— Это ты на меня так действуешь, — она улыбнулась.

Я стянул с неё трусики, расстегнул ширинку. Мой член был твёрдым, пульсировал, как будто ждал этой минуты. Она посмотрела вниз, облизнула губы.

— Можно я… попробую? — спросила робко.

— Что именно? — не понял я.

— Рукой. Или… ртом. Я никогда не делала, но хочу научиться. Для тебя.

У меня перехватило дыхание.

— Ты уверена? Не надо себя заставлять…

— Я не заставляю. Я хочу, — она взяла мой член в руку. Неумело, но так осторожно, что у меня подкосились ноги.

— Сначала просто рукой, — сказал я, накрывая её ладонь своей. — Вот так. Сверху вниз. Не сильно. Чувствуешь, как он пульсирует.

— Да, — прошептала она, повторяя движения. — Он такой… горячий.

— Потому что я хочу тебя.

Она водила рукой вверх-вниз, смотрела на моё лицо, видела, как я сдерживаю стон.

— Тебе приятно?

— Очень, — выдохнул я. — Но, если ты не остановишься, я кончу раньше, чем войду в тебя.

Она улыбнулась.

— А если я не хочу останавливаться?

— Тогда… — я отнял её руку, подхватил под бёдра, посадил на край стола. — Тогда я возьму инициативу в свои руки.

Я вошёл в неё одним плавным движением. Она вскрикнула, вцепилась мне в плечи. Стол заскрипел под нашим весом.

— Демид…

— Тише, — прошептал я, начиная двигаться. — Сейчас только мы. Только этот момент.

Я двигался ритмично, глубоко, смотря ей в глаза. Она кусала губы, чтобы не кричать. Но когда я ускорился, она не выдержала — застонала громко, откинув голову назад. Её волосы рассыпались по столу, грудь вздымалась, по телу пробегала дрожь.

— Я сейчас… — простонала она.

— Давай, — я усилил темп.

Её оргазм накрыл её, как цунами. Она выгнулась, сжалась вокруг меня, закричала. Я чувствовал, как её мышцы пульсируют, как она вся становится моей. И через несколько секунд кончил сам — глубоко, сильно, с рычанием, которое вырвалось из самой глубины.

Мы замерли, тяжело дыша. Она обняла меня за шею, прижалась.

— Я люблю тебя, — прошептала.

— И я тебя, — ответил я, целуя её в висок. — И никто не посмеет нас разлучить.

Мы так и сидели на столе, среди разбитой посуды и разлитого вина, обнявшись. А за окном начинался новый день — тот самый, который мог всё изменить.

Я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на своё отражение. Чужое лицо. Чужие глаза — красные от невыплаканных слёз. Чужая жизнь.

— Ты сможешь, — прошептала я себе. — Ты сильная.

Но голос дрожал.

За спиной послышались шаги. Демид вошёл в ванную, встал за моей спиной, положил руки на плечи. Его отражение в зеркале было спокойным, но я видела, как напряжены его скулы, как тлеет в глазах что-то тёмное.

— Мы можем отменить, — сказал он тихо. — Найти другой способ.

— Нет, — я покачала головой. — Другого способа нет. Ты сам сказал: он должен поверить, что я сдалась.

— Я передумал.

— Поздно, — я повернулась к нему, посмотрела в глаза. — Я не хочу жить в страхе. Не хочу постоянно оглядываться. Мы сделаем это. Вместе.

Он прижал меня к себе так сильно, что затрещали рёбра. Я уткнулась носом в его грудь, вдохнула знакомый запах — мяты, леса, безопасности.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал он в мои волосы, — если он поднимет на тебя руку или запрёт… я его уничтожу. Клянусь.

— Знаю, — прошептала я. — Поэтому не боюсь.

Он отстранился, взял моё лицо в ладони, провёл большими пальцами по скулам.

— Я тебя люблю, Ангела. Помни об этом каждую минуту.

— Каждую секунду, — ответила я.

Мы поцеловались — коротко. Без нежности, без страсти. Только обещание: вернуться.

Он помог мне одеться. Я выбрала простое чёрное платье — не вызывающее, не провокационное. То, в котором Захар привык меня видеть на семейных ужинах. Волосы собрала в низкий пучок. Минимум макияжа — только тушь и прозрачный блеск. Я должна выглядеть сломленной. Послушной.

— Готова? — спросил Демид, когда я вышла в коридор.

— Нет, — честно ответила я. — Но поехали.

