Под утро, когда небо за окном посерело, я встала, подошла к балконной двери. Чуть приоткрыла. Холодный воздух ворвался внутрь.

Внизу, за забором, я увидела чёрный «форд». Свет фар не горел, но я знала — он там. Сидит, смотрит. Ждёт.

Я помахала рукой. Недолго, один раз. И почти сразу увидела, как машина качнулась.

— Демид, — прошептала я. — Пожалуйста, пусть у нас всё получится.

Я вернулась в кровать, свернулась калачиком, обняла подушку. Она пахла не им — здесь пахло чужими духами, пылью, застоявшимся воздухом. Но я закрыла глаза и представила, что он рядом. Его руки, его губы, его голос.

Это помогло заснуть.

Разбудил меня стук в дверь.

— Ангелина! — голос горничной. — Захар Борисович ждёт вас к завтраку.

— Иду, — прохрипела я.

Я оделась быстро — джинсы, свитер, никакой косметики. Спустилась в столовую. Захар уже сидел за столом, пил кофе, читал новости в телефоне.

— Садись, — сказал он, не поднимая головы. — Сегодня много дел.

— Каких? — спросила я, садясь напротив.

— Поедем к ювелиру. Выберешь кольцо. Потом в салон — платье. Там фотограф, реклама для соцсетей. Всё должно быть красиво.

— А если я не хочу красиво?

— Хочешь, — он поднял голову, и в его глазах я увидела сталь. — Ты хочешь, Ангелина. Потому что от этого зависит твоё будущее.

Я промолчала. Допила кофе, съела тост. Встала.

— Я готова.

— Вот и умница, — он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

Мы поехали в город. Я смотрела в окно, запоминала маршрут. Захар за рулём, я рядом. Охрана — вторая машина, сзади.

Я думала о Демиде. Он говорил, что будет следить. Но сейчас, в машине отчима, я не видела чёрный «форд». Может, он не рискнул ехать за нами.

Или я просто не заметила.

В ювелирном салоне я выбирала кольцо без души. Виктор приехал позже, улыбался, дышал мне в затылок.

— Вот это, — сказал он, тыкая пальцем в витрину. — С бриллиантом в пять каратов.

— Очень дорого, — заметил Захар.

— Она этого достойна, — Виктор положил руку мне на талию. Я не дёрнулась. Сделала вид, что мне приятно.

— Спасибо, — выдавила я.

Кольцо оказалось огромным и безвкусным. Тяжёлым, как кандалы.

В салоне платьев было ещё хуже. Продавщицы суетились, предлагали кружево, шёлк, фату. Я выбрала самое простое — белое, без вышивки, без камней.

— Слишком скромно, — сказал Захар.

— Мне идёт, — ответила я.

Он не стал спорить.

К вечеру я вернулась в свою комнату, выключила свет, легла на кровать. Телефон пиликнул.

«Как прошёл день?» — Демид.

«Ужасно. Он купил мне кольцо. Мы выбрали платье. Всё по-настоящему»

«Скоро это закончится. Завтра Влад передаёт документы. Держись»

«Я держусь. Но очень хочу к тебе»

«И я. Скоро мы будем вместе. Обещаю»

Я улыбнулась в темноте. Тепло разлилось по груди.

— Скоро, — прошептала я. — Совсем скоро.

Третьи сутки я практически не спал.

Чёрный «Форд» стал моим вторым домом. Я сидел за рулём, смотрел на особняк Бережного и считал минуты до того момента, когда Влад скажет «Всё готово, можно забирать». Внутри, за этими высокими заборами и камерами, была она — моя Ангела. И каждый час, проведённый там, высасывал из меня силы.

Я видел, как утром она выходила на балкон. Босиком, в длинной белой рубашке. Она смотрела вдаль, туда, где стояла моя машина, и я знал, что она меня не видит — стёкла тонированы, — но она чувствовала. Каждый раз её взгляд останавливался на «Форде» на несколько секунд, и она слегка кивала. Как будто говорила «Я здесь, я держусь».

Я тоже кивал, хотя она не могла этого видеть.

Сегодня Влад обещал передать последние документы. Мы выбрали момент: завтра утром у Бережного встреча с Виктором в офисе. Там же будет и их главный бухгалтер, которая дала показания. На встречу придут люди из экономической полиции — Влад договорился через старых знакомых. Всё должно было пройти чисто: обыск, изъятие бумаг, арест. Без шума, без стрельбы.

— Не нравится мне это, — сказал Влад в трубку.

Я разговаривал с ним, не отрывая глаз от ворот.

— Что именно?

— Слишком гладко. Бережной не дурак. Он мог что-то заподозрить.

— Откуда? Мы работали чисто.

— А девчонка? Она вернулась, как ни в чём не бывало, согласилась на брак. Он же не идиот, должен понимать, что что-то не так.

— Он думает, что сломал её. Что она испугалась за подругу, за деньги, за будущее. Такие, как Бережной, не верят в любовь и верность. Они верят только в страх и выгоду.

— Надеюсь, ты прав, — Влад вздохнул. — Завтра в десять утра. Будь на месте.

— Буду.

Сбросил вызов. Посмотрел на часы — почти полночь. В доме погасли почти все окна, только на первом этаже горел свет — там, где кабинет Бережного. Он работал ночами, это я уже знал.

Я опустил сиденье, вытянул ноги. Достал телефон, открыл наш с Ангелой чат. Последнее сообщение от неё пришло три часа назад «Он ушёл к себе. Я в комнате. Скучаю»

Я ответил «Скоро всё закончится. Завтра утром. Держись»

Она не ответила. Наверное, уснула. Или боялась, что телефон заметят.

Я закрыл глаза и сразу увидел её. Не в этой серой реальности, а там — в моей спальне, на белых простынях, с распущенными волосами.

Она лежала на спине, и свет от камина падал на её тело золотистыми бликами. Я помнил каждую чёрточку: изгиб шеи, ключицы, маленькую родинку под левой грудью. Я помнил, как пахла её кожа — цветами и чем-то сладким, как мёд. И как она смотрела на меня снизу вверх — доверчиво, испуганно, жадно.

— Демид, — прошептала она тогда. — Не останавливайся.

Я провёл пальцами по её животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей. Медленно, очень медленно, я спускался ниже, пока не коснулся самого сокровенного. Она была влажной — как всегда, когда я прикасался к ней. Горячей, пульсирующей.

— Ты так хочешь меня? — спросил я, хотя знал ответ.

— Больше всего.

Я наклонился и поцеловал её внутреннюю сторону бедра. Она выгнулась, вцепилась в простыни. Я целовал её ноги — от колен до щиколоток, от щиколоток до пальцев. Каждый дюйм. Каждую родинку. Она стонала, звала меня, но я не спешил.

Я хотел запомнить её всю. Каждый звук, каждый вздох, каждое движение.

Когда я наконец вошёл в неё, она закричала — не от боли, от наслаждения. Я смотрел в её глаза, пока двигался, и видел, как зрачки расширяются.

— Люблю тебя, — прошептал я.

— Я тоже, — ответила она. И сжалась вокруг меня так сильно, что я потерял контроль.

Мы кончили вместе — одновременно, задыхаясь, сжимая друг друга в объятиях. А потом я целовал её мокрое лицо, шептал что-то нежное, глупое, и понимал, что без неё я — ничто.

Я открыл глаза. В машине было холодно. От дыхания запотело стекло. Я провёл рукой по лицу, сгоняя остатки морока. Член ныл от напряжения — одно воспоминание вызвало такую реакцию, что пришлось расстегнуть ширинку, чтобы стало легче.

— Чёрт, — выругался я. — Соберись, Демид.

Но мысли не слушались. Я видел её везде: на сиденье рядом, на заднем сиденье, на капоте машины. Везде, где мы могли быть, если бы не этот проклятый Бережной.

Я взял телефон, написал «Ты спишь?»

Ответ пришёл через минуту «Нет. Вспоминаю»

«О чём?»

«О том, как пахнет твоя подушка»

У меня перехватило дыхание.

«Завтра я заберу тебя, — написал я. — Навсегда»

«Обещаешь?»

«Клянусь жизнью»

Она не ответила, но я знал — она улыбнулась. Я тоже.

Я не спал до рассвета. Горничная пришла, охрана сменилась. Я ждал.

В семь утра Бережной вышел из дома. В тёмном костюме, с портфелем. Сел в машину, уехал в сторону города. Я знал — у него встреча с Виктором в девять. Влад сказал, что полиция приедет в десять.

Через полчаса я увидел Ангелу. Она вышла на балкон в халате, держала чашку с кофе. Ветер трепал её волосы. Она смотрела прямо на мою машину, и я вдруг испугался, что кто-то заметит.