— К счастью, нет. — Мари крестится, словно в церкви. — Но сейчас сезон родительских собраний. Мой личный филиал ада.
— Я за то, чтобы выпить, — легко соглашается Брайан. — Тут неподалеку есть отличная забегаловка. Ты с нами, Майя?
Я качаю головой, перелистывая блокнот на нужную страницу.
— После занятий я еду на игру «Рысей». Может, на следующей неделе?
Мари задумчиво покусывает кончик ручки, наклонив голову:
— Никогда бы не подумала, что ты увлекаешься спортом.
— Спортивными романами — да. Самим спортом… не особо, — со смехом признаюсь я. — Но мой парень играет на профессиональном уровне, так что я стала хоккейной болельщицей за компанию.
Брайан и Мари застывают, уставившись на меня с разинутыми ртами, после чего начинается шквал вопросов наперебой. Пока они перебивают друг друга, я вжимаюсь в стул и поднимаю ладони вверх. Я иногда забываю, что профессиональные спортсмены считаются знаменитостями. Я никогда не задумываюсь о популярности Коула, пока мы не выбираемся куда-нибудь поужинать и официант или человек за соседним столиком не просит автограф, или когда мы выгуливаем Гуся и каждый встречный оборачивается нам вслед.
— С кем ты встречаешься? — требует ответа Мари, и ее каштановые кудряшки-пружинки бешено подпрыгивают. — И почему мы узнаем об этом только сейчас?
— Мне хотелось бы верить, что во мне есть масса куда более интересных вещей, чем то, с кем…
— Спорю, это Кэмерон Дэвис, — перебивает она меня. — Я права? В нем есть этакая притягательная хмурость. Это чертовски сексуально.
Я прижимаю руку к груди и хохочу. Коул это просто возненавидит.
— Нет, я встречаюсь не с Кэмом. Мой парень — Николас Берретт.
Немного непривычно называть его Николасом, ведь я всегда знала его только как Коула. И так же непривычно называть его своим парнем, потому что он превзошел все то, чем, как я думала, должен быть парень. То, что у меня было с Джошем и другими мужчинами, с которыми я встречалась, просто смехотворно. Да, отчасти это моя вина, потому что я, вероятно, так и не дала им шанса стать для меня кем-то большим, но даже если бы и дала, они ни за что не смогли бы подарить мне те чувства, которые дарит Коул. С ним кажется, будто мое имя — это молитва, а моя улыбка способна разогнать любые тучи.
— Ты встречаешься с Николасом Берреттом. — Мари медленно моргает и снова крестится. — Охренеть, Майя.
Брайан тихо свистит под нос:
— Ты обязана сводить нас на игру.
Пока он фантазирует, как превратить матч «Рысей» в писательское задание или упражнение, я достаю телефон, чтобы ввести Коула в курс дел.
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Брайан и Мари хотят прийти на игру!
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Я могу подумать об этом. Хотя все зависит от того, знает ли Брайан, что я твой парень?
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Мари думала, что это Кэмерон. Хаха. Но да, он знает.
ㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Прогнорирую первую часть. А он также знает, что я единственный, кому позволено видеть тебя голой?
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Ревность тебе в каком-то смысле идет.
ㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Не так сильно, как то, когда ты стоишь на коленях и сосешь мой член.
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Не против, если я использую эту реплику в одном из своих писательских набросков? Думаю, это добавит сюжету перчинки.
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Как такое возможно, что твое откровенное игнорирование моего пошлого сообщения заводит меня сильнее, чем если бы ты ответила по существу?
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Магия. До встречи!
На коленях и сосущей твой член буду именно я… на случай, если это было не совсем понятно.
ㅤㅤㅤㅤ
Едва я успеваю убрать телефон в кубышку сумки, как в аудиторию величественно заходит Джейден. Подол их1 юбки шуршит по полу, пока они идут к столу, расположенному перед старой классной доской. Хлопнув один раз в ладоши, они приветствуют нас:
— Прошу прощения за опоздание. Давайте сразу перейдем к делу.
