В первый рабочий день опаздывать — очень плохо.

Деловой разговор с Муратом занял продолжительное время. А главное, что мне придется пойти на условия мужа — привезти детей обратно в дом.

Мой адвокат сказал, что не следует обострять и без того напряженные отношения. Мурат явно настроен действовать до конца.

Зульфия Мехметовна, к моему удивлению, не ругает за опоздание.

— Садись, Саяночка, — говорит она, указывая на стул рядом со своим столом. — Видно, что день тяжелый выдался.

— Очень, — признаюсь. — Встреча с адвокатами по разводу.

— Понятно, — кивает она сочувственно. — Ну что, готова к работе? Или лучше отложить знакомство с отделом на завтра?

— Нет, что вы! Я готова. Даже очень хочется отвлечься от... от всего этого.

Зульфия Мехметовна встает, берет папку с документами:

— Тогда пойдем. Покажу тебе твое рабочее место, познакомлю с коллегами.

Идем по коридору второго этажа. Здесь тише, чем в производственных цехах. Слышно только тихое гудение кондиционеров и стук клавиатур из кабинетов.

— Вот наш отдел дизайна, — останавливается она у двери с табличкой. — Небольшой, но дружный коллектив.

Заходим в просторную комнату с большими окнами. Три рабочих места, каждое оборудовано компьютером, планшетом для рисования, лампами. На стенах развешаны эскизы одежды, образцы тканей.

— Знакомьтесь, — объявляет Зульфия Мехметовна, — это Саяна, наш новый дизайнер.

За одним из столов сидит женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и яркой помадой. Она поднимается, протягивает руку:

— Руфина, очень приятно. Я здесь уже три года работаю.

— Саяна, — отвечаю, пожимая ее руку.

Из-за второго стола поднимается женщина пенсионного возраста в очках и персиковой блузке.

— Я — Мариса. Добро пожаловать в команду.

— Спасибо, — улыбаюсь.

— А вот это будет твое место, — показывает Зульфия Мехметовна на третий стол у окна. — Компьютер новый, программы все установлены. Руфина покажет, как пользоваться.

Подхожу к столу, провожу рукой по гладкой поверхности. Мое рабочее место... Впервые в жизни у меня есть собственный рабочий стол в офисе.

Зульфия Мехметовна смотрит на часы:

— Ладно, я вас оставлю. Саяна, сегодня просто осваивайся, знакомься с материалами. А завтра уже включайся в работу.

Она уходит, оставляя меня с новыми коллегами. Остаток дня проходит в изучении материалов, знакомстве с программами на компьютере.

К вечеру чувствую приятную усталость. Не физическую, а интеллектуальную. Давно не испытывала такого ощущения — что мозг работает, развивается, впитывает новое.

Выхожу на улицу, сажусь в автобус. В телефоне несколько пропущенных от родителей. Наверное, волнуются, как прошел первый день.

Звоню маме:

— Мам, я еду домой. Как дети?

— Хорошо, играют во дворе. А у тебя как дела?

— Отлично, — отвечаю и понимаю, что не лгу. — Работа мне нравится. Коллеги хорошие.

— Слава богу. А с Муратом что решили?

Настроение сразу портится:

— Придется вернуться в дом. С детьми.

— Понятно, — вздыхает мама. — Ну что же, может, так и лучше. Детям привычнее в своем доме.

Может, и лучше. Но мне страшно. Страшно возвращаться туда, где мы были счастливы. Где каждый угол напоминает о прошлом.

Объясняю по телефону требования Мурата.

— Саяна... — трубку берет папа. — Завтра утром я привезу детей к тебе домой. Мурат не хотел видеть их у нас... Ну что же, придется мне и матери немного пожить у вас.

Глава 17. Саяна

На следующий день рано утром родители приезжают вместе с детьми. Вижу по большому количеству сумок и пакетов, что папа с мамой решили задержаться надолго.

— Мам, я соскучился, — Рустам обнимает меня.

— Я тоже, милый.

Остро понимаю, что не допущу разлуку с сыном. Не отдам его Мурату.

Уже через час на пороге дома появляется муж. К счастью, сегодня он приехал без своей любовницы.

Навстречу Мурату сразу вышел папа, чтобы показать, что он здесь — и в любую минуту защитит всех нас.

