— Влад должен привезти документы на твоего отчима. И на Виктора. Мы начнём собирать компромат. А вечером… может, сходим куда-нибудь?

— В таком виде? — она усмехнулась, кивнув на халат.

— Одежду тебе привезут через час. Варя постаралась.

— Ты уже всё продумал.

— Я привык планировать.

Она встала, подошла к окну. Свет падал на её лицо, и я видел, как она красива без макияжа, без укладки, просто — собой.

— Демид, я боюсь, — призналась она, не оборачиваясь.

— Чего?

— Что поверю тебе. И ошибусь.

— А если не ошибёшься?

Она повернулась. В её глазах — океан сомнений и надежды.

— Ты слишком хорош, чтобы быть правдой.

— Я не хороший, — я встал, подошёл к ней почти вплотную. — Я опасный, жёсткий, эгоистичный. Но с тобой… я хочу быть другим. Лучше.

— Почему?

— Потому что ты заставляешь меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад.

Она смотрела на меня снизу вверх, я выше на голову, и я видел, как её зрачки расширяются, как дыхание становится чаще.

— Поцелуй меня, — прошептала она вдруг. — Если хочешь. Но медленно.

Я не заставил себя ждать. Но сделал так, как она просила — медленно.

Сначала я просто провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Кожа была мягкой. Она закрыла глаза, и я увидел, как дрожат её ресницы.

— Смотри на меня, — попросил тихо.

Она открыла глаза. В них — доверие. Хрупкое, как стекло.

Я наклонился, замер в миллиметре от её губ. Чувствовал её дыхание — тёплое, с запахом кофе и мяты. Я смотрел в её глаза, пока наши губы не соприкоснулись. Самый лёгкий, пробный поцелуй — просто прикосновение, без давления.

Она выдохнула мне в губы, и я почувствовал, как её тело расслабляется.

— Всё хорошо? — спросил я, отстранившись на сантиметр.

— Да… — прошептала она. — Ещё.

Я поцеловал её снова — чуть дольше, чуть увереннее. Я чувствовал вкус её губ — сладкий, немного солоноватый. Я чувствовал, как её руки поднимаются и ложатся на мою грудь — сначала робко, потом смелее.

— Обними меня, — попросила она.

Я обнял. Одной рукой за талию, другой — за затылок, пальцами в волосах. Она прижалась ко мне всем телом, и я услышал, как бьётся её сердце — быстро, испуганно.

Мы целовались долго — я не считал время. Я изучал её губы: верхнюю, нижнюю, уголки. Я пробовал их на вкус, я наслаждался каждым мгновением. Она отвечала — сначала неумело, робко, а потом с таким жаром, что у меня закружилась голова.

— Демид, — выдохнула она, отрываясь, чтобы перевести дух.

— Что?

— У меня никогда… ни с кем… не было.

Я предполагал. Чистая, нетронутая. И это делало моё желание одновременно слаще и тяжелее.

— Я буду осторожен, — сказал я, касаясь губами её лба. — Обещаю.

— Я не боюсь боли, — она подняла на меня глаза. — Я боюсь, что ты разочаруешься.

— В тебе? — я усмехнулся. — Ангела, ты даже не представляешь, как это невозможно.

Я снова поцеловал её, и этот поцелуй был глубже. Я провёл языком по её нижней губе, прося разрешения войти. Она открылась, и я почувствовал, как мир перевернулся.

Вкус — невозможно сладкий. Звук — тихий стон, сорвавшийся с её губ. Ощущение — её язык встретился с моим, робко, но так жадно.

— Пойдём в гостиную, — прошептал я.

— Да.

Я взял её за руку — маленькую, дрожащую — и повёл к дивану у камина. Дрова ещё тлели, я подкинул поленьев, и огонь разгорелся с новой силой. Она села на диван, я — рядом.

— Можно… — она замялась.

— Только если ты этого хочешь, — сказал я. — Не для меня. Для себя.

Я развязал пояс, и халат распахнулся.

Под ним ничего не было. Только она — бледная в свете камина, с тонкими ключицами, с маленькой грудью, с плоским животом. И вся — в золотистом свете огня.

— Боже, — выдохнул я. — Ты прекрасна.

Я не врал. Она была прекрасна. Хрупкая, нежная, как цветок, который вырос на камнях.

Я протянул руку, но не коснулся — замер в нескольких миллиметрах от её плеча.

— Можно?

— Да.

