Он выглядел так, будто предпочел бы сейчас чинить крышу в метель.

— Госпожа Тавран, — сказал он. — Мне поручено передать официальный вызов.

— От кого?

Он сглотнул.

— От временного собрания Совета рода Кердан.

Тавия тихо выругалась.

Я протянула руку.

— Давайте.

Варн отдал лист.

Печать была не Райгара. Не его черный воск с родовым знаком. Здесь стояло сразу несколько малых печатей: советники, жрецы, домовая канцелярия. Все аккуратно, законно, без единой неровности.

Такие документы опаснее угроз.

Я сломала воск и прочла.

В связи с проявлением у малолетнего Нарена Таврана признаков драконьего родового дара и в целях обеспечения безопасности ребенка, рода Кердан и северной резиденции, Совет постановляет провести первичную кровную проверку происхождения в присутствии жрецов пламени, хранителя рода и законных свидетелей.

Мать ребенка, Мира Тавран, обязана явиться с мальчиком в родовой зал до заката текущего дня.

Обязана.

Вот и вся их забота.

— Нет, — сказала я.

Варн явно ожидал, но все равно побледнел.

— Госпожа...

— Мой ответ: нет.

Писарь Нертан выступил вперед. Он был сухой, аккуратный, с лицом человека, который верит в строки больше, чем в людей.

— Госпожа Тавран, отказ от первичной проверки может быть расценен как сокрытие ребенка с потенциальной кровью рода.

— Расценивайте как хотите. У меня есть кровный договор, запрещающий любые попытки установить происхождение Нарена без моего согласия.

— Совет считает, что проявление дара во дворе создало новые обстоятельства.

— Совет может считать погоду теплой, если ему так удобно. Снег от этого не растает.

Варн опустил глаза, но я успела заметить, как дернулся угол его рта. Нертан не улыбнулся.

— Речь идет о безопасности, — произнес он. — Если мальчик не обучен и не поставлен под наблюдение жрецов, он может навредить себе и окружающим.

— Вчера он спас юного дракона от собственного пламени.

— Именно это и подтверждает необходимость проверки.

— Это подтверждает только то, что мой сын помог там, где ваши наставники не справились.

Один из охранников едва заметно повернул голову. Не возмущенно. Скорее потому, что тоже видел вчерашнюю сцену и не мог отрицать.

Нертан поджал губы.

— Вы хотите сделать это вопросом личной обиды.

— Нет. Личная обида была пять лет назад, когда меня называли бесплодной по поддельным заключениям. Сейчас это вопрос права. Нарен мой сын. Проверки не будет.

— Вы не вправе единолично решать, если в нем течет кровь Керданов.

— Докажите это без его крови.

Писарь замолчал.

Варн тихо сказал:

— Лорд Кердан еще не видел постановление.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Почему?

— Он на совещании с командующими застав. Печати Совета были поставлены без него.

Так.

Значит, они поспешили, пока Райгар занят. Или пока его состояние после сеанса не позволяет держать весь двор под рукой.

— Кто инициировал постановление?

Варн помедлил.

Нертан ответил за него:

— Старший советник Ирвент Рахтар и старший жрец Ортан, при поддержке госпожи Миледы Сайрис как представительницы будущей хозяйки рода.

Я медленно сложила лист.

Миледа.

Разумеется.

После браслета. После пламени во дворе. После того, как архив показал пропажу документов.

Они не стали ждать.

— Госпожа Миледа не хозяйка рода, — сказала я. — И не имеет права решать вопрос моего сына.

Нертан произнес осторожно:

— Ее положение при дворе...

— Ее положение при дворе строится на браслете, который родовое пламя ей так и не подтвердило. Хотите, запишем это в протокол?

Варн шумно выдохнул. Писарь побледнел сильнее.

— Я лишь исполняю поручение.

— Тогда передайте ответ. Я отказываюсь. И требую, чтобы Райгар Кердан немедленно получил копию этого постановления вместе с моей письменной жалобой о нарушении кровного договора.

— Совет может вызвать вас принудительно.

Тавия шагнула вперед.

