Софи беспечно пожимает плечами.

— Ты ведь изучала креативное письмо в колледже, разве нет?

— Был всего один курс, но в нашем учебном заведении даже не было такой отдельной специальности, — я принимаюсь увлеченно теребить край своего вязаного свитера, пряча взгляд. — Я безумно хотела поступить в Северо-Западный или в Колумбийский университет, потому что у них одни из лучших писательских программ во всей стране. Но мне нужно было думать об Эллиотте и Аве, так что остаться дома казалось куда более разумным решением. В Бостоне, к счастью, тоже полно отличных учебных заведений, — я с силой выдавливаю из себя улыбку. — Так что нельзя сказать, что я принесла свое образование в жертву или вроде того.

— Ты потрясающая сестра, — мягко произносит она. — И ты станешь еще более крутым писателем, как только сходишь на эти курсы. В этом ведь и заключается весь смысл, понимаешь, развиваться, расти над собой и вся эта чепуха. Я вот в прошлом году ходила на занятия по стеклоделию и осталась в полном восторге.

— Серьезно?

— Ага. Когда я только переехала в Бостон, у меня здесь вообще не было знакомых, поэтому я записалась сразу на несколько разных курсов, чтобы с кем-то сойтись. Из меня, конечно, получился абсолютно хреновый мастер по работе с расплавленным стеклом, но зато я нашла там пару хороших друзей, да и вообще было весело попробовать что-то новое.

— То есть в ближайшее время ты не планируешь открывать свой магазинчик на «Etsy» и продавать там замысловатые стеклянные скульптуры?

— Боже упаси, нет, конечно, — хохочет она. — Я тут показала Кэмерону вазу, которую сама смастерила, так он на полном серьезе принял ее за бонг.

Я умудряюсь поперхнуться кофе, болезненно морщась от того, как обжигающая жидкость обжигает заднюю стенку горла.

— Звучит весьма интригующе.

— Кстати, раз уж мы заговорили о моем брате, — продолжает она с абсолютно невозмутимым видом. — Он тут обмолвился, что Коул в последнее время стал подозрительно много читать.

На этот раз я делаю глоток куда осторожнее. Легкая волна тепла мгновенно ударяет в лицо, отчего выбившиеся у висков пряди волос едва заметно вздрагивают. Честно говоря я удивлена, что ей потребовалось так много времени, чтобы наконец упомянуть Коула. Эта женщина никогда не стеснялась заявлять мне прямо в лицо, что мы с ним, по ее мнению, просто идеальная пара.

Больше всего на свете я сейчас боюсь случайно ляпнуть, что Коул — это самый сексуальный мужчина из всех, кого мне довелось встречать в жизни. Тогда она сразу же бросится в интернет, откопает там какую-нибудь программу, которая берет наши отдельные фотографии и скрещивает их, выдавая портреты наших будущих гипотетических детей.

— Хм, — отзываюсь я, стараясь удерживать голос на одной ровной ноте. — Что ж, рада за него.

— Ой, да ладно тебе, — она разочарованно откидывается на спинку стула. — Ну подкинь мне хоть какую-нибудь пикантную деталь.

— Между мной и Коулом абсолютно ничего нет. Мы просто друзья.

За последнюю неделю я повторила эту фразу уже как минимум раз двадцать, поскольку ни она, ни Кеннеди упорно не желают оставлять меня в покое. Если бы у меня действительно были хоть какие-то сочные подробности, я бы с огромным удовольствием ими поделилась, но мы с Коулом действительно обычные друзья. И точка. И чем чаще я упрямо напоминаю себе об этом, тем охотнее начинаю в нее верить.

— Давай так, либо ты прямо сейчас признаешься, что Коул тебе нравится, либо обещаешь мне, что хотя бы разузнаешь про писательские курсы, — заявляет она с хитрой, заговорщической усмешкой.

Внутри живота неприятным вихрем закручивается глухое предчувствие подвоха.

— Когда мы только познакомились, ты не была такой коварной.

Софи с победным видом звонко чокается своей чашкой о мою, окончательно скрепляя условия нашей сделки.

— Не благодари.

Глава 13

Майя

Струи горячей воды приятно разомлели ноющие мышцы, выбивая из моих груди несдерживаемый, глубокий стон. Я неторопливо намыливаю тело, с силой вонзая пальцы в уставшие мускулы, чтобы выгнать из него остатки дневного напряжения.

