Я резко втянула воздух и едва не отняла руку.

— Мира? — голос Тавии прорезал шум. — Что видишь?

Я заставила себя держать контакт.

— Позже.

— Рука темнеет.

— Дай соль.

Тавия поднесла сосуд ближе. Я направила туда остаток верхнего слоя. Соль зашипела, почернела, поднялся резкий запах жженого металла.

Райгар застонал.

Не громко. Но этого хватило, чтобы я поняла: боль дошла до девяти.

— Хватит, — сказала Тавия.

— Еще один узел.

— Нет.

— Если не сниму, он задохнется ночью.

— Тогда быстро.

Я перехватила его ладонь.

Не собиралась. Но повреждение пошло по линии старой связи, и без второго контакта я не удержала бы направление. Его пальцы сразу сомкнулись вокруг моих.

Слишком крепко.

— Слабее, — сказала я.

Он разжал хватку.

— Прости.

Слово ударило неожиданно.

Не как большое извинение за прошлое. Просто за пальцы, за боль, за то, что сжал сильнее. Но именно поэтому оно прозвучало честно.

Я не ответила.

Работала.

Второй узел сидел у ключицы. Когда я потянула его, связь между нами открылась шире, и в комнату будто вошел другой воздух. Я почувствовала не мысли Райгара, нет. Только силу, которой когда-то касалась через брачную клятву. Она была повреждена, но все еще узнавала меня.

Пламя откликнулось.

И вместе с ним поднялась память.

На этот раз не моя.

Большой зал после Совета. Райгар стоит у окна. В руке мое кольцо. Миледа говорит что-то за спиной. Он не отвечает. Потом сжимает кольцо так, что металл впивается в кожу.

Картинка исчезла.

Я разорвала контакт сама.

Райгар резко сел, но Тавия мгновенно прижала его плечо обратно.

— Лежать.

— Что с ней?

— Не тебе командовать. Лежать, сказала.

Я сидела на полу.

Не помнила, как оказалась там. Левая рука горела до локтя. Правая все еще чувствовала тепло его пальцев. В груди было пусто, как после долгого бега.

— Вода, — попросила я.

Тавия поднесла чашку к моим губам.

Я сделала несколько глотков.

— Сеанс окончен.

Райгар попытался приподняться снова.

— Ты побледнела.

— А вы перестали кашлять кровью. Поздравляю, мы оба заметили очевидное.

Тавия бросила на меня взгляд.

— Еще шутишь. Значит, жить будешь.

Я медленно поднялась. Ноги держали плохо, но держали. Подошла к столу и записала: верхняя печать вскрыта частично, давление с горла снято, повреждение глубже ожидаемого, присутствуют следы ритуального запирания.

Рука дрожала.

Я ненавидела это.

Райгар смотрел на меня с кушетки. На груди черные линии не исчезли, но у горла стало чище. Дыхание ровнее. Боль меньше.

Я спасла ему ночь.

И увидела то, что теперь не смогу забыть.

Беременность нужно исключить из заключения.

Я не знала, было ли видение точной памятью. Магия иногда показывает не событие, а след. Но след был слишком ясным.

Ирвент.

Жрец.

Заключение.

Кассана, чье имя звучало рядом с чашами.

Комната качнулась снова, но я удержалась за стол.

Райгар сел, уже осторожнее.

— Что ты увидела?

— Не сейчас.

— Это касалось твоего дела?

Я посмотрела на него.

Сказать? Прямо сейчас? Пока он ослаблен, пока Тавия рядом, пока правда горячая?

Нет.

Слишком рано. Видение не доказательство. Если я брошу обвинение без бумаги, они назовут это побочным эффектом сеанса. Миледа улыбнется. Ирвент пожмет плечами. Жрецы скажут, что изгнанная женщина видит то, что хочет видеть.

Мне нужны документы.

— Я сказала: не сейчас.

Он хотел возразить.

В дверь постучали.

Тавия сразу взяла нож со стола.

— Кто?

— Миледа, — ответил мягкий голос из коридора. — Я принесла укрепляющий отвар для Райгара. Мне сказали, ему стало хуже.

Райгар закрыл глаза.

Я тихо рассмеялась. На этот раз без веселья.

— Как быстро здесь носят слухи.

