Ника видела происходящее другими глазами. Резкими вспышками она видела бесов, грязь, зловоние, все пространство было в пятнах человеческих отходов. Прямо перед ней появилось чудовище, одетое в лохмотья, на его руки капала его собственная кровь.

Слезы лились по щекам от отвращения, страха и ужаса. От омерзения она не могла шевелиться, руки и тело были словно парализовало. Все, что у неё осталось — это голос.

Над ее лицом уже держали графин с кипящей водой, вот-вот опрокинут. Она видела направленный на неё кипяток и видела, как веселились все вокруг.

— По-хорошему прошу, не надо, — мольба только вызвала ещё большее веселье.

— Сейчас позабавимся, — во взгляде обидчиков светилось только предвкушение потехи, — посмотрим, какая ты под кожей!!! Ха- ха!!!

Ещё секунда и кипяток прольётся на лицо Ники.

— Твари! Пошли вон от меня! Чтоб вы вернулись туда, откуда пришли! Мерзость! Валите к отцам своим, кто породил вас! Заклинаю! — Ника стала представлять, как этот же кипяток опрокидывается на девушку и беса. Перед её взглядом предстала картина, как они корчатся от боли. И уже на яву в нос ударил запах варёной плоти. Захваты ослабли и Ника упала на пол.

Она чувствовала, что её начало подворачивать от вони. Перед глазами проступила белая пелена, в ушах шумело. Она из последних сил старалась остаться в сознании, сосредоточившись на своих руках. Звон в ушах был сродни пытке, вызывал чувство тошноты. Казалось, даже время остановилось.

По коридору Академии раздался истошный вопль.

А следом все, кто был рядом, кинулись в аудиторию.

В лекторском классе царил хаос. Часть студенток без сознания лежали на полу, словно сломанные куклы. Ещё одна часть прятались у окна или за трибунами, боясь пошевелиться.

Ника стояла на четвереньках. Видно было, что девушка не в себе: ее тело светилось серебристым цветом, глаза затянуты белой пеленой, она монотонно бубнила под нос проклятия.

— Ника, очнись! Ника! — Профессор Кликс старался достучаться до девушки. Его крик пробивался до сознания сквозь шум и эхо помех, будто из далека. — Ну же, иди на мой голос!

Ника с трудом моргнула. Во взгляде промелькнула осознание.

— Давай, я помогу, все хорошо, все в порядке! — аккуратно успокаивал ничего не понимающую девушку профессор.

Он аккуратно уложил ее. Взгляд девушки стал фокусироваться. Она увидела испуг на его лице, а вокруг хаос из тел.

— Не смотри, всё не так страшно, — он же держал у головы примочку, пытаясь остановить кровь, сочившуюся из раны.

Вокруг суетились преподаватели и лекари. В лекторском классе были видны следы рвоты, крови, в воздухе чувствовался запах пота и тухлого мясо.

Из-за дверей выглядывали студенты и любопытные зрители.

Вбежавшая в аудиторию Мортимора застыла в ужасе. Место учёбы выглядело как побоище.

— Профессор Кликс, что за... — речь ректора оборвалась от открывшейся картины. Мортимора не могла подобрать слов от увиденного, — Что здесь произошло? Сколько учениц пострадали... Кто?

— Десять, вроде десять. Лекция закончилась. Я вышел из аудитории. Через минут пять увидел, как Тиния бежала в панике по коридору. Она кричала, что с новенькой затеяна драка и Ифира пострадала. Я отправил её за лекарем и вами, а сам побежал сюда. Когда пришёл, студенты уже корчились в муках боли, а Ника... тише, — вместе с рассказом профессор вытирал кровь с лица Ники, успокаивая её, — она в бреду отправляла всех туда, откуда они пришли. Лицо залито кровью, одежда разорвана. Я попытался чуть успокоить её. Ещё несколько секунд назад вокруг чувствовалась энергия. Я такое раньше не встречал.

К профессору Кликсу подошли два студента целителя.

— Профессор, мы можем унести Нику в лечебный корпус и окажем ей помощь.

Профессор позволил им уложить девушку на носилки. Под общие взгляды зевак её, как и других, унесли из аудитории. Мортимора последовала за ними.