Я провёл пальцами от её плеча вниз, по руке, до локтя. Кожа была гладкой, тёплой, покрытой мурашками. Она выдохнула, и я увидел, как её соски напряглись от одного моего прикосновения.

— Ты дрожишь, — заметил я.

— Это не от холода.

Я улыбнулся. Наклонился и поцеловал её плечо. Потом — ключицу. Потом — ямочку между ключицами. Я чувствовал её запах — цветы и что-то сладкое, как мёд. Я слышал её дыхание — прерывистое, частое.

— Ложись, — попросил я.

Она послушно легла на диван, на спину. Волосы рассыпались по подушке, глаза закрылись. Я смотрел на неё сверху и понимал, что ещё никогда в жизни не хотел женщину так сильно.

— Открой глаза, — сказал я.

Она открыла.

— Ты главная, — сказал я. — Если я сделаю что-то, что тебе не понравится, скажи. Я остановлюсь.

— Я скажу.

Я начал медленно, очень медленно, изучать её тело. Пальцами. Кончиками пальцев, подушечками, ногтями. Я водил по её животу — вверх-вниз, по кругу. Она выгибалась, искала большего прикосновения, но я не давал. Я дразнил.

— Демид… — простонала она.

— Терпи, — сказал я. — Мы не спешим.

Я провёл пальцами по её бокам, по рёбрам, под грудью. Не касаясь груди — вокруг, по краям. Она извивалась, её руки сжимали диванные подушки.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? Говори, что хочешь.

— Твои губы.

Я не заставил ждать. Я наклонился и поцеловал её живот — в ямочку пупка. Потом — ниже. Потом — ещё ниже. Она вскрикнула, когда мои губы коснулись её лобка — нежного, выбритого гладко.

— Не туда… — запротестовала она.

— Не сейчас, — согласился я. — Сначала здесь.

Я поднялся выше, к груди. Обхватил губами сосок — маленький, розовый, твёрдый от возбуждения. И услышал, как она застонала — громко, отчаянно.

Этот звук разорвал что-то во мне. Я потерял остатки контроля. Я сосал, и лизал, и покусывал, а она выгибалась дугой, вцепляясь пальцами в мои волосы.

— Демид… о, боже…

Я перешёл на вторую грудь, не давая ей опомниться. Она дрожала, стонала, шептала моё имя. Я чувствовал, как её бёдра двигаются в такт моим движениям, как её тело просит разрядки.

Но я не спешил.

Я целовал её шею, её ключицы, её плечи. Я спустился к рукам — к локтям, к запястьям, к каждому пальцу отдельно. Я целовал её ладони, внутреннюю сторону запястий, где бился пульс.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала она.

— Хорошо, — ответил я. — Это взаимно.

Я поднял голову и посмотрел на неё. Вся — разрумянившаяся, с припухшими губами, с растрёпанными волосами. И такая красивая, что у меня перехватило дыхание.

— Ангела, — сказал я. — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Но если ты не готова — мы подождём.

— Я готова, — она взяла мою руку и прижала к своей груди, к сердцу. — Чувствуешь, как оно бьётся?

Я закрыл глаза, вдыхая её запах, чувствуя её тепло. Мой член был твёрдым, как камень, пульсировал от желания войти в неё, почувствовать её изнутри. Но я знал — сейчас надо сделать последний шаг. Уже в спальне. На кровати.

Я поднял её на руки — лёгкую, как пёрышко — и понёс наверх.

Мы вошли в спальню. Я опустил её на кровать, на белые простыни. Она смотрела на меня снизу вверх — доверчивая, желанная, моя.

Я стянул футболку, скинул штаны. Остался в одних боксерах, и я видел, как её взгляд скользнул вниз, к моему напряжённому члену, который едва сдерживала ткань.

— Ты такой… большой, — прошептала она.

— Не бойся. Я буду очень нежным. Я всё сделаю, чтобы тебе было хорошо.

— Я верю.

Я лёг рядом, обнял её. Кожа к коже. Я провёл рукой между её ног, почувствовал, какая она влажная, какая горячая. Она вскрикнула от моего прикосновения.

— Ты готова, — сказал я.

— Да.

Я стянул боксеры. Мой член освободился, встал, касаясь её бедра. Она посмотрела вниз, на него — и сглотнула.

— Я не сделаю тебе больно, — повторил я.

— Я знаю.

Я навис над ней, опираясь на локти. Встал между её ног. Чувствовал, как её дыхание сбивается.