— Я люблю тебя, Демид.

— И я тебя.

Мы кончили вместе, смотря друг другу в глаза. А потом я заснула в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

А утром всё пошло не по плану.

Я проснулся от того, что за окном залаяла собака — охранники привели с собой овчарку, чтобы та чуяла чужаков. Я сел на кровати, потёр лицо. Ангела спала рядом, свернувшись калачиком. Её живот был ещё плоским, но я знал — там уже рос наш ребёнок. Маленький, хрупкий, беззащитный.

Я встал, накинул халат, вышел в коридор. Влад уже был там — с планшетом в руке.

— Арсений прислал сообщение, — сказал он. — Требует встречи сегодня в полдень. На старом складе, где он держал Ангелу.

— Не поеду.

— Он сказал, что если не приедешь, то взорвёт дом. Заложил бомбу, пока вас не было.

У меня похолодело внутри.

— Проверили?

— Сапёры обыскали всё. Ничего не нашли. Либо он блефует, либо заложил её где-то вне дома.

— Тогда зачем ему встреча?

— Хочет поговорить. Или убить тебя.

— Пусть попробует, — я сжал кулаки. — Я поеду. Но один.

— Демид, это ловушка.

— Знаю. Но если я не поеду, он будет угрожать вечно. Я устал.

Влад вздохнул, но спорить не стал.

— Я буду на подстраховке. И ребята.

— Хорошо. Но Ангеле ни слова. Пусть спит.

Я оделся — чёрные джинсы, свитер, кожаная куртка. Взял пистолет, два запасных магазина, нож. Поцеловал спящую Ангелу в лоб, вышел.

Склад был в промзоне, за городом. Я ехал один, без охраны — Арсений предупредил, что если увидит чужих, то убьёт заложников. Каких заложников? У него не было никого. Или были?

Я припарковался в ста метрах от склада, вышел. В руке — пистолет за поясом, под курткой. Дверь была приоткрыта. Я вошёл.

Внутри пахло пылью, ржавчиной и страхом. Света не было, только тусклый луч пробивался сквозь щели в стенах. Я шёл медленно, прислушиваясь. Шаги — чьи-то, сзади.

— Арсений, выходи, — сказал я.

Из темноты вышел он — худой, угловатый, с безумными глазами. В руке — нож. Не пистолет, нож. Значит, хочет близкого боя.

— Ты пришёл, — сказал он, улыбаясь. — Молодец. А где твоя сучка?

— Не твоё дело.

— Моё. Из-за неё мой брат в тюрьме.

— Твой брат — убийца.

— А ты — его палач, — Арсений сделал шаг вперёд. — Я хочу, чтобы ты страдал. Так же, как страдаю я.

— Предлагаешь драться?

— Нет. Предлагаю выбор: ты или она.

— Что?

— Убей себя, и я отпущу Ангелу. Она не пострадает.

— Она не у тебя.

— А ты уверен? — он усмехнулся. — Посмотри на экран.

В углу склада висел монитор. На нём — камера. Комната. Ангела сидит на стуле, связанная. С кляпом во рту. Глаза испуганные, слёзы на щеках.

— Как? — прошептал я.

— В доме есть лазейка. Твоя охрана не заметила. Мои люди пробрались, и никто не понял, что произошло, — Арсений смотрел на меня с торжеством. — Выбор за тобой, Демид. Твоя жизнь или её.

Я выхватил пистолет, навёл на него.

— Освободи её, или я убью тебя.

— Убей, — он развёл руками. — Но тогда она умрёт через час. Мои люди получат сигнал. Убьёшь меня — они убьют её. Не убьёшь — я убью тебя, а её отпущу.

Я не верил ни единому его слову. Но рисковать не мог.

— Где она?

— В подвале этого склада. Иди, спасай. Но я пойду с тобой. Пистолет оставь здесь.

Я опустил пистолет на пол. Арсений подошёл, забрал, сунул за пояс.

— Умный мальчик. Идём.

Он повёл меня в глубь склада. Проходы, лестницы, подвал. Дверь, железная, заперта на кодовый замок. Арсений набрал код, дверь открылась.

Внутри — Ангела.

— Демид! — закричала она, когда увидела меня.

— Ангела!

Я бросился к ней, но Арсений схватил меня за плечо, развернул, ударил в лицо. Я упал, услышал, как Ангела кричит.

— Сидеть, — сказал Арсений, наставив на меня мой же пистолет. — Сейчас я решу, что с вами делать.

