— Успел, — он разорвал стяжки одним рывком, прижал меня к себе. Я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. — Прости. Я должен был быть быстрее.

— Бережной… где он?

— Связан. Влад с ним. Полиция уже едет, — он гладил меня по голове, по спине, по лицу. — Ты цела? Он тебя ударил?

— Нет, только связал. Я цела. Но он говорил… что убьёт меня…

— Больше никто тебя не тронет, — он поцеловал меня в лоб, в щёки, в губы. Коротко, жадно, словно боялся, что я растворюсь. — Я обещаю.

Я обняла его, всхлипывая, и чувствовала, как его сердце бьётся так же быстро, как моё. Мы сидели на грязном полу, среди пыли и ржавчины, и никто из нас не хотел отпускать.

— Уходим, — сказал он наконец. — Здесь небезопасно. У него могли быть сообщники.

— Куда?

— Домой. Ко мне. Насовсем, — он помог мне встать, подхватил на руки, и я не стала спорить.

Я смотрела на него снизу вверх, на его скулы, на тени под глазами, и понимала, что он, наверное, не спал всё это время. Ждал. Выслеживал. Рисковал.

— Ты всё-таки пришёл один, — прошептала я.

— Почти один. Влад и ребята были на подстраховке, — он нёс меня к выходу, шагая через какой-то мусор. — Я не мог рисковать.

— Бережной сказал, что ты захочешь моих денег.

— Бережной — козёл, — усмехнулся Демид. — Мне не нужны твои деньги. Мне нужна ты.

— Даже без денег?

— Особенно без них, — он поцеловал меня в макушку. — Ты — моё богатство.

Мы вышли на улицу. Ночной холод обдал лицо, и я вдохнула полной грудью — впервые за много часов. Вокруг были люди в чёрном — его люди. Склады освещали фары машин. Где-то вдалеке выла сирена.

— Отвези меня домой, — попросила я.

— Уже еду, — он посадил меня в машину, сам сел за руль. Завёл мотор.

— А Бережной?

— Его заберут. У Влада есть все документы — копии. Оригиналы Бережной сжёг, но мы предусмотрели.

— Ты гений.

— Нет. Я просто очень хотел тебя вернуть, — он взял меня за руку, прижал к своим губам. — Никогда больше так не делай.

— Что именно?

— Не исчезай.

— Обещаю.

Я смотрела в окно, как ночной город проплывает мимо, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Боль в запястьях, боль в спине — всё это было неважно. Важно было только то, что он рядом.

Дома — в его доме, нашем доме — он завёл меня в ванную, сам включил воду, помог раздеться. Я стянула порванную одежду, встала под тёплые струи, и он присоединился ко мне.

— Я сам тебя вымою, — сказал он, намыливая мочалку. — Не спорь.

Я не спорила. Стояла, закрыв глаза, и чувствовала, как он осторожно, почти нежно, трёт мою спину, плечи, руки. Как его пальцы скользят по мокрой коже, смывая грязь, пот и слёзы.

— Демид, — прошептала я.

— Мм?

— Я так боялась, что не увижу тебя больше.

— Я тоже, — он обнял меня сзади, прижался губами к мокрой шее. — Но я бы тебя нашёл. Даже если бы пришлось перерыть весь город.

Мы вышли из душа, он закутал меня в махровый халат. Отнёс в спальню, уложил в кровать. Сам лёг рядом, обнял, прижал к себе.

— Спи, — сказал он. — Я посторожу.

— Ты тоже спи.

— Не могу. Ещё боюсь, что открою глаза — и тебя нет.

— Я здесь, — я провела пальцами по его щеке, по губам. — Я никуда не уйду.

Он закрыл глаза. Я смотрела на него — красивого, сильного, моего — и чувствовала, как в груди разливается тепло.

— Демид, — позвала я тихо.

— Что?

— Ты хочешь меня. Прямо сейчас?

Он открыл глаза, посмотрел на меня — и я увидела в них желание, смешанное с нежностью.

— Ты уверена? Ты устала, перенесла стресс…

— Я хочу чувствовать тебя. Живого. Настоящего. Хочу забыть этот ужас.

Он не ответил. Просто поцеловал — медленно, нежно, пробуя на вкус. Я ответила, углубляя поцелуй, прижимаясь к нему всем телом. Его руки скользнули под халат, гладили мою спину, живот, грудь. Я выгнулась, когда его пальцы коснулись сосков — они были твёрдыми, чувствительными.

— Ты так реагируешь, — прошептал он.

Он навис надо мной, скинул халат, освобождая моё тело. Я смотрела на него — широкие плечи, татуировки, шрамы — и понимала, что он прекрасен. Не идеальной красотой, а какой-то первобытной, мужской.

