шагает рядом, засунув руки в карманы.

Июльская жара уже чувствуется, асфальт нагревается под ногами. В другое время я бы наслаждалась теплым утром, но сейчас каждый шаг дается с трудом.

За окном автобуса городская суета постепенно сменяется спокойствием. Многоэтажки уступают место частным домам, появляются палисадники с пышными летними цветами — мальвами, георгинами.

Наша остановка — конечная. Выходим, и сразу чувствуется особая атмосфера этого места. Тишина, нарушаемая только пением птиц и жужжанием пчел в цветах. Узкие асфальтированные дорожки ведут между домами, окруженными высокими заборами из штакетника, увитыми вьющимися розами и диким виноградом.

Калитку высокого забора открывает папа.

— Саяна... — он сразу улыбается от неожиданности, тут же обнимает внуков, которых безумно любит.

Мама уже ждет на крыльце двухэтажного кирпичного дома из красного кирпича.

— Саяна, вот это приятный сюрприз... А где Мурат? — мама обнимает меня и всматривается вдаль, пытаясь разглядеть машину зятя.

Папа поднимает Малику на руки, она радостно смеется — первый раз за сегодняшний день. Рустам стоит рядом, и дедушка обнимает его свободной рукой. В объятиях родителей дети словно оттаивают, напряжение в их лицах немного спадает.

— Мы на автобусе приехали, — отвечаю я маме, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Мурат... он на работе.

Мама хмурится — она всегда чувствует ложь. Ее материнское сердце улавливает малейшие изменения в моем настроении. Она внимательно изучает мое лицо, замечает красные глаза, бледность.

— Проходите в дом, — говорит папа, чувствуя напряжение. — На улице жарко. Бабушка приготовит ваш любимый компот из смородины.

Идем по дорожке, выложенной плиткой. По бокам цветут мамины любимые розы — белые, розовые, красные. Пчелы жужжат над клумбами с петуниями и бархатцами. Все как всегда, все знакомое и родное. Даже дышать легче.

На крыльце мама останавливается, кладет руку мне на плечо:

— Саяна, что случилось? Ты выглядишь... — она ищет слова, — усталой.

— Потом поговорим, мам, — шепчу я, кивая на детей.

Она понимает и кивает. Но я вижу беспокойство в ее глазах. Мама всегда была моей опорой, моим тылом. И сейчас, когда мой мир рухнул, я инстинктивно прибежала к ней, как в детстве.

Заходим в прохладный дом. Пахнет пловом, который папа просто обожает.

Дети перекусывают и тут же убегают гулять на придомовую территорию.

А я вижу, как родители внимательно всматриваются в мое лицо.

— Он бросил меня, — говорю тихо, продолжая испытывать чувство унижения. Наверное, оно теперь навсегда со мной.

— Мурат тебя бросил? — в голосе папы звенит метал.

Мне приходится быстро пересказать родителям о грядущем разводе, о любовнице Мурата, с которой он хочет познакомить наших детей.

— Саяна, я не позволю Мурату уйти из семьи! Только через мой труп! — грозно произносит отец.

Глава 9. Саяна

— Он что, думает, может просто взять и бросить семью? Да я ему покажу! — голос папы полон гнева, его лицо побагровело.

Для него мой развод с Муратом как удар под дых.

Ведь с отцом Мурата он дружил еще в юношеские годы. Раньше папа заправлял швейной фабрикой, вертелся в высоких кругах.

Это теперь он на пенсии. Живет тихо и уединенно.

— Рашид, успокойся, — мама пытается его смягчить.

Но папа уже на взводе. Он всегда был вспыльчивым, всегда защищал свою семью как лев. Для него Мурат был не просто зятем, а сыном.

— Где этот... — папа ищет подходящее слово, — где он сейчас? У своей любовницы?

— Пап, пожалуйста, — умоляю я. — Я не собираюсь прощать Мурата и жить с ним дальше.

Папа перестает ходить маятником по гостиной. Останавливается и внимательно смотрит на меня.

— У тебя двое детей, Саяна... Трудно будет, — кратко произносит он.

— Знаю. Но ты всегда учил меня, что предателей нельзя прощать. В любой момент они снова могут вонзить нож в спину, — я выжидательно выгибаю бровь.

— Рашид, Саяна права! Мурат пусть катится к своей любовнице! Мы отдали ему нашу ягодку, единственную дочь. А он... Рашид, он опозорил всех нас! — впервые я вижу маму настолько злой.

Мама никогда не повышает голос, никогда не говорит грубых слов. Но сейчас ее лицо пылает от гнева, руки дрожат. Она, которая всегда старалась найти во всех хорошее, сейчас готова растерзать зятя.

Папа медленно кивает, его челюсти сжаты.

— Твоя мать права. Мы растили тебя в любви и уважении, отдали лучшие годы твоей молодости этому... — он не договаривает, но я понимаю. — Я найду адвоката. Нужно подготовиться к разводу. Мурат наивно думает, что раз я отошел от дел, то он может делать все, что захочет... Твой муж как будто плюнул мне в лицо. Ну что же... Посмотрим...

Рустам тихо входит в дом и слушает разговор взрослых. Я вижу, как в его глазах крепнет решимость. Поддержка дедушки и бабушки дает ему силы.

— Мам, — обращается он ко мне, — а мы можем жить здесь? У дедушки и бабушки?

Мама тут же оживляется.

— Конечно! Саяна, зачем вам мучиться в городе? Здесь тихо, спокойно, для детей лучше. Дом большой, места всем хватит.

— Мам, я не могу на вас повесить такую обузу...

— Какая обуза? — возмущается папа. — Ты наша дочь, они наши внуки. Это наша семья.

— К тому же, — добавляет мама практично, — нам будет повеселее. А детям здесь хорошо — свежий воздух, огород, речка рядом. Сейчас каникулы в школе.