— Ты правда думаешь, что мы сможем что-то найти спустя столько лет?

— Влад найдёт, — я поцеловал её в плечо. — А теперь — иди в кровать. Замерзнешь.

— Согрей меня, — она повернулась, обняла меня за шею.

Я подхватил её на руки, отнёс в кровать. Укрыл одеялом, лёг рядом, обнял. Она прижалась, положила голову мне на грудь.

— Демид, — прошептала она.

— Мм?

— Спасибо, что ты есть.

— Спасибо, что ты есть у меня, — ответил я.

Она уснула через минуту. А я долго смотрел в потолок, перебирая в голове план действий. Бережной — в СИЗО, но это только начало. Нужно дожать следствие, найти доказательства по матери Ангелы, обеспечить её безопасность после суда. У Бережного могут быть союзники на воле. И главное — не дать ей сломаться. Она сильная, но даже сильным нужна опора.

Я поцеловал её в макушку, закрыл глаза и провалился в сон — без сновидений, потому что моя мечта уже была рядом.

Утром я проснулась от того, что Демид разговаривал по телефону на веранде. Его голос был тихим, но напряжённым. Я не разбирала слов, но чувствовала — что-то случилось. Я накинула его рубашку, вышла. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел на озеро, серебрящееся в утреннем тумане.

— Всё в порядке? — спросила я.

Он обернулся, прижал телефон к плечу.

— Влад звонил. Нашёл кое-что по твоей маме. Но хочет рассказать лично. Приедет через час.

— Что именно?

— Не сказал, — Демид убрал телефон в карман, подошёл, обнял. — Боится, что нас могут прослушивать.

— Кто? Бережной даже в СИЗО может?

— У него могут быть люди. Друзья. Партнёры. Мы не знаем, насколько далеко тянутся его щупальца.

Я вздохнула, прижалась к нему. Холодный утренний воздух обжигал лёгкие, но внутри меня горел огонь — нетерпение, страх, надежда.

— Ты боишься? — спросил Демид, гладя меня по спине.

— Уже нет, — ответила я честно. — Я устала бояться. Хочу знать правду, какой бы она ни была.

Через час приехал Влад. Он был взъерошен, с красными глазами — видимо, не спал всю ночь. В руках — толстая папка, перетянутая резинкой. Мы сели на веранде, я налила ему кофе.

— Твоя мать, — начал он без предисловий, — Елена Корсакова. Умерла пять лет назад, причина смерти — острая сердечная недостаточность. Но я поднял историю её болезни, поговорил с врачами, не всеми, один согласился на разговор за деньги. И вот что он сказал: перед смертью она чувствовала себя хорошо. Прошла полное обследование — сердце в норме. А через две недели — скоропостижная смерть.

— Его могли подкупить? — спросила я, сжимая кружку так, что побелели костяшки.

— Врача, который подписывал заключение, уже нет в городе. Уволился через месяц после смерти твоей матери. Уехал куда-то на юг. Я нашёл его через знакомых — он живёт в Краснодаре, работает в частной клинике. Согласился поговорить, но только лично.

— Мы поедем? — Демид посмотрел на меня.

— Конечно, — я кивнула. — Когда?

— Я договорился на послезавтра, — Влад открыл папку, достал фотокопии. — Вот анализы твоей матери. Посмотри.

Я взяла бумаги. Медицинские термины, цифры, показатели. Я ничего не понимала, но видела одно — везде стояла пометка «норма». Нормальное сердце, нормальные сосуды, нормальное давление.

— Её убили, — прошептала я. — Я знала. Всегда знала.

— Не торопись с выводами, — Демид накрыл мою руку своей. — Вначале поговорим с врачом. Узнаем, что он видел, что подписывал. Может, он что-то знает.

— А если он тоже куплен? Если он скажет то же, что и тогда?

— Тогда будем искать дальше, — ответил Демид. — У нас есть время и ресурсы.

Влад уехал через час. Договорились, что встретимся в Краснодаре послезавтра утром. Я осталась с Демидом в домике, но покой уже был нарушен. Мысли о матери, о её смерти, о том, что Захар, возможно, убил её так же, как хотел убить меня — всё это смешалось в голове в липкий, тягучий ком.

— Пойдём, — Демид взял меня за руку, повёл к озеру.