Он стоял между нами, и я понимал — если не действовать, он убьёт нас обоих. Я посмотрел на Ангелу — в её глазах был страх, но и надежда. Она верила в меня.

— Арсений, — сказал я, поднимаясь. — Убей меня. Отпусти её.

— Нет. Я хочу, чтобы ты видел, как она умирает. Это больнее.

Он перевёл пистолет на Ангелу.

— Прощай, племянница.

Я прыгнул.

Схватил его за руку, выкрутил. Пистолет выстрелил — пуля ушла в потолок. Мы упали, покатились по бетонному полу. Я ударил его в челюсть, он — меня в живот. Я выхватил нож из-за голенища, вонзил в плечо. Он закричал, выронил пистолет. Я схватил оружие, навёл на него.

— Ещё одно движение, и ты труп.

— Убей, — прохрипел он. — Всё равно мои люди…

— Твои люди уже в наручниках, — раздался голос Влада.

Он стоял в дверях с двумя охранниками.

— Мы взяли их, когда они выходили из дома. Всех.

Арсений замер. Я встал, связал его пластиковыми стяжками. Подошёл к Ангеле, разрезал верёвки, снял кляп.

— Жива? — спросил я, обнимая её.

— Да, — она рыдала. — Демид, я так испугалась…

— Всё кончено. Я здесь. Я с тобой.

Я вывел её наверх. Полицейские машины, скорая. Нас осмотрели врачи — у Ангелы были синяки на запястьях, но ребёнок был в порядке.

Мы вернулись домой. Влад усилил охрану — теперь вокруг дома дежурили два десятка человек, камеры снимали каждый сантиметр. Арсений и его банда сидели в изоляторе — на этот раз без права на залог.

Вечером мы лежали в постели. Ангела прижималась ко мне, гладила мой живот, где был синяк от удара.

— Тебе больно? — спросила она.

— Не так, как тебе.

— Я боялась, что он убьёт тебя.

— Не убил.

— И упрямый, — она улыбнулась сквозь слёзы.

— И любящий, — я поцеловал её. — Ты и наш ребёнок — моя жизнь.

Она заплакала. Я обнял её, укачивал, как ребёнка.

— Демид, — прошептала она.

— Что?

— Давай завтра поженимся. Прямо завтра. Я не хочу больше ждать.

— Хорошо, — я поцеловал её в лоб. — Завтра так завтра.

Она уснула у меня на груди. А я долго не спал — смотрел в потолок, слушал её дыхание и чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Страх уходит. На его место приходит спокойствие. Мы живы. Мы вместе. У нас будет ребёнок.

Утром я проснулась от того, что Демид целовал мои веки.

— Вставай, соня, — прошептал он. — Сегодня наш день.

Я открыла глаза. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего — серые глаза сияли, на губах играла улыбка. Я потянулась, обвила его шею руками.

— Я не сплю? — спросила я. — Это правда?

— Правда, — он поцеловал меня. — Сегодня ты станешь моей женой.

— Я уже твоя.

— Теперь официально.

Мы встали, позавтракали. Я нервничала — комкала салфетки, роняла вилку. Демид смотрел на меня с улыбкой.

— Ты боишься? — спросил он.

— Нет. Волнуюсь. Это разные вещи.

— Мы просто подпишем бумаги. Ничего страшного.

— Но это на всю жизнь.

— Я готов, — он взял мою руку. — А ты?

— Готова.

Я надела белое платье — то самое, лёгкое, летящее, которое купила на Мальдивах. Оно струилось по телу, открывало плечи, спускалось до колен. Я распустила волосы, нанесла лёгкий макияж — только тушь и блеск для губ. Посмотрела в зеркало. Красивая. Счастливая.

Демид ждал внизу. Чёрный костюм, белая рубашка, галстук-бабочка — я настояла. Он был невероятно красивым — широкие плечи, острые скулы, этот взгляд, от которого у меня подкашивались колени.

— Ты — мечта, — сказал он, протягивая руку.

— А ты — моя реальность, — я вложила ладонь в его.

Варя и Влад ждали нас у ЗАГСа. Варя была в розовом платье, с огромным букетом цветов. Когда она увидела меня, расплакалась.

— Ты такая красивая, — всхлипывала она, обнимая.

— Не плачь, — я гладила её по спине. — А то я разревусь.

— Твои слёзы будут только от счастья, — сказал Демид, беря меня под руку.