Замечаю, как скривилось лицо Мурата.

— Рашид, — натянуто здоровается он с отцом. — Не ожидал вас увидеть.

— А я не ожидал, что мне придется защищать свою дочь от собственного зятя, — холодно отвечает папа.

Мурат краснеет, но сдерживается. Видно, что присутствие отца его раздражает, но он не решается открыто конфликтовать.

— Папа! — радостно кричит Малика, выбегая из кухни. Она бросается к Мурату, обнимает его за ноги.

Лицо мужа мгновенно смягчается. Он поднимает дочь на руки, целует в щечку:

— Привет, принцесса. Как дела?

— Хорошо! А где ты был так долго?

Мурат замирает, не зная, что ответить. Я вижу, как он мучительно подбирает слова.

— Я работал... Много работал, — неуверенно бормочет он, явно не решаясь сказать дочке правду.

И хотя я говорила Малике, что папа теперь будет жить отдельно, она явно не может понять этого еще. Слишком маленькая. Слишком ранимая.

Ненавижу мужа за то, что причиняет боль собственным детям.

— Мама! — Малика тянется ко мне. — А теперь папа будет жить с нами?

Еще один неудобный вопрос. Мурат ставит дочь на пол, смотрит на меня выжидающе.

— Нет, солнышко, — объясняю я мягко. — Папа будет приезжать к нам в гости.

— Как дедушка и бабушка?

— Да, как дедушка и бабушка.

Малика хмурится, пытаясь понять логику взрослых. Но потом пожимает плечами и убегает играть.

— Где Рустам? — спрашивает Мурат.

— В доме.

— Можно с ним поговорить? — при отце Мурат держится по-деловому, даже вежливо.

Киваю, хотя внутри все сжимается. Боюсь этого разговора. Боюсь, что Мурат попытается настроить сына против меня.

— Рустам! — зову я. — К тебе папа пришел.

Сын появляется в дверях. Он стоит неподвижно, смотрит на отца настороженно. Никакой радости, никакого энтузиазма.

— Привет, сынок, — говорит Мурат, приближаясь к нему.

— Привет, — сухо отвечает Рустам.

— Как дела?

— Нормально.

Мурат пытается обнять сына, но тот отстраняется. Болезненная сцена. Отец и сын стоят друг напротив друга как чужие люди.

— Рустам, — мягко произносит Мурат, — я соскучился по тебе.

Сын молчит. Он никогда не будет перечить отцу. Не скажет открыто, что обижен на него из-за предательства матери.

Мне больно за Рустама. А еще я очень сильно боюсь, что Мурат подумает, что это я настроила сына против него.

Муж вальяжно проходит в гостиную под пристальным взглядом моего отца. Присаживается на диван. Хлопает рукой по седушке, подзывая жестом сына сделать тоже самое.

Рустам покорно усаживается рядом. Мурат старается разговорить сына, но выходит не очень удачно.

— Хочешь, в выходные поедем на спортивные соревнования по борьбе? — муж подключает тяжелую артиллерию.

— Только ты и я? — решает уточнить Рустам. Наверное, боится, что и туда Мурат возьмет свою любовницу.

— Только ты и я, — голос мужа заметно смягчается.

Общение с сыном занимает у Мурата всего несколько минут. Он получил согласие от Рустама. И этого достаточно.

В моей голове проносятся страшные мысли о том, что Мурат может не вернуть мне сына после поездки. Но я старательно отгоняю их. Мы живем в современном обществе. Муж просто не пойдет на такое.

— Рустам какой-то замкнутый... Ты все-таки настраиваешь сына против меня? — перед уходом спрашивает у меня Мурат.

— Нисколько. Наш сын уже взрослый. И делает выводы сам!

— Очень на это надеюсь! — жестко говорит он и уходит.

Сложно добиться мира с человеком, который считает, что только он прав.

Каждая встреча с Муратом дается мне тяжело.

Закрываю за ним дверь и прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, руки дрожат. Почему он так влияет на меня? Почему после каждого его визита я чувствую себя выжатой как лимон?

Смотрю на часы. Снова опаздываю на работу.

Папа предлагает подвезти до фабрики. Я с благодарностью соглашаюсь.