Глава 14

Коул

Команда завершает этот год наилучшим образом — победой над одним из наших главных соперников. Именно поэтому Логан глушит шоты текилы так, словно находится в мексиканском отеле «все включено». Именно поэтому рубашка Кэма полностью расстегнута, выставляя на показ его татуированный торс. И именно поэтому Эриксон умудрился порвать штаны сзади, когда слишком низко опустился в танце.

Гремучая смесь из электронной музыки, хип-хопа и поп-хитов, убойные коктейли и атмосфера злачного бара в сочетании с элитным декором — неудивительно, что этот клуб притягивает знаменитостей и инфлюенсеров как магнит. Можно было подумать, что парни из команды поумерят свой пыл, учитывая количество направленных на нас телефонных камер, но их это вообще не колышет. И я, пожалуй, не могу их винить.

Мы устроились за столом прямо возле диджейского пульта и танцпола, но вместо того, чтобы праздновать победу или наслаждаться моментом, я то и дело проверяю телефон, проверяя, не ответила ли Майя на мое сообщение.

ㅤㅤㅤㅤ

Коул Берретт:

Как там караоке? Грэмми в ближайшее время не предвидится?

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Никто не споет Тейлор Свифт лучше самой Тейлор Свифт, Коул. Не говори глупостей.

Но должна признать, «All Too Well» выходит у меня весьма недурно.

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Коул Берретт:

Десятиминутная версия?

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Тот факт, что ты в курсе про десятиминутную версию Тейлор, мгновенно превратил это невинное сообщение в самое настоящее секс сообщение.

ㅤㅤㅤㅤ

Коул Берретт:

Я старался. ;)

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Мне пора бежать, буду на бэк-вокале в «Bohemian Rhapsody». Развлекайся там со своими стриптизершами!

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Коул Берретт:

Я в обычном клубе, а не в стрип-баре.

Но даже если бы это был он, я бы все равно предпочел пойти с тобой в караоке.

ㅤㅤㅤㅤ

Майя Сильвер:

Ну еще бы. Я ведь просто потрясающая.

ㅤㅤㅤㅤ

В меня врезается чье-то изящное тело, и я оказываюсь лицом к лицу с рыжеволосой девицей, которая последние полчаса буквально пожирала глазами мою ширинку с противоположного конца танцпола. Ее лицо кажется мне смутно знакомым, но я никак не могу вспомнить, где ее видел. Скорее всего, дело в том, что она похожа примерно на каждую девушку в этом заведении — короткая юбка, кроп-топ и далее по списку. Не мне судить, но это место подпитывает абсолютно все стереотипы о лос-анджелесских блогерах.

— Привет. Не хочешь составить компанию? — от ее хриплого голоса по коже пробегает мороз, этот звук напоминает скрежет ногтей по классной доске.

Приподнятое настроение, державшееся после последнего сообщения Майи, моментально улетучивается, и я натягиваю на лицо нечто похожее на вежливую улыбку. Мне это неинтересно, но и откровенно игнорировать ее я не могу, я все-таки не настолько мудак.

— Если хочешь, присаживайся.

— Спасибо, — она постукивает блестящими ногтями по своим чересчур пухлым губам. — Что пьешь?

От этого вопроса внутри меня зарождается смешок. И дело вовсе не в этой девушке, просто я невольно вспомнил тот раз, когда сам задал Майе точно такой же вопрос в нелепой попытке завязать разговор.

Рыжая, без сомнения, приняв эту улыбку на свой счет, собственнически опускает ладонь мне на руку, будто имеет на это полное право. Месяца четыре или пять назад такое внимание мне бы польстило. Сейчас же это слегка раздражает.

— А я пью мартини с “Grey Goose” и лимонным цедрой, — тянет она, наклоняясь так близко, что ее дыхание обжигает мне ухо. — Экстра грязный.

В клубе может быть сколько угодно шумно, но двусмысленный намек в ее голосе все равно звучит предельно отчетливо. Она ждет от меня ответа, скорее всего, какого-нибудь комментария о том, что я люблю секс точно такой же, как ее напиток, но мои губы остаются плотно сжатыми.

— Я Рони, — представляется она.

Если она рассчитывает, что это имя мне о чем-то говорит, то ее ждет жестокое разочарование.

— Приятно познакомиться. Я Николас.

