Райгар повернул голову.

Не стал спрашивать, откуда я знаю. Не стал спорить.

— Асден! Левый склон!

Но Асден был занят у лошадей.

Я увидела, как у валуна блеснул наконечник.

— Райгар!

Он развернулся и поднял щит пламени не перед собой, а перед каретой.

Болт ударил в защиту и сгорел.

Второй стрелок в тот же миг выстрелил по нему сбоку.

И вот здесь Райгар послушал меня до конца.

Он не стал принимать удар на себя. Не стал изображать героя. Упал на одно колено, пропустив болт над плечом, и швырнул короткую дугу огня по снегу у валуна. Не в человека — в землю перед ним.

Снег взорвался паром.

Стрелок выскочил из укрытия, ослепленный, и Мерик, раненный, но еще быстрый, ударил его рукоятью меча по затылку.

— Живым! — крикнула я.

Мерик удержал второй удар.

Хорошо.

Нам нужны были ответы.

Оставшиеся нападавшие поняли, что засада провалилась. Двое бросились к лесу. Один упал от стрелы одного из людей Райгара. Второй ушел между деревьями.

Райгар хотел дернуться за ним, но я увидела, как у него подломилось плечо.

— Стоять, — сказала я.

Он остановился.

Удивительно.

Но остановился.

— Он уйдет, — произнес он.

— Зато вы не упадете лицом в снег. Сейчас мне нужен живой отец моего сына, а не героический труп.

Слова вылетели сами.

Я поняла, что сказала, только после тишины.

Отец моего сына.

Райгар тоже услышал.

Но не стал цепляться за это. Только кивнул, коротко, почти незаметно, и отступил к карете.

Хорошо.

Очень хорошо.

Потому что если бы он сделал из этих слов событие, я, возможно, ударила бы его сама.

— Состояние? — спросил он.

Я посмотрела на Нарена. Искры на его руках стали слабее. Он сидел на полу кареты, прижимаясь к моей ноге.

— Испуг. Выброс пламени. Пока без ожогов.

— Тебя?

— Ушибы. Неважно.

— Важно.

— Потом.

Он принял.

Тавия уже перевязывала Мерика. Асден связал живого стрелка и второго нападавшего, которого Райгар вытащил из кареты. Тот был без сознания, но дышал. Щитник внутри кареты умер. Первый, которого ударила Тавия болтом, тоже.

Я заставила себя не смотреть на их лица слишком долго.

Когда на тебя нападают, ты хочешь, чтобы враг исчез. Когда враг лежит на снегу и больше не дышит, тело все равно помнит: это был человек.

Но жалеть сейчас было некогда.

Я подошла к стрелку, которого взяли живым. Маску с него сорвали. Мужчина лет тридцати, с разбитой губой и серыми глазами, полными ненависти. На шее у него был такой же знак — лист с шипом.

Я показала его Райгару.

— Второй.

Он взял знак.

Лицо стало неподвижным.

— Это знак не самого Ирвента.

— Похож.

— Это знак его хозяйственного дома. Им метят людей, которые работают на его внешние поручения: перевозки, склады, закупки.

— Удобно. Если их поймают, можно сказать, что они просто служащие.

— Да.

Мы оба посмотрели на пленного.

Райгар присел перед ним.

— Кто приказал?

Мужчина плюнул ему под ноги.

— Мальчик принадлежит роду.

Райгар ударил его не сразу.

И не кулаком.

Просто наклонился ближе. В его глазах поднялось черное пламя, очень тихое, почти без света.

— Ты назвал ребенка вещью. Подумай, стоит ли продолжать.

Пленный побледнел, но упрямо сжал зубы.

— Мы служим праву.

— Чьему?

Молчание.

Я присела рядом.

— Вам сказали взять мальчика живым. А меня можно не беречь. Кто сказал?

Он повернул ко мне лицо.

— Ты не должна была выжить.

Фраза была та же.

Не похожая.

Та же самая.

Как на записке.

Тавия медленно подняла голову от перевязки Мерика.

Я почувствовала, как весь шум дороги отступил.

— Кто написал записку? — спросила я.

Пленный улыбнулся разбитым ртом.

— Поздно прятать наследника.

Райгар схватил его за ворот.

— Имя.

