Сегодняшний же клуб может устроить знатную встряску, и это еще мягко говоря. Они именуют себя «На одной волне», что выглядит высшей степенью иронии, поскольку они никогда не могут прийти к общему знаменателю. Судя по их поведению, можно подумать, что они читают произведения разных жанров. В прошлом месяце одна дамочка со всего маху заехала другой кулаком прямо в грудь только из-за того, что они не сошлись во мнении насчет правильного произношения имени главного героя. Я выросла в роли вечного судьи во время бесконечных разборок между моими братом и сестрой, а уж они ругались постоянно, так что подобные капризы меня ничуть не пугают. Катрина же, напротив, всем своим существом презирает любые конфликты, несмотря на свой напускной образ крутой девчонки.

— Я звякну тебе, если мы начнем гореть, — с ухмылкой обещает Кэт. — Ну или если кто-то разобьет бутылку вина о чью-нибудь голову. А теперь выметайся отсюда и иди развлекайся. Хоть кто-то из нас должен по-человечески провести этот пятничный вечер.

— Хорошо, сдаюсь, — я натягиваю парку, пока Катрина буквально выталкивает меня в объятия промозглой уличной прохлады.

Пока я плетусь в сторону дома, втянув голову в плечи и зарывшись подбородком в пушистый воротник пальто, я уже в сотый раз задаюсь вопросом, почему я до сих пор не перебралась в какие-нибудь теплые края. Во Флориду. В Техас. Да буквально в любое место на карте, где мои соски не будут превращаться в острые осколки стекла в ту же секунду, как я переступаю порог дома. Мне удается окончательно оттаять только тогда, когда я сворачиваюсь калачиком на любимом диване, уплетая заказной Пад-Тай прямо из коробки и бережно сжимая в руках раскрытую книгу. Наверное, Катрина имела в виду совсем не такие развлечения, когда выпроваживала меня, но то, чего она не знает, явно ей не навредит.

Очень скоро я окончательно и бесповоротно теряюсь на страницах романа. Моя гостиная плавно растворяется, уступая место далекому будущему, где обычная дочь фермера внезапно узнает, что в ее жилах течет королевская кровь.

Когда тишину комнаты нарушает резкий звонок телефона, я даже не сразу соображаю, сколько прошло времени — пять минут или пять долгих часов. Впрочем, фальшивый скрежет соседской скрипки за стеной подсказывает, что на часах уже как минимум десять вечера. Вот это я понимаю хорошая книга, если даже ее кошмарные попытки воспроизвести Вивальди не смогли отвлечь меня от сюжета.

Я с трудом выуживаю мобильник из глубокой щели между диванными подушками, но стоит мне бросить взгляд на высветившееся имя, как у меня возникает мимолетное искушение запихнуть его обратно в темноту и сделать вид, что я ничего не слышала.

Сердце начинает гулко стучать, пока я продолжаю завороженно пялиться на экран. С какого перепугу Коул решил набрать меня по видеосвязи?

До сих пор все наше общение строго ограничивалось текстовыми сообщениями. С этим я справляться умела. Это было безопасно. В переписке он не мог видеть, как мои щеки моментально заливаются густым румянцем каждый раз, когда он мимоходом называет меня Фасолинкой. Это прозвище вообще не должно казаться мне милым, ведь нет ничего очаровательного в обычной фасоли. Но благодаря моей маниакальной зависимости от кофе и нежной любви к кофейне «Boston Bean», оно звучит просто потрясающе. И да, возможно, самодовольная ухмылка, которая наверняка играет на лице Коула в момент набора этих букв, тоже кажется мне чертовски привлекательной.

Наверное, мне действительно стоит проигнорировать этот вызов. Но любопытство оказывается сильнее, и я решительно смахиваю пальцем экран, принимая звонок.

Огромная ошибка с моей стороны.

— Э-э, привет, — хриплю я.

Этот парень настолько умопомрачительно хорош, что само по себе чудо, что я вообще смогла вытолкнуть из себя эти два слова. Прохладные капли воды медленно скатываются с его влажных волос прямо на затылок, прокладывая влажные дорожки по его абсолютно обнаженным плечам…

Мир вокруг меня словно со скрипом буксует, резко застывая на месте. Обнаженные плечи?

