— Ты ревновала? — спросил он, открывая дверь машины.

— Нет, — соврала я.

— Врёшь, — он усмехнулся. — Я видел твой взгляд.

— А ты? Ты бы ревновал, если б какой-нибудь мужчина на меня так смотрел?

— Убил бы, — сказал он спокойно. — Или покалечил.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — он завёл мотор. — Ты — моя. Никто не имеет права на тебя смотреть.

— Даже продавщица в бутике?

— Особенно продавщица в бутике, — он взял меня за руку. — И не смейся. Я серьёзно.

Я не смеялась. В его словах была такая сила, такая собственническая любовь, что у меня перехватило дыхание. Он бы правда убил. И это не пугало — это давало чувство защищённости.

Вечером мы вернулись домой. Я поставила коробку с платьем в спальню, Демид ушёл в душ. Я ждала его на кровати, в одной его футболке, без трусиков. Когда он вышел — мокрые волосы, полотенце на бёдрах, — я поманила пальцем.

— Иди сюда.

Он подошёл. Сел на край кровати. Я села к нему на колени, обвила ногами. Провела пальцами по его груди, по животу, ниже. Член был уже твёрдым, пульсировал под тканью полотенца. Я развязала узел, освободила его.

— Я хочу, чтобы ты смотрел, как я двигаюсь, — прошептала я, приподнимаясь, направляя его член в себя.

Он смотрел. Я медленно опускалась, чувствуя, как он заполняет меня, как растягивает, как каждое движение отзывается во всём теле. Когда я села до конца, замерла.

— Ты такая тесная… такая горячая…

Я начала двигаться — медленно, плавно, поднимаясь и опускаясь, сжимая мышцами. Он положил руки на мои бёдра, помогая, но я отняла их.

— Нет. Я сама. Ты только смотри.

Он смотрел. Его глаза были полузакрыты, губы приоткрыты, дыхание частое. Я ускорилась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Моя грудь подпрыгивала в такт, волосы рассыпались по плечам. Я запрокинула голову, застонала.

— Демид… я сейчас…

— Кончай, девочка. Я с тобой.

Оргазм накрыл меня волной — горячей, долгой. Я кричала, сжимая его внутри, чувствуя, как он пульсирует. Он кончил следом, с рычанием, уткнувшись лицом в мою грудь.

Мы упали на кровать, обнялись. Я гладила его по волосам.

— Демид, — прошептала я.

— Что?

— Я никогда не думала, что буду так счастлива.

— А я никогда не думал, что буду так любить, — он поднял голову, посмотрел на меня. — Ты — моё всё.

— И ты — моё.

За окном стемнело. Я уснула в его объятиях, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

А ночью мне приснился кошмар. Я бежала по тёмному переулку, и за мной гнались люди в чёрном. Я кричала, но голос не слушался. Падала, вставала, бежала снова. А в конце переулка стоял Демид — с каменным лицом, и не протягивал руку.

Я проснулась с криком. Демид обнимал меня, гладил по спине.

— Тише, тише. Это сон.

— Он не хотел мне помочь, — всхлипывала я. — Стоял и смотрел.

— Это просто сон, Ангела. Я здесь. Я с тобой.

— Не уходи от меня, — прошептала я. — Никогда.

— Никогда, — он поцеловал меня в лоб. — Клянусь.

Я заснула снова, но сон был чутким, тревожным. А под утро, когда рассвет только начал золотить шторы, я услышала странный звук. Будто кто-то ходил по дому.

— Демид, — я толкнула его в плечо. — Там кто-то есть.

Он мгновенно проснулся, сел. Взял пистолет из тумбочки.

— Сиди здесь, — сказал он, вставая. — И не выходи.

— Демид…

— Сиди!

Он вышел. Я слышала его шаги, потом — звук открывающейся двери. Тишину. А потом — выстрелы. Два. Три.

Я закричала.

— Ангела! — его голос из коридора. — Не выходи! Вызови полицию!

Я схватила телефон, дрожащими пальцами набрала 112. А из коридора доносились звуки борьбы — удары, крики, мат.

Я молилась — не Богу, а Демиду, чтобы он остался жив.

Я вышел в коридор с пистолетом в руке. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали — адреналин сделал своё дело. В доме было темно, только лунный свет пробивался сквозь окна, отбрасывая длинные тени на пол.

Тишина. Слишком тихо.

