— У тебя все получится, — подбадривает меня Кеннеди и тепло улыбается. — Порви их всех, тигрица.

Шумно выдохнув, я оглядываюсь по сторонам. Заснеженную лужайку крест-накрест рассекают пешеходные дорожки, вокруг высятся массивные корпуса и декоративные арки, а над всем этим великолепием доминирует высокая башня с часами, что придает университетскому двору отчетливую атмосферу мрачной академии.

Пронизывающий холод заставляет меня прибавить шагу на неровной тропинке, ведущей к главному входу. Внутри здания царит жутковатая тишина, поскольку по воскресеньям регулярных лекций здесь нет. Сверяясь с указаниями из приветственного письма, которое пришло мне после регистрации, я сворачиваю налево, а затем дважды направо. Обнаружив поточную аудиторию под номером 111, я бесшумно приоткрываю одну из тяжелых двойных дверей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и проскальзываю внутрь как ниндзя. На ярусах амфитеатра уже сидят несколько человек, так что свободных мест вокруг предостаточно. Не желая устраиваться слишком близко к кафедре или забиваться на галерку, я выбираю ряд ровно посередине и устраиваюсь поудобнее.

Ровно в четыре часа дня в аудиторию легкой походкой входит наш профессор. У него коротко остриженные полуночно-черные волосы и очки с линзами размером с костер для напитков, и я, честно говоря, никак не могу понять, сколько ему лет, ведь он выглядит одновременно и на тридцать, и на все пятьдесят.

— Добрый вечер, коллеги-писатели! Я Джейден, и добро пожаловать в ваше безопасное творческое пространство. — Профессор присаживается на край дубового стола в самом низу зала, обхватив столешницу руками по обе стороны от своих бедер. — Итак, все вы здесь по одной-единственной причине. Каждому из вас доводилось читать первую главу какой-нибудь книги и понимать, что оторваться от нее невозможно, и теперь вы хотите научиться создавать такие же истории. — Он медленно сканирует взглядом аудиторию, и его лицо выглядит предельно открытым. — Вы хотите вызывать у читателя настолько сильные эмоции, чтобы он скорее предпочел остаться в созданном вами мире, чем вернуться к суровой реальности. И у меня для вас отличные новости, совсем скоро это станет вашей явью. Я здесь для того, чтобы обучить вас методам и принципам, которыми пользовались все великие авторы для создания своих шедевров.

Следующие два часа я слушаю его затаив дыхание, пока Джейден бегло очерчивает правила курса с расписанием занятий, а затем с головой погружается в нашу первую тему, посвященную повествованию через призму ключевой идеи. И пока я с лихорадочной скоростью строчу заметки в блокноте, чувствуя себя Моисеем, получающим десять заповедей, меня изнутри затапливает странное, но такое правильное ощущение абсолютного покоя.

Я нахожусь именно там, где и должна быть.

Глава 18

Коул

Стоит мне сделать шаг на улицу, как мои яйца мгновенно сжимаются до размеров изюмин. Черт. Леденящий холод Бостона в конце января заставляет всерьез задуматься о досрочном уходе на пенсию где-нибудь во Флориде. Ветер прошивает куртку насквозь, словно ее и нет, а снежинки безжалостно хлещут по лицу. К счастью, я припарковался у самого выезда, так что уже через пару секунд запрыгиваю в салон своей прогретой машины — настоящий рай по сравнению с улицей.

Плечо ноет, напоминая о потасовке во втором периоде, да и челюсть все еще побаливает после чужого локтя, пойманного во время игрового момента. Сейчас мне хочется только одного — приехать домой и отмокнуть в ванне с одной из тех эвкалиптовых бомбочек, что Логан подарил мне на Рождество, но я обещал парням заскочить ненадолго в «O'Leary». На часах всего девять, так что разыграть карту «я пошел спать» пока рановато. Хотя очень хотелось бы. Завтра у нас выездной матч, а я всегда сплю плохо в любой постели, кроме своей собственной. Ну, если это не диван Майи.

Я уже собираюсь включить заднюю передачу, когда из динамиков аудиосистемы раздается звонок от моего агента.