Раз в месяц я провожу полную инвентаризацию и масштабный закуп, а это означает необходимость перетаскивать тонны тяжеленных коробок. Я наивно полагала, что ежедневный бег по лестницам в моем подъезде подготовил меня к подобным нагрузкам, но мои мышцы явно не оценили такого рвения.

Проводя мыльными ладонями по груди, я ловлю себя на порочной мысли, что это жесткие пальцы Коула дразнят мои соски. Черт. Друзья точно так себя не ведут, но в интимном полумраке душевой я могу позволить себе ожить этой фантазии. Если бы он просто искал ни к чему не обязывающую интрижку, наполненную горячим, тягучим сексом, я бы согласилась без лишних раздумий, но он зовет меня на свидание. И именно в этом кроется главная опасность. Коул Берретт — искренний, по-настоящему чуткий парень, который постоянно расспрашивает меня о всяких мелочах и помнит каждую деталь, а теперь еще и читает пошлую космооперу про пришельцев только потому, что я в шутку его подначила. Из таких мужчин получаются идеальные мужья, а я… я просто понятия не имею, что со всем этим делать. Отталкивать людей для меня — естественный эмоциональный рефлекс, защитный механизм, избавляющий от необходимости собирать себя по кускам, когда они в итоге уйдут. Но Коул пока держится намертво, словно тот сверхпрочный клей «Gorilla» из строительного супермаркета.

С тихим фырканьем я заставляю себя убрать руки от груди и запускаю их в волосы, смывая остатки кондиционера. Мне определенно пора завязывать с фантазиями о Коуле. Лучше устроить свидание со своим вибратором. Выключив воду, я плотнее затягиваю пушистое белое полотенце на теле и осматриваю свое отражение в зеркале. Прикусив губу, я мысленно проклинаю эту зиму за то, что моя кожа стала такой бледной. Хотя это лучше, чем выглядеть как Умпа-Лумпа, что уже случалось со мной, когда я неосмотрительно позволила Кеннеди сделать мне домашний автозагар. Никогда больше.

На каменной столешнице заливается телефон. Я перехватываю его и принимаю вызов, даже не взглянув на экран.

И это оказывается огромной ошибкой.

— Ты ответила, — раздается до боли знакомый голос. — Это значит, что ты меня простила?

Дерьмо.

— Простила ли я тебя за то, что ты трахал другую, Джош? Нет. По какой-то странной причине я этого не сделала.

Мой бывший выпускает в трубку драматичный вздох.

— Ну брось, малышка. Я же сказал, что это вышло случайно.

Внутри меня мгновенно вскипает глухая ярость, свободная рука невольно сжимается в кулак, словно я из тех женщин, что способны реально кому-то врезать. Господи, дай мне сил.

— Точно. Расскажи мне, пожалуйста, каким образом мужской член может случайно соскользнуть внутрь другой бабы? Мне до безумия интересно это послушать.

— Она для меня ничего не значила, — продолжает он, будто этот нелепый факт должен меня хоть как-то утешить. — Почему мы не можем просто перешагнуть через это? У всех пар бывают кризисы. Давай просто со всем разберемся. Пожалуйста.

Я едва сдерживаю презрительный смешок. Нравилось ли мне проводить время с Джошем? Да, пожалуй. Но он уж точно не был незаменимым. И я не собираюсь давать ему второй шанс после того, как он так эпично растоптал мое доверие с первого раза.

— Кризис — это когда люди не могут решить, в какой ресторан пойти поужинать. То, что сделал ты, называется совсем другим словом. — Я поверить не могу, что вообще трачу время на этот разговор.

Хотя надо признать, этот звонок напрочь выжег все то желание, что сладостно пульсировало внизу живота, пока я стояла под горячей водой.

— Но я скучаю по тебе.

Посильнее натянув полотенце под мышками, я делаю глубокий, успокаивающий вдох.

— Это звучит как твоя личная проблема. Послушай меня внимательно. Между нами все кончено. Я не обязана повторять одно и то же по сто раз, чтобы до тебя дошел смысл. Пожалуйста, просто прекрати писать и звонить. Ты делаешь хуже только самому себе.