Он сам повёз меня к отчиму. Мы молчали всю дорогу. Я смотрела в окно на серый, промозглый город, и мне казалось, что я еду на собственную казнь.

— Останови здесь, — попросила я, когда оставалось метров двести.

— Я провожу, — он сжал руль.

— Нет. Если охрана тебя заметит, всё пропало.

Он выругался сквозь зубы, но послушался. Остановил машину у тротуара, заглушил двигатель. Повернулся ко мне.

— Я буду следить. С той стороны улицы, в чёрном «форде». Если что-то пойдёт не так, выходи на балкон своей комнаты и помаши рукой.

— А если меня не выпустят на балкон?

— Тогда кричи, — его голос стал жёстким. — Кричи так громко, чтобы соседи услышали.

— Демид…

— Я серьёзно. И не геройствуй. Твоя жизнь дороже любых документов.

Я кивнула, потянулась к дверной ручке, но он схватил меня за руку.

— Поцелуй меня, — попросил.

Я поцеловала. Долго, со вкусом, запоминая его губы, его язык, его дыхание. Когда отстранилась, в моих глазах стояли слёзы.

— Я вернусь, — сказала твёрдо. — Обязательно.

— Жди, — ответил он. — Через день-два всё закончится.

Я вышла из машины и пошла к воротам. Каждый шаг давался с трудом. Ноги были ватными. Сердце колотилось где-то в горле.

Охранник узнал меня, открыл калитку.

— Ангелина Сергеевна, Захар Борисович ждёт. Он будет рад, что вы вернулись.

— Уверен? — спросила я с горькой усмешкой.

Он промолчал.

Я вошла в дом. Знакомый запах — дорогой парфюм, полироль для мебели, цветы в вазах. Всё как всегда. Но мне казалось, что стены стали ближе, воздух — спёртым.

— Ангелина! — голос отчима раздался из гостиной.

Я прошла в гостиную. Захар сидел в кресле, с бокалом коньяка в руке. Рядом с ним, на диване, расположился Виктор. Взгляд масляный, липкий. Меня передёрнуло.

— Вернулась, — констатировал Захар, не вставая. — И как я погляжу, одна. Без того героя.

— Я одумалась, — сказала я, глядя в пол. — Вы были правы. Мне нужна защита. И семья.

— Семья? — усмехнулся Захар. — Ты про меня или про Виктора?

— Про вас обоих, — я подняла глаза, постаралась изобразить смирение. — Я согласна на брак. Если вы, Виктор Андреевич, не передумали.

Виктор встал, подошёл ко мне. Слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона — дешёвого, резкого, перебивающего запах алкоголя.

— Не передумал, — сказал он, беря меня за руку. — Ты — красивая девушка. Будешь хорошей женой.

Я не отняла руку, хотя внутри всё кипело. Сжала зубы, улыбнулась — натянуто, как учили.

— Тогда, может, выпьем за помолвку? — предложил Захар, поднимаясь.

— С удовольствием, — ответила я.

Вечер прошёл в кошмарной суете. Захар позвонил всем его партнёрам, объявил о помолвке. Приехали какие-то люди, женщины с натянутыми улыбками, мужчины с оценивающими взглядами. Меня тискали, поздравляли, целовали в щёку. Я терпела.

Демид — я знала — был где-то там, за воротами. В чёрном «форде». Смотрел на дом, на огни, на тени за шторами. Ждал.

Когда гости разошлись, Захар подошёл ко мне.

— Ты умница, — сказал он, положив руку на плечо. — Я знал, что ты одумаешься. Виктор — хороший вариант. Он богат, надёжен. И он купил твою руку. Дорого, между прочим.

— Сколько? — спросила я, не скрывая горечи.

— Не твоего ума дело, — он усмехнулся. — Главное, что долги закрыты, а бизнес расширяется. А ты получишь всё, что захочешь.

— Всё, кроме свободы.

— Свобода переоценена, — он убрал руку. — Спи. Завтра едем выбирать кольцо и платье.

Я поднялась в свою комнату. Закрыла дверь, щёлкнула замком. Рухнула на кровать и разрыдалась. В подушку, тихо, чтобы не услышали.

Телефон завибрировал. Сообщение от Демида «Ты как?»

Я ответила «Жива. Всё по плану. Он поверил»

«Молодец. Завтра начнём действовать. Я рядом. Люблю»

«И я тебя»

Я не спала почти всю ночь. Смотрела в потолок, слушала, как внизу иногда стучат двери — это Захар ходил по дому. Или его люди. Я чувствовала себя мышью в клетке.