— Возьми меня, — попросила я.

Он вошёл медленно, и я застонала от удовольствия. В этот раз не было боли — только наполнение, только он, только мы. Я обвила его ногами, притягивая ближе, глубже.

— Сильнее, — прошептала я. — Не бойся.

Он не боялся. Он двигался ритмично, сильно, и я смотрела в его глаза — серые, потемневшие от желания. Я чувствовала, как его член скользит внутри, как мышцы сокращаются, как по телу разливается жар.

— Демид… я сейчас…

— Дай мне, — прохрипел он. — Давай, девочка.

Оргазм накрыл меня волной — горячей, долгой. Я кричала, впиваясь ногтями ему в спину, сжимая его изнутри. Он кончил следом, с рычанием, уткнувшись в мою шею.

Я проснулся от того, что её не было рядом.

Рука инстинктивно метнулась по простыне — пусто. Холодно. Сердце ёкнуло, и я резко сел на кровати, оглядывая спальню. Серый утренний свет пробивался сквозь шторы, в комнате пахло нами — сексом, сном, её цветочным шампунем. Но её не было.

— Ангела? — позвал я, голос сорвался на хрип.

Тишина. Потом — звук воды из ванной. Я выдохнул, откинулся на подушку. Просто в душе. Слава богу.

Я провёл рукой по лицу, сгоняя остатки сна. Вчерашний день казался кошмаром — склад, связанная Ангела, переговоры с Бережным. Но всё закончилось. Его взяли, когда мы уезжали. Влад звонил ночью: обыск в офисе, изъяты документы, копии, которые мы предусмотрительно разослали по трём адресам, Бережной и Виктор в изоляторе. Следствие обещает быть быстрым.

Я встал, натянул спортивные штаны и пошёл в ванную. Дверь была приоткрыта, и я заглянул внутрь. Она стояла под душем, спиной ко мне, и вода стекала по её плечам, по позвоночнику, по ягодицам. Моя женщина. Живая, невредимая.

— Доброе утро, — сказал я, прислоняясь к косяку.

Она обернулась, улыбнулась — той улыбкой, от которой у меня сердце останавливалось.

— Доброе. Ты рано.

— Испугался, что ты ушла.

— Куда я уйду? — она выключила воду, потянулась за полотенцем. — Я там, где хочу быть.

Она вытерлась, закуталась в махровую простыню и вышла ко мне. Встала на цыпочки, поцеловала в уголок губ. Я обхватил её за талию, притянул к себе. Сквозь ткань чувствовал тепло её тела, влажность после душа.

— Влад звонил, — сказал я. — Бережного и Виктора арестовали. Суд уже сегодня изберёт меру пресечения. Скорее всего, останутся под стражей — статья тяжёлая.

— Ты рад? — она заглянула мне в глаза.

— Я рад, что ты свободна, — я провёл пальцами по её щеке. — Всё остальное — приятный бонус.

— Демид, — она вдруг посерьёзнела. — А что теперь? Я имею в виду… у меня нет денег, нет жилья. Варя сказала, что её уволили из салона, но я не знаю…

— Тихо, — я прижал палец к её губам. — Теперь у тебя есть я. Мой дом — твой дом. Мои деньги — твои деньги. Варе я помогу найти новую работу, не переживай. Всё решится.

— Ты не можешь всё время меня обеспечивать.

— Могу, — сказал я твёрдо. — И буду. Потому что я люблю тебя. И потому что ты — мать моего будущего ребёнка.

Она замерла, глаза расширились.

— Что? — прошептала.

— Шучу, — я усмехнулся, но в глазах, наверное, было что-то серьёзное. — Или нет? Время покажет.

— Ты сводишь меня с ума, — она ударила меня ладонью в грудь, но беззлобно.

— Это взаимно.

Я подхватил её на руки, она вскрикнула, обхватила меня за шею. Я понёс её обратно в спальню, уложил на кровать. Полотенце развязалось, открывая её тело — ещё влажное, с капельками воды на коже.

— Демид, сейчас утро… — запротестовала она, но без убеждения.

— Самое лучшее время для любви, — сказал я, нависая над ней.

Я смотрел на неё сверху вниз и не мог насмотреться. Её волосы разметались по подушке — тёмные, длинные, ещё мокрые. Глаза — васильковые, с золотистыми искрами — смотрели на меня с таким доверием, что у меня перехватывало дыхание. Губы — чуть припухшие после вчерашних поцелуев — слегка улыбались. А тело — каждый его дюйм — было моим, только моим.