Миледа не стала ждать приглашения. Дверь приоткрылась, и она вошла с серебряным подносом в руках.

Формально — забота. На лице тревога, в движениях сдержанная мягкость, платье светло-серое, почти скромное. И браслет на запястье.

Но она увидела нас.

Райгар на кушетке без рубахи. Черные линии на груди, часть которых стала светлее. Я рядом со столом, бледная, с обожженной рукой. Тавия между нами и дверью, как плохо скрытая угроза.

В глазах Миледы мелькнуло понимание.

Пламя откликнулось на меня.

И она это увидела.

— Я помешала? — спросила она.

— Да, — сказала я.

Она улыбнулась.

— Простите. Я беспокоилась.

— О Райгаре или о том, что лечение началось без вас?

Поднос в ее руках остался неподвижным. Хорошая выдержка.

— Госпожа Тавран, вы в нашем доме. Здесь принято уважать тех, кто заботится о главе рода.

— Я в гостевом доме по кровному договору. А сейчас в лекарской комнате как целительница. Здесь принято не входить без разрешения, особенно с неизвестными настоями.

— Неизвестными? — Она чуть подняла брови. — Это состав придворных лекарей.

— Именно поэтому он не подойдет.

Тавия кашлянула.

Райгар наконец сел окончательно и взял рубаху.

— Миледа, выйди.

Она повернулась к нему.

— Я только хотела помочь.

— Я сказал — выйди.

Впервые за все время ее улыбка сломалась.

Ненадолго. Миг — и лицо снова стало мягким.

— Конечно. Я рада, что тебе лучше.

Она поставила поднос на край стола.

Я сразу взяла его и протянула обратно.

— Заберите.

— Отвар может пригодиться.

— Все, что может пригодиться, я приготовлю сама.

Наши пальцы на миг коснулись края подноса. Браслет на ее запястье вдруг потемнел.

Не сильно.

Но я увидела.

И Миледа тоже.

Она быстро убрала руку.

— Как пожелаете.

Когда дверь за ней закрылась, Райгар тихо сказал:

— Она не должна была входить.

— Но вошла.

— Я разберусь.

— Не разбирательство нужно, а запрет. Письменный. С печатью. Миледа Сайрис не входит в мои рабочие комнаты, не приносит еду, не присылает лекарей, не подходит к Нарену.

— Будет сделано.

Я посмотрела на него внимательно.

Он не спорил.

Не пытался объяснить, что Миледа имеет положение при дворе. Не говорил о приличиях. Не защищал ее.

Пять лет назад мне бы хватило этого, чтобы придумать надежду. Сейчас хватило только на один вывод: он учится там, где ему выгодно выжить.

— Отдыхайте, — сказала я. — Через три часа проверю состояние. До вечера никакого оборота, алкоголя, жрецов и героических совещаний.

— Героических?

— Да. Это когда мужчина едва сидит, но считает нужным идти командовать, чтобы никто не подумал, что он слаб.

Тавия довольно кивнула.

— Хорошее определение. Запишу.

Райгар смотрел на меня, и в его взгляде впервые за день появилась усталая тень почти улыбки.

— Я постараюсь не быть героем три часа.

— Постарайтесь лучше.

Мы вернулись в гостевой дом ближе к полудню.

Нарен встретил меня у двери. Тавия, уходя за мной в лекарскую комнату, оставила его с Нерис, но, судя по бледному лицу служанки, сын молчаливо смотрел на нее все время так, что бедная девушка не рискнула даже пошевелиться лишний раз.

— Ты пахнешь темным огнем, — сказал он вместо приветствия.

Я опустилась перед ним.

— Но он меня не укусил.

Нарен взял мою обожженную руку и внимательно осмотрел.

— Немного укусил.

— Совсем немного.

Он не поверил, но спорить не стал.

Тавия отправила Нерис за горячей водой, потом закрыла дверь и наконец дала себе сказать то, что сдерживала весь путь.

— Ты видела прошлое.

Я села за стол.

— Да.

— Чье?

— Мое. Наверное. И немного его.

— Что именно?

Я рассказала. Коротко. Без лишних подробностей. Чаша с настоем. Имя Кассаны. Ирвент у стола. Фраза о беременности.

Тавия слушала, не перебивая. Нарен сидел рядом и гладил моего деревянного дракона по кривому крылу.