— Я знаю, кто ты, — хихикает она и игриво сжимает мое предплечье. — То видео с тренировки, которое ты сделал для Adidas, просто потрясающее.

— Спасибо.

Она зубами снимает оливку со шпажки, призывно хлопая ресницами.

— А какой предтренировочный комплекс ты используешь?

Я непонимающе хмурюсь. Она серьезно пытается склеить меня, расспрашивая о моей предтренировочной рутине? Мне требуется куда больше сил, чем хотелось бы, чтобы просто не хмыкнуть от такой нелепости.

— Да всего понемногу.

— Если ищешь что-то новенькое, я тут как раз запустила собственную линейку сывороточного протеина, — объявляет она. — Называется «Ripped by Roni».

Следующие десять минут и тридцать четыре секунды Рони во всех красках расписывает мне свой жизненный путь от вегасской стриптизерши до фитнес-блогерши с личным брендом спортивных добавок. Все это время я мысленно изобретаю способы инсценировать собственную смерть. Мне даже не нужно смотреть на состав, чтобы понять — я к ее продукции и на пушечный выстрел не подойду, особенно после того, как она заявляет, что их самый популярный вкус — это банановый хлеб.

Когда один из моих товарищей по команде прерывает эти излияния, чтобы попросить ее сфотографироваться, я тут же пользуюсь удачным моментом и ускользаю. Рядом с Кэмероном как раз оказывается свободное место, и я быстро пересаживаюсь туда, даже не думая о том, почему эта искусственная кожа на диване такой липкая.

— Она же чертовски горяча, — бросает он, кивая в сторону Рони. — Вообще не в твоем вкусе?

— Абсолютно.

Кэм выпускает низкий свист.

— Обалдеть. Похоже, Майя тебя уже окончательно приручила.

— Ага, — признаю я без единой капли стыда. Майя — прекрасная загадка, и я бы с огромным удовольствием потратил всю жизнь на то, чтобы ее разгадать. Она открытая, но в то же время осторожная. Игривая, но серьезная. Сильная, но такая ранимая. Независимая, но крепко привязанная к тем, кто ей дорог. Общительная, но при этом стопроцентный домосед. Она вытащила наружу ту мою легкую, спокойную сторону, которую, как мне казалось, я уже давно потерял. И судя по той искре, что вспыхивает между нами, я ни секунды не сомневаюсь — секс у нас будет просто умопомрачительный.

— Тебе нужно срочно переходить к решительным действиям, Берретт, пока ты не заработал себе жуткий застой в яйцах.

С глухим хмыканьем я отмахиваюсь от его подколов по поводу моих слишком интимных отношений с ладонью. С Майей мне нужно гораздо больше, чем просто красивые, глянцевые моменты. Я хочу делить с ней и неудачные дни, и горькие слезы, и стервозное настроение. И если для этого придется подстраиваться под ее темп и дрочить вместо того, чтобы трахать ее до беспамятства — что ж, значит, так я и буду делать.

— Ладно, — произносит Кэм, поднося стакан к губам. — Тут до меня один слушок дошел.

— Насчет?

— Насчет «Дьяволов».

Мои уши мгновенно навостряются, прямо как у Гуся, когда я произносил слова «гулять» или «мяч».

— И что там у них?

— Поговаривают, Роджерс собирается повесить коньки на гвоздь сразу после плей-офф, — он поворачивается ко мне, изогнув бровь. — У него жена только что родила близнецов, да и вращательная манжета плеча, похоже, требует еще одной операции.

— Мэдофф его не потянет, — я качаю головой. — Им придется провернуть обмен… — я осекаюсь, когда до моего сознания наконец доходит смысл его слов.

Мой контракт с «Рысями» включает в себя пункт о запрете на любые перемещения. Никаких обменов без моего личного согласия. Такую защиту просто так направо и налево не раздают, я ее заслужил. За те четыре года, что я провел в составе команды, несколько предложений действительно всплывало. Я выслушивал условия, конечно, но переходить в другой клуб посреди сезона, когда ты уже оставил здесь столько крови, пота и слез, всегда казалось мне неправильным. К тому же обменять игрока моего уровня — задача не из легких, один только потолок зарплат может стать непреодолимым препятствием. И я прекрасно знаю себе цену — чтобы уравновесить эту чашу весов, потребуется куда больше, чем один игрок и право выбора на драфте.