Его нежные и одновременно настойчивые движения, шум воды, мои громкие стоны: все это погружает меня в какое-то безумие, настоящий хаос, чувственный транс. Все эмоции и ощущения смешались, переплелись так, что не разделить. Стыд и наслаждение, жажда чего-то большего и опасения не выдержать эмоционального взрыва, желание оттянуть момент, продлить сладкую пытку и одновременно приблизить финал как можно скорее. Здесь и сейчас только чистое, ничем не замутненное наслаждение, какофония чувств и эмоций. Я ощущаю себя девственницей и самой распутной шлюхой одновременно.

Зажмуриваю глаза до боли, пытаюсь елозить прижатыми железной рукой Кайда бедрами, извиваюсь всем остальным телом, слепо шарю руками по стене, в надежде найти что-то, за что могу уцепиться и остаться в этой реальности и не нахожу. Я стремлюсь к оргазму и одновременно оттягиваю его, зависнув посередине, на самом пике, за мгновение до падения. Это настоящая агония наслаждения, боль настолько сладкая, что становится невыносимой. И, не выдержав, я все же срываюсь, кончаю так, что мышцы сводит судорогой, прокусываю губу до крови, пытаюсь сомкнуть бедра, но только впиваюсь пятками в каменную, напряженную спину.

Окунувшись в это кипящее наслаждение, не могу уловить момент, когда ласкавшие меня пальцы и губы сменяются членом. Кайд врывается в меня как обезумевший, снова и снова заставляет подниматься по витку наслаждения выше и выше, словно не было падения в пропасть секунду назад.

Он дергает меня на себя, ложится, практически падает на каменный пол, усаживает сверху и задает ритм, приподнимаясь мне пахом навстречу, даже так умудряясь вести. Пальцы его наверняка оставляют синяки на моих бедрах и чувствуя вкус собственной крови во рту, даже боль воспринимаю частью наслаждения.

И наконец наступает момент, когда не остается ничего вокруг, только яркие, неестественные глаза лежащего подо мной мужчины, который снова и снова наполняет меня, таранит, удерживает на самом верху наслаждения, не дает раньше времени сорваться вниз еще раз. И я послушно терплю, чувствуя, как судорожно сжимаются мышцы, жаждущие разрядки.

И через мгновение, когда я не могу уже больше оттягивать, когда падаю в прямом и переносном смысле, снова кусая губы до крови и прижимаясь лбом к груди Кайда, мышцы мои скручивает невыносимым блаженством. Я чувствую раз за разом пронзающие мое тело спазмы — чистое удовольствие, граничащее с болью. Кайд еще несколько раз толкается и, не пытаясь сдерживаться, громко стонет, откидывая голову, выгибаясь в спине, впивается в мою кожу судорожно сжатыми пальцами, вздрагивает и стискивает меня еще сильнее, прижимая к себе так, словно намерен протолкнуть под кожу.

А потом мы замираем, не в силах пошевелиться, чтобы хотя бы разомкнуть объятия.

Первое осознанное ощущение: по спине бьют упругие капли воды, подо мной тяжело дышит Кайд. Руки его крепко обхватывают мою спину, а мои ноги не менее крепко его бедра.

Лежим так до тех пор, пока дыхание не приходит в норму, а звон в ушах не стихает.

Когда я устало приподнимаю голову и встречаюсь глазами с Кайдом, все, на что меня хватает, это легкая улыбка. Сил нет даже говорить.

Он садится, вынуждая меня тоже сесть и откинуться назад, проводит большим пальцем по нижней губе, демонстрируя мне кровь. Я виновато пожимаю плечами. Кайд снова проводит по губе и легкое жжение прекращается.

Удивленно трогаю место собственного укуса, но не обнаруживаю ни намека на ранку. Озадаченно смотрю на Кайда.

— Я уже говорил: я многое умею. — Не стал он вдаваться в подробности и улыбнулся такой сытой улыбкой, что в лицо мне бросилась краска.

Вздыхаю и утыкаюсь лбом в его плечо, не в силах хоть как-то реагировать. Кайд обнимает меня и тоже замирает, лениво поглаживая по спине.

Кажется, я едва не задремала, очнувшись в последний момент. Пора выбираться из душа, пока я тут не уснула.

— Нужно теперь по-настоящему помыться. — Из последних сил улыбаюсь и отстраняюсь. Вставать лень, и я сажусь на колени рядом