Я яростно строчу заметки, слушая лекцию о том, что эффективное писательское мастерство строится на осознанном выборе слов, и лишь изредка прерываюсь, чтобы не свело пальцы. В такие моменты я завидую амбидекстрии Коула. Могу подтвердить, что он одинаково талантливо владеет обеими руками как на льду, так и за его пределами.
Во второй половине занятия мы разбиваемся на небольшие группы для письменного упражнения. Мари спорит с Брайаном о том, может ли использование «эм» в диалогах идти тексту на пользу, когда Джейден подзывает меня к своему столу.
У меня сердце уходит в пятки. Хотя я и понимаю, что на занятиях, которые посещаю исключительно по собственному желанию, вряд ли можно попасть в неприятности — да и повода я никакого не давала, — это не уменьшает моего волнения. Мари называет это «синдромом отличницы».
Кожа вокруг губ Джейден собирается в морщинки от улыбки. Они ведь не стали бы улыбаться, будь у меня проблемы, верно?
— Майя. Я только что закончил читать твой короткий рассказ с прошлой недели и должен сказать, что я весьма впечатлен.
Мои щеки вспыхивают, а сердце тяжело бухает в груди.
— Правда?
Нашим единственным условием было то, что в рассказе член королевской семьи должен произнести фразу «гребаный идиот» в эфире национального телевидения. Я понятия не имею, откуда они берут такие сюжеты, но это действительно подстегнуло мою творческую фантазию. Стоило мне взяться за перо — а точнее, занести пальцы над клавиатурой, — как история полилась из меня сама собой. Я еще никогда не заканчивала задание так быстро.
— Да. Думаю, тебе стоит продолжить работу над этой темой.
— Но это же короткий рассказ.
Отличный способ констатировать очевидное, тупица.
— Это не значит, что он не может перерасти во что-то большее. Поищи элементы своей истории, которые могли бы выиграть от более детального описания или проработки, — советует Джейден. — Добавь новых персонажей. Это твоя история, так что тебе решать, в каком направлении она двинется. Подумай об этом.
— Я подумаю, — соглашаюсь я с улыбкой.
Когда я возвращаюсь на свое место, Брайан бросает на меня вопросительный взгляд, но он слишком увлечен тем, чтобы одержать верх в споре, чтобы расспрашивать.
Весь оставшийся практический разбор мои мысли витают где-то далеко: я прокручиваю в голове слова Джейден, пытаясь осмыслить этот совет.
Я написала этот рассказ на следующий день после знакомства с семьей Коула. Та искренняя поддержка и безусловная любовь, с которой они относятся друг к другу, вытащили на поверхность часть затаенной грусти, связанной с моим детством. Мне нужна была отдушина для уныния, которое, как мне казалось, я давно похоронила, и я выплеснула все свои эмоции в писательское задание.
Судя по всему, это принесло свои плоды.
Как только занятие заканчивается, я вызываю такси и направляюсь к «Airwave Arena». Всего пять месяцев назад я впервые пришла на хоккейный матч, а теперь лавирую в толпе как заправский эксперт. Найти VIP-ложу больше не составляет труда, и Хэнк — он же дворецкий Бэтмена — встречает меня приветливой улыбкой. Единственной неожиданностью оказывается Кеннеди, которая сидит в мягком кресле, закинув ноги, как в своем личном кабинете.
— Эм, привет, — приветствую я ее, снимая пальто. — Я думала, ты придешь только ко второму периоду.
Она подскакивает с кресла, как чертов кенгуру, и заключает меня в объятия.
— Боже! Я закончила возиться с доставкой на мероприятие раньше, чем планировала, так что вот она я. Повезло тебе. Господи, кажется, мы не виделись целую вечность.
— Прошло пять дней, — напоминаю я ей. — И мы созванивались по видеосвязи вчера.
— Как я и сказала, прошла вечность.
— Королева драмы, — смеюсь я, вырываясь из ее объятий. За те тридцать минут, что мы висели на телефоне, у нее дома дважды сработал датчик дыма. — Это ведь ты напекла больше печенья, чем делают на шоу «Лучший пекарь Британии» за целый сезон.