Мы сели на деревянный пирс, опустили ноги в холодную воду. Я вздрогнула, но не убрала.

— Знаешь, что я понял за эти дни? — спросил он, глядя на воду.

— Что?

— Жизнь — это не то, что с нами происходит. Это то, как мы на это реагируем. Ты могла сломаться. После всего — побегов, угроз, предательства. Но ты не сломалась. Ты стала сильнее.

— Это ты меня такой сделал, — я повернулась к нему. — Ты показал, что я могу быть не жертвой.

— Ты всегда была воином, — он провёл пальцами по моей щеке. — Просто забыла об этом. А я напомнил.

Я поцеловала его. Солёные губы, холодный ветер, запах сосен — всё смешалось в этом поцелуе. Я хотела его. Прямо здесь, на пирсе, под серым небом. Я расстегнула пуговицы его рубашки, скользнула руками внутрь, по горячей коже.

— Ангела, здесь холодно, — попытался он возразить.

— Согрей меня, — прошептала я.

Он не стал спорить. Стянул с меня свитер, потом лифчик. Холодный воздух коснулся груди, соски затвердели. Он наклонился и взял один в рот — горячий язык обжёг ледяную кожу. Я застонала, запрокинув голову.

Мы помогли друг другу раздеться, остались голыми на пирсе. Вода плескалась внизу, ветер трепал волосы. Я лежала на спине на тёплых досках, а он нависал надо мной, и я чувствовала только его — его жар, его запах, его руки.

— Ты уверена? — спросил он, в последний раз проверяя.

— Более чем, — я обвила его ногами, притянула к себе.

Он вошёл медленно, и я закричала — от холода и жара одновременно. Он двигался ритмично, глядя мне в глаза, и я видела, как в них отражается небо, озеро, вся наша жизнь.

— Демид, — прошептала я, когда оргазм начал нарастать.

— Я здесь, — ответил он, ускоряясь.

Я кончила с его именем на губах. Он кончил следом, уткнувшись в мою шею. Мы лежали на пирсе, голые, мокрые от пота и озёрной воды, и смеялись.

— Сумасшедшие, — сказал он.

— Безумно влюблённые, — поправила я.

Вечером мы сидели у камина, пили вино и не говорили о завтрашнем дне. О суде, о враче, о Бережном. Только о нас, о будущем, о том, как назовём детей.

— Если дочка — назовём Леной, в честь твоей мамы, — предложил Демид.

— А если сын? — спросила я.

— Демид-младший, — он усмехнулся.

— Самоуверенно.

— А что? Хорошее имя.

Я засмеялась, бросила в него подушку. Он поймал, притянул меня к себе.

— Ангела, — сказал он вдруг серьёзно.

— Что?

— Выходи за меня замуж.

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Ты… сейчас? Здесь? Без кольца?

— Кольцо у меня есть, — он полез в карман джинсов, которые снял час назад, но видимо, успел прихватить, достал маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри — бриллиант, не огромный, но чистой воды, переливающийся в свете камина.

— Ты купил его, когда?

— Давно. После той ночи, когда ты впервые осталась у меня. Понял, что не хочу тебя отпускать. И ждал подходящего момента.

— И ты считаешь этот момент подходящим? — я смотрела на кольцо, на его лицо, на огонь.

— Лучшего не будет, — он взял мою руку. — Ангелина Корсакова, ты станешь моей женой?

Слёзы хлынули из глаз. Я кивнула, не в силах говорить. Он надел кольцо на палец — оно было в самый раз, будто создано для меня.

— Да, — выдохнула я наконец. — Да, да, да!

Мы целовались, смеялись, плакали. А камин трещал, и дрова пахли смолой.

— Свадьбу сыграем, когда закончится суд, — сказал Демид. — Небольшую. Только свои.

— И Варя.

— И Влад.

— И больше никого?

— Никого, — он поцеловал меня в нос. — Только мы.

Я прижалась к нему, чувствуя, как кольцо холодит палец. Невесомое, но такое тяжёлое от обещаний.

— Демид, — прошептала я.

— Мм?

— Я никогда не была так счастлива.

— А я никогда не думал, что счастье возможно, — он ответил. — Но ты пришла — и всё изменилось.

Мы заснули в обнимку, под треск огня. А за окном шёл дождь, и ветер качал сосны. Но мне было тепло — потому что я была дома. В его руках.