— Пусть попробует. Я давно не стреляла по жрецам, будет разнообразие.

— Тавия, — сказала я.

— Что? Я не уточнила, куда именно.

Варн, кажется, решил, что пора спасать ситуацию.

— Госпожа Тавран, я передам ответ лорду. Но прошу вас быть осторожной. В резиденции уже говорят о вчерашнем случае. Совет считает, что мальчик может быть...

— Договорите.

Он не хотел.

Но договорил:

— Наследником.

Слово упало между нами тяжело и окончательно.

Нарен за моей спиной не шевельнулся.

Я даже не обернулась, чтобы не выдать, как это слово ударило по нему.

— Совет может считать что угодно, — сказала я. — Для меня он ребенок.

Варн поклонился и ушел. Писарь задержался на секунду, будто хотел сказать еще что-то, но передумал. Охранники последовали за ними.

Я закрыла дверь.

Потом повернулась.

Нарен стоял у стола.

Бледный. Прямой. Без щепки в руках.

— Наследник — это я?

Голос у него был ровный.

Слишком ровный.

Я подошла, но он отступил на шаг.

Не испуганно. Не резко. Он просто не хотел, чтобы я сразу обняла его вместо ответа.

— Нарен...

— Это я? — повторил он.

Тавия молча отошла к окну. Дала нам пространство.

Я опустилась на стул, чтобы не стоять над сыном.

— Они так думают.

— А ты?

— Я думаю, что ты мой сын.

Он нахмурился.

— Ты опять не отвечаешь.

Да.

Я опять делала то, что ненавидела во взрослых, когда была ребенком в другой жизни. Обходила правду, потому что она казалась слишком тяжелой для маленьких плеч. Но Нарен уже нес ее, хотел я этого или нет.

— Ты хочешь знать, кто твой отец, — сказала я.

Он кивнул.

— Да.

Слово было тихим.

Я посмотрела на его лицо. На серые глаза, темные волосы, упрямый подбородок. На мальчика, которого я пять лет защищала от имени человека, вошедшего в нашу жизнь слишком поздно.

— Твой отец жив, — сказала я. — Он дракон.

Нарен не моргнул.

Наверное, часть его уже знала. Дети часто узнают правду раньше, чем взрослые решаются ее произнести.

— Это Райгар?

Я сжала пальцы на коленях.

— Да.

Тавия у окна не двинулась.

В доме стало очень тихо. Даже огонь в печи будто горел ровнее, осторожнее.

Нарен смотрел на меня долго.

— Он знал про меня?

Вот вопрос, от которого зависело все.

Я могла бы сказать просто: нет. И это было бы правдой.

Но не всей.

— Когда он изгнал меня, он не знал, что я беременна.

— А потом?

— Потом я не сказала.

— Почему?

— Потому что боялась, что у меня тебя заберут. Потому что его род уже однажды решил, что я не имею значения. Потому что я не знала, поверит ли он мне. И потому что злилась так сильно, что не могла даже думать о том, чтобы просить у него помощи.

Нарен молчал.

Я заставила себя продолжить:

— Но главная причина — страх. Я боялась за тебя.

— Он плохой?

Этот вопрос уже звучал вчера. Но теперь все было иначе.

Вчера Райгар был человеком, который сделал мне больно.

Сегодня он стал отцом.

— Он поступил плохо, — сказала я. — Очень плохо. Он поверил людям, которым не должен был верить. Он привел Миледу. Он подписал мое изгнание. Это правда.

— А другая правда?

Я почти закрыла глаза.

Он снова был слишком точен.

— Другая правда в том, что его тоже обманывали. Это не снимает с него вины. Но делает всю историю сложнее.

Нарен опустил взгляд.

— Я должен его любить?

— Нет.

Ответ вышел быстрее любого раздумья.

Сын поднял глаза.

— Не должен?

— Любовь не требуют по крови. Никто не может приказать тебе любить человека, даже если он твой отец.

— А говорить с ним?

— Только когда сам захочешь. И только если я буду рядом, пока ты не решишь иначе.

Он сел на край стула.