Мужчина засмеялся. Коротко, хрипло.

— Совет уже знает. Жрецы знают. Камень видел. Теперь ее ложь ничего не стоит.

Райгар резко отпустил его и встал.

Я увидела в его лице то, чего раньше не видела.

Не ярость мужчины.

Ярость отца.

И она была опасна.

Не для меня. Пока.

Но для всех, кто стоял рядом.

Я поднялась тоже.

— Не убивайте его.

Он посмотрел на меня.

— Он пытался забрать Нарена.

— Поэтому должен говорить.

— Он не скажет.

— Тогда скажет бумага, знак, маршрут, люди, которые знали, по какой дороге мы поедем. Мертвый он будет просто мертвым. Живой — доказательством.

Райгар сделал вдох.

Черная линия у горла дернулась.

Я видела, чего ему стоило остановиться. Видела, как пламя внутри него рвется не хуже, чем у Нарена в карете.

И все же он остановился.

— Асден, связать обоих живых отдельно. Рты закрыть. Оружие собрать. Тела не трогать до осмотра. Мерик?

— Жить буду, — прохрипел тот.

Тавия затянула повязку так, что он застонал.

— Будешь, если не станешь умничать.

— Тогда точно буду.

Асден проверил упряжь.

— Карета повреждена. До Ларна доедет, если осторожно. Но не быстро. Одна лошадь ранена.

Я посмотрела на Нарена.

Он сидел тихо. Слишком тихо. На щеках уже появился нездоровый румянец. После выброса пламени мог прийти жар. Если повезет — легкий. Если нет — судороги, страх, новый всплеск.

Ларн был дальше, чем резиденция.

И дорога впереди могла быть не единственным местом засады.

Я поняла ответ раньше, чем хотела его произнести.

— Мы возвращаемся, — сказала я.

Тавия подняла голову.

— В резиденцию?

— Да.

— Ты уверена?

Нет.

Но уверенность в таких обстоятельствах часто роскошь.

— Если поедем дальше, они нападут снова. Или начнут говорить, что я бегу с признанным наследником после нападения, которое никто не видел. В резиденции у нас есть договор, свидетели, архивные бумаги и два пленных. Это нужно использовать.

Райгар смотрел на меня.

— Я хотел предложить то же, но боялся, что ты услышишь приказ.

— Я бы услышала приказ, если бы вы сказали это первым.

Он почти улыбнулся. Совсем коротко. Не радостью — пониманием.

— Тогда это твое решение?

— Да.

— Я поддержу.

Слова были простые.

И нужные.

Не «я разрешаю». Не «правильно». Не «мы сделаем так».

Я поддержу.

На этот раз он нашел верную форму.

Мы пересадили Нарена в седельную повозку одного из людей Райгара, потому что карета была разбита слишком сильно. Я села рядом с сыном. Тавия — напротив, с арбалетом на коленях и Мериком под боком, чтобы тот не свалился от потери крови. Пленных привязали к лошадям Асдена и второго всадника.

Райгар ехал рядом, но на расстоянии. Не нависал над повозкой. Не пытался смотреть на Нарена каждую секунду. Хотя я видела, как ему этого хочется.

Сын молчал почти всю дорогу обратно.

Только у ворот резиденции он тихо сказал:

— Мама.

— Что?

— Я испугался и пламя вылезло.

— Оно не ранило нас.

— Потому что ты сказала вниз.

— Потому что ты услышал.

Он подумал.

— А он тоже услышал тебя.

Я поняла, о ком он.

Райгар ехал чуть впереди, разговаривая с Асденом.

— Да.

Нарен прижался ко мне плечом.

— Это хорошо?

Я посмотрела на спину Райгара.

На человека, который почти удержал нас властью и все же открыл ворота. Который пришел на помощь и, когда я увидела второго стрелка, не стал спорить. Который остановил себя над пленным.

— Это начало, — сказала я.

Ворота резиденции открылись еще до нашего подъезда.

Но во дворе нас уже ждали.

Слишком много людей.

Кассана стояла у ступеней главного входа. Миледа рядом с ней, бледная, с перевязанным запястьем. Ирвент чуть в стороне. Ортан у крыльца родового зала. Несколько советников. Легионеры. Слуги, которых никто не успел разогнать.