— Отличная игра сегодня, — говорит он, стоит мне ответить, и его глубокий баритон разносится по салону машины. — Очень впечатляюще, и не я один так считаю. Мне только что звонил Джерри Бронсон.

Я улыбаюсь, глядя на дисплей на приборной панели. Марк Родригес — лучший в своем деле, и любой наш разговор всегда строится эффективно и строго по существу. Именно поэтому наши созвоны никогда не начинаются с дежурных любезностей в духе «привет, как дела?» или «как твое плечо после того удара?».

— Спасибо, — отзываюсь я, выкручивая отопление на максимум, — но я без понятия, кто это.

Он цыкает языком, поучая меня.

— Новый ассистент главного тренера «Дьяволов». Он хотел узнать, исключает ли их твой пункт в контракте о запрете на обмен.

Мои руки выпускают руль, а сердце в груди делает трусливый кувырок.

— Оу.

— Ты им нужен. Очень сильно, — продолжает он с такой невозмутимостью, будто только что не выбил почву у меня из-под ног.

— Значит, слухи насчет Роджерса правдивы? — выдавливаю я из себя. — Он завершает карьеру в этом сезоне?

— Не для протокола — да. Если он продолжит играть так же, как сейчас, то в итоге загремит в долгосрочный список травмированных, — подтверждает Марк. — Сделка состоится уже после дедлайна, потому что они хотят, чтобы Роджерс отыграл сезон до конца.

Среди болельщиков бытует заблуждение, что после обзываемого «дедлайном» дня обмены запрещены. На самом деле клубы могут совершать сделки когда угодно, просто если игрока подписывают после этого срока, он теряет право выступать за новую команду в плей-офф.

— С «Рысями» у меня был бы шанс взять Кубок. — Шанс завоевать титул в качестве капитана.

— Но у тебя также появится шанс сыграть за «Дьяволов», — ровно парирует Марк, словно он только что не подвесил перед моим носом главную цель всей моей карьеры. — Это было нашей задачей с самого начала. Если, конечно, ничего не изменилось?

— Нет, — выпаливаю я. — Прости, я просто ошарашен, вот и все. Это круто. Реально круто.

Тогда почему от одной мысли о том, что придется покинуть Бостон и «Рысей», меня начинает тошнить?

— Вот и отлично. Буду держать тебя в курсе.

Марк завершает вызов прежде, чем я успеваю попрощаться.

В тишине салона я откидываю голову на гладкую кожаную поверхность подголовника и делаю глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Я и сам не уверен, от чего оно так стучит — от предвкушения или от… тревоги? Я пахал ради этого с самого детства. Это то, чего мы всегда хотели с Нейтаном. Но теперь, когда мечта близка к реальности, кажется, что все происходит слишком рано. Словно я еще не до конца отдал свой долг «Рысей» в качестве капитана.

Однако никто в здравом уме не отказывается от мечты всей жизни просто из-за внезапного приступа мандража.

Я делаю еще несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, и только после этого выруливаю к «O'Leary». К тому моменту, как я толкаю скрипучую деревянную дверь паба, все мысли о «Дьяволах» остаются позади. Сейчас время праздновать победу со своей командой.

Заметить парней оказывается несложно. Каждый из них ростом за шесть футов и обладает горой мышц, как у заправского дровосека. Перехватив поудобнее бокал пива, я направляюсь к ним и опускаюсь на свободное место рядом с Эллиоттом. Он — еще одна причина, по которой я согласился прийти. Одобрение брата, может, и не решит исход наших отношений с Майей, но уж точно чертовски мне поможет.

— Берретт! — орет Логан громче, чем необходимо. Столько восторга на его лице — это уже явный перебор, учитывая, что мы расстались всего сорок минут назад. — Ты все-таки добрался.

— Я человек слова. — Повернувшись к брату Майи, я дружески ему улыбаюсь. Он спокоен и собран — полная противоположность сумасбродному и взбалмошному Логану, которого он так удачно уравновешивает. — Привет, Эллиотт. Как оно?