Почему на нем нет футболки?

Коул тихонько посмеивается, и на его губах расцветает победоносная, торжествующая улыбка.

Весь воздух из моих легких испаряется в ту же секунду, когда до меня доходит, что последнюю фразу я умудрилась ляпнуть вслух. Будь проклята его запредельная сексуальность, из-за которой у меня напрочь отбивает способность держать свои мысли при себе.

— Мне кажется, нам стоит сосредоточить все внимание на твоей футболке. Там что, серьезно написано «Книжная шлюха»?

О боже. Убейте меня. Просто пристрелите меня прямо здесь и сейчас.

— Это подарок от Кеннеди, — поспешно оправдываюсь я, чувствуя, как лицо начинает буквально гореть от стыда. — Я совсем забыла, что надела ее.

Я малодушно умалчиваю о существовании других экземпляров из этой коллекции, которыми она меня одарила, с надписями «Грязная извращенка» и «Вечно уставшая от ночного чтения». Мне и так более чем достаточно того, что меня застукали именно в этой.

Я мысленно пытаюсь стряхнуть с себя волну жуткого смущения. С чего вдруг меня это вообще волнует? Коул мне просто друг. Если уж быть честной, он сейчас находится на одну крошечную ступеньку выше обычного знакомого. Возможно, это просто моя трусливая попытка удержать его на безопасной дистанции, ведь совершенно очевидно, что он в корне отличается от всех парней, с которыми я встречалась раньше. Он не позволит мне держать себя на расстоянии вытянутой руки. Он просто бесцеремонно ворвется в мою жизнь, сделает себя ее неотъемлемой частью, а потом испарится так же быстро, оставив мне сомнительное удовольствие наблюдать за ним через экран телевизора.

— А мне нравится, Фасолинка. — Его улыбка становится еще шире. — А без футболки я потому, что буквально минуту назад вылез из душа.

Так, стоп. Только не вздумай представлять его полностью голым. Держи мысли в рамках приличия. Смотри ему в лицо.

— И ты звонишь мне сразу после душа, потому что…

— Поскольку я сейчас в другом городе и не имею возможности пригласить тебя на нормальное, полноценное свидание на этой неделе, я решил, что видеозвонок — это отличная альтернатива. — Он непринужденно пожимает одним рельефным плечом.

— Это вообще не объясняет причину твоего звонка, — парирую я. — И нужно ли мне лишний раз напоминать тебе о том, что друзья не ходят на свидания?

Он закатывает глаза и издает забавный смешок.

— Ладно, хорошо. Раз уж у нас нет возможности «потусить» вместе, — он свободно приподнимает пальцы свободной руки, изображая кавычки в воздухе, — я решил хотя бы набрать тебя. И вообще… — он подается чуть ближе к камере телефона, а уголок его губ приподнимается вверх. — Друзья также не пускают слюни друг на друга, а ты сейчас буквально пожираешь глазами мой голый торс.

— Ничего подобного, — заикаюсь я, чувствуя, как сердце испуганно падает куда-то в горло.

Неужели я действительно это делала? Вероятность этого, признаться, была запредельно высокой. Но, черт возьми, имейте совесть. Его мускулистая грудь была поразительно широкой, а идеальный торс плавно сужался книзу, переходя в кубики стального пресса. Я не хотела превращать его в бездушный объект вожделения, но часы, проведенные им на ледовой арене, явно сотворили настоящие чудеса с его физической формой.

Он устраивается поудобнее, откидываясь спиной на спинку кровати, отчего мне открывается прекрасный вид на белоснежные, хрустящие простыни.

— Ну-ну, рассказывай мне тут.

— У тебя там какой-то жуткий синяк на боку, — перевожу я тему.

— И это говорит мне девушка, которая якобы вообще меня не рассматривает, да, детка? — он самодовольно ухмыляется, но стоит ему опустить взгляд на травму, в которую я ткнула пальцем, как его карамельные глаза удивленно округляются, словно он только сейчас заметил повреждение. — А, ерунда. Бывало и хуже.

Профессиональный хоккеист. Ну разумеется.

— Точно, у тебя же сегодня был матч.