Я прошёл к лестнице, ведущей на первый этаж. Скрип половицы под моей ногой показался оглушительным. Замер, прислушался. Дыхание. Чужое. Кто-то был внизу.

— Выходи, — сказал я негромко. — Выходи, и я, возможно, не убью тебя сразу.

Ответом была тишина. А потом — шорох. Быстрый, резкий. Я пригнулся, выставил пистолет вперёд, сделал шаг, другой. Лестница. Перила. Внизу, в гостиной, мелькнула тень.

Я спустился. Включил свет — резкий, белый, ударивший по глазам.

Никого.

Но окно было открыто. Шторы колыхались от ветра. Кто-то влез через него, а теперь, видимо, вылез обратно. Я подошёл, выглянул. Темнота, кусты, забор. Ни души.

— Демид! — крик Ангелы сверху. — Что там?

— Никого, — ответил я, хотя внутри всё кипело. — Но кто-то был.

Я обошёл первый этаж — кухня, гостиная, кабинет. Везде чисто. Ни следов взлома, ни отпечатков. Только открытое окно в гостиной, которое я точно закрывал перед сном.

Я поднялся наверх. Ангела стояла в дверях спальни, бледная, с дрожащими губами. В одной моей футболке, босиком. Я обнял её, прижал к себе.

— Всё в порядке, — сказал я, хотя сам не верил. — Это мог быть грабитель. Спровоцировал сигнализацию и сбежал.

— А выстрелы? Я слышала выстрелы.

— Стрелял я, — соврал я. — В окно, чтобы напугать. Никто не пострадал.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я знал — она не верит. Но кивнула, прижалась щекой к моей груди.

— Я испугалась, — прошептала.

— Знаю. Прости. Я должен был проверить.

— Ты не можешь быть везде и всё контролировать.

— Могу. И буду.

Я уложил её обратно в кровать, сказал, что схожу проверю камеры. На самом деле я пошёл звонить Владу.

— Ты в курсе, что сейчас четыре утра? — сонный голос Влада звучал раздражённо.

— В дом кто-то влез.

Влад мгновенно проснулся.

— Записей с камер нет?

— Чёрт, — выругался я. — Я отключил их вчера, когда электрики меняли проводку. Забыл включить обратно.

— Идиот, — беззлобно сказал Влад. — Ладно, завтра утром приеду, установлю новые. А пока — запри всё. И пистолет держи под подушкой.

— Уже.

Я вернулся в спальню. Ангела не спала — сидела на кровати, обняв колени. Я лёг рядом, обнял.

— Всё хорошо?

— Да, — она уткнулась носом в мою шею. — Просто… я боюсь, что это Бережной.

— Он в тюрьме.

— У него могут быть люди. Друзья.

— Я проверю. А пока — спи. Я посторожу.

Она уснула через полчаса, прижавшись ко мне. А я не спал до утра. Смотрел в потолок, слушал каждый шорох, сжимал пистолет под подушкой.

Утром приехал Влад. Он привёл с собой двух охранников — здоровенных парней в чёрном, с рациями и серьёзными лицами. Они обошли дом, установили новые камеры, проверили все окна и двери.

— Ничего не пропало? — спросил Влад, когда мы остались на кухне.

— Нет. Дом как дом.

— Тогда чего он хотел? Залез, открыл окно и ушёл?

— Не знаю, — я сжал кружку с кофе. — Может, искал что-то. Может, запугать.

— Ангела?

— Или меня.

Влад задумался.

— Я проверю Бережного. У него есть брат, Арсений. Сидел за мошенничество, вышел год назад. Мог затаить обиду.

— Арсений? — я напрягся. — Почему я не знал о нём?

— Потому что я сам узнал недавно, а ты был занят Ангелой. А я — собирал компромат на Бережного. Про брата забыл. Извини.

— Найди его. Сегодня же.

Влад кивнул и ушёл.

Я поднялся наверх. Ангела сидела на балконе, пила чай, смотрела на лес. Я сел рядом, взял её за руку.

— Ты боишься? — спросил я.

— Немного, — она повернулась ко мне. — Но не за себя. За тебя.

— Со мной всё будет хорошо.

— Ты не знаешь этого. Никто не знает.

Я обнял её, поцеловал в макушку. И поклялся себе — если кто-то посмеет её тронуть, я убью его собственными руками.

День прошёл спокойно. Мы смотрели фильмы, ели пиццу, занимались любовью — медленно, нежно.