В лечебном корпусе все суетились. Профессор Лекари осматривала каждого, назначая лечение камнями и артефактами. В основном направляя энергию на восстановление физической формы и предотвращение утечки жизненных сил. Осмотры и первая помощь заняли около часа. Всем пострадавшим было назначено лечение.

Профессор Лекари, маг по артефактам, восстановлению и целительству, сидела за столом, руками прикрыв лицо. Мортимора тихо зашла к ней в кабинет, присела в кресло.

— Лекари, что скажешь? — Мортимора задала вопрос прямолинейно.

— Я такого давно не видела. Нет, пожалуй, я такого никогда не видела, — задумчиво выдохнула профессор. — Ифире и её силам нанесён большой вред. Её родовой бес пострадал. Ника фактически отделила родового беса от ведьмы и сейчас он не служит ей. Необходим отдельный призыв для нового служения. А чтобы призвать родового беса и привязать его — это... Хотя что я тебе рассказываю — ты и сама знаешь. Это и отдельный ритуал, и отдельный контракт, и отдельная плата. Скорее всего откат за преждевременный разрыв контракта уже весь род почувствовал. Дальше, Кипира — та, что очень активно попыталась навредить Нике — она в тяжёлом состоянии. Её тело не пострадало, но я не чувствую ее ауру, будто речь идёт об оболочке. И её силы ведьмы, нужна сфера, чтобы определить, есть ли ещё эти силы в принципе. Все другие пострадали меньше, но что-то вытягивало их энергию. С трудом удалось остановить эту утечку. Восстановятся они или нет, неизвестно.

— Пострадало девять ведьм, и двое в тяжелейшем состоянии. А Ника, её состояние?

— Переломы рёбер, небольшие раны, ссадины и синяки, сотрясение. У линии волос пришлось сделать шов. Энергетически восстановить кожные покровы не получилось. К ней вообще не подключается энергия восстановления.

Мортимора присела на свободный стул и устало закрыла глаза.

— Как она смогла так поступить? Это невозможно. Лишить силы за одно касание. Причем так координально. Ифире придётся учиться жить заново. Она одна из одних перспективных ведьм.

— Была, — уточнил Лекари. — Теперь освобождена от силы. Если хочет, может вновь заключить сделку. Вопрос, захочет ли...

— А оболочка?

— Как это объяснить, не знаю. А тебе, Мортимора, ещё и с родителями объясняться.

— Радует, что они сами инициировали. В уставе Академии написано чётко, что зачинщики драки самостоятельно несут бремя последствий, — вслух проговорила мысли Мортимора.

— Только это и беспокоит? — выразительно посмотрела Лекари, — но ты права. Драку начали они.

— Мы недооценили Нику. А ведь в письме ее покровитель написал "редкий талант". Так в чем её сила, а? При взаимодействии с темной ведьмой она воздействует прямо на внутреннего демона? Так?

— Не знаю. Без дозвола определять, кто она — не буду. Но учить ее обязательно необходимо. Твоя недоработка, Мортимора.

— Лекари, виноваты ученицы с их желаниями, а не я. Нике ещё простительно, а вот юным ведьмам — нет.

На следующий день школу атаковали обеспокоенные родители. Все они получили на почту письма о произошедшем с требованием возместить ущерб Академии. Основной удар принял на себя помощник Мортиморы — Феликс. Именно ему пришлось объясняться, как так получилось, что одни из перспективных ведьм лишились сил, а родители за это должны ещё и заплатить.

Сама Мортимора сегодня спешно покинула Академию. Она направлялась в лечебницу к мастеру Магибусу.

В кабинет главного целителя она ворвалась как ураган.

— Как ты мог, — крик Мортиморы разнёсся набатом ещё до того, как за ней закрылась дверь. Прямо с порога Мортимора кричала, — Ты знаешь, что она натворила?

— Что с Никой? — беспокойно уточнил мастер.

Мортимора выдохнула. После медленно рассказала о произошедшем. Спокойствие давалось ей нелегко. Местами она начинала активно жестикулировать и кричать, потом сбавляла тон, но через минуту начинала сначала.

— Магибус, пострадало ДЕВЯТЬ учениц.