Я почувствовала, как слёзы текут по щекам. Демид подошёл, положил руку мне на плечо.

— Вы сможете подтвердить это под присягой? — спросил он у врача.

— Если вы гарантируете безопасность моей семье, — Белов смотрел умоляюще. — Они до сих пор могут добраться до нас.

— Мы гарантируем, — Демид кивнул. — Влад, мой человек, свяжется с вами. Он обеспечит охрану. А вы напишете заявление в прокуратуру.

— Напишу, — врач опустил голову. — Рано или поздно это должно было случиться. Извините, Ангелина. Если бы я мог вернуть время…

— Вы не можете, — я встала. — Но можете помочь наказать убийцу.

Мы вышли из кабинета. Я шла по коридору, не видя дороги. Демид обнял меня за плечи.

— Ты как?

— Злая, — ответила я. — Очень злая. Но теперь я знаю.

— И что будешь делать?

— Доведём это дело до конца. Он ответит за маму. Клянусь.

В машине я сидела молча, сжимая в руке кольцо, которое Демид подарил. Оно давало силы.

— Демид, — сказала я, когда мы выехали на трассу.

— Да?

— Ты боишься?

— Чего?

— Что он и до нас доберётся. У него везде люди.

— Пусть попробует, — Демид сжал руль. — Я ему шею сверну.

Я посмотрела в окно. Начинался новый дождь. Но внутри меня — там, где раньше был страх — горел огонь. Огонь мести.

Возвращение в город было тяжёлым. Не дорога — пять часов асфальта и дождя, а мысли. Я смотрела на убегающие назад столбы, на серое небо, на руки Демида, лежащие на руле, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходил. На его место приходила холодная, твёрдая решимость.

— О чём думаешь? — спросил Демид, не поворачивая головы.

— О том, что мама, наверное, знала. Чувствовала, что Захар хочет её убить. Но не могла ничего сделать, потому что боялась за меня.

— Теперь ты можешь. За неё.

— Да, — я сжала кулаки. — Я заставлю его заплатить.

Демид взял мою руку, поднёс к губам. Поцеловал пальцы, один за другим. Я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его защиту.

— Мы сделаем это вместе, — сказал он. — Не ты одна.

— Знаю.

Мы приехали домой затемно. Влад ждал нас на кухне с ноутбуком и папками. Я устало опустилась на стул, Демид сел рядом.

— Врач звонил, — сказал Влад. — Он готов дать показания завтра утром. Я связался со следователем, тот примет его в девять. Потом эти показания приобщат к делу Бережного.

— А сам он в безопасности? — спросила я.

— Временная охрана уже у его дома. Я нанял людей, которым доверяю. С женой и детьми всё в порядке, они в гостевом доме за городом.

— Спасибо, Влад, — Демид кивнул.

— Это моя работа, — Влад закрыл ноутбук. — Отдыхайте. Завтра важный день.

Он ушёл. Мы остались одни. Я сидела за столом, смотрела на немытую кружку, на крошки от печенья, и вдруг расплакалась. Не от слабости — от облегчения. От того, что правда наконец-то выходит наружу.

— Ангела, — Демид подошёл, обнял, прижал к себе. — Всё хорошо. Плачь, если легче.

— Я так долго ждала этого момента, — всхлипывала я. — Так долго боялась, что никто не поверит. А теперь… теперь есть врач, есть показания, есть ты…

— Есть мы, — он поцеловал меня в макушку. — И мы никуда не денемся.

Я подняла голову, посмотрела на него. Его глаза были уставшими, но тёплыми. Я провела пальцами по его щеке, по губам.

— Демид, — прошептала.

— Что?

— Займись со мной любовью. Я хочу чувствовать тебя. Живого. Настоящего.

Он взял меня за руку, повёл в спальню. Не на руках — медленно, шаг за шагом, будто мы шли к алтарю. В спальне горел ночник — мягкий, оранжевый. Демид помог мне раздеться, сам снял рубашку, джинсы. Мы остались голыми, стоя друг напротив друга.

— Ты такая красивая, — сказал он, проводя руками по моим плечам, ключицам, груди. — Каждый раз, когда смотрю на тебя, влюбляюсь заново.

— А я в тебя, — я коснулась его татуировок, шрамов, сосков. Он вздрогнул. — Ты чувствительный.

— Только с тобой.

Мы легли на кровать. Он укрыл нас одеялом, притянул меня к себе. Я устроилась головой у него на груди, слушая сердце. Ровное, сильное. Моё.

— Расскажи что-нибудь, — попросила я. — Из детства. Из жизни до меня.

— До тебя почти не было жизни, — он гладил меня по спине. — Было выживание. Армия, работа, одиночество. Но однажды, когда я был маленьким, отец взял меня на рыбалку. Мы поймали огромную щуку. Он сказал «Запомни, сын. Если хочешь поймать большую рыбу — не бойся глубокой воды». Я запомнил.

— И ты не боялся, когда меня спасал?

— Боялся, — он усмехнулся. — Но не за себя. За тебя.

Я приподнялась, посмотрела на него. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня — скулы, подбородок, губы. Но глаза были мягкими.

— Я люблю тебя, Демид.

— И я тебя, Ангела.

Он перевернул меня на спину, навис сверху. Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как его член касается моего бедра. Он медленно, очень медленно, провёл рукой по моему животу, вниз. Пальцы скользнули между ног — я была уже влажной, пульсирующей.

— Ты готова, — сказал он.

— Всегда готова к тебе.

Он вошёл — плавно, не торопясь. Я застонала, обвила его ногами. Он двигался медленно, глубоко, и я чувствовала каждое его движение — от головки до основания. Смотрела в его глаза, видела, как зрачки расширяются, как скулы напрягаются.

— Демид, — прошептала я.

— Что, девочка?

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Не торопись, — он улыбнулся, но ускорился.

Я чувствовала, как оргазм нарастает — волна за волной, с каждым толчком. Я вцепилась в его спину, закричала. Он кончил следом, с рычанием, уткнувшись в мою шею.

Мы лежали обнявшись, мокрые от пота. Я гладила его по волосам, и он мурлыкал как кот.

— Демид, — сказала я тихо.

— Мм?

— Когда всё это закончится, давай уедем. На море. На неделю. Только ты и я.

— Договорились, — он поцеловал меня в плечо. — Но сначала — свадьба.

— Сначала — правосудие, — поправила я. — А потом всё остальное.

Утром мы поехали в суд. Врач Белов уже был там — бледный, взволнованный, но твёрдый. Он дал показания под присягой, рассказал о том, как его заставили подписать фальшивое заключение, как угрожали семье. Адвокат Бережного пытался его запутать, но прокурор быстро парировал.

— Свидетель, вы утверждаете, что подписали документ под давлением. Почему вы не обратились в полицию?

— Боялся, — ответил Белов. — Эти люди — убийцы.

— У вас есть доказательства?

— Есть показания частного детектива, который нашёл человека, делавшего инъекцию Елене Корсаковой, — Демид встал с места, протянул судье флешку. — Запись разговора с медбратом, который работал в клинике пять лет назад. Он подтверждает, что ему заплатили за укол.

В зале поднялся шум. Бережной в клетке заорал.

— Всё ложь! Они всё сфабриковали!

Судья ударил молоточком.

— Тишина! Подсудимый, вам слово будет предоставлено позже.

Я смотрела на Захара. На его красное лицо, на выпученные глаза, на трясущиеся руки. Он был напуган. Впервые за все годы я видела его напуганным.

— Ваша честь, — прокурор встал. — Прошу приобщить к делу новые доказательства и вызвать для дачи показаний медбрата, чьи данные есть на флешке.

— Перенесем заседание на завтра, — судья кивнул.

Мы вышли из зала. Я взяла Демида за руку. Пальцы дрожали.

— Ты как? — спросил он.

— Как будто гора с плеч, — я выдохнула. — И ещё одна навалилась. Но я справлюсь.

— Мы справимся.

Мы вышли на улицу. Дождь кончился. В серых тучах показался слабый солнечный луч.

— Смотри, — я указала вверх.

— Что? — Демид поднял голову.

— Мама. Улыбается.

Он обнял меня. Я прижалась к нему и закрыла глаза. Там, внутри, я почувствовала что-то тёплое, светлое. Как будто мама обняла меня оттуда, из неба. И сказала: «Молодец, дочка. Я горжусь тобой».

Следующие два дня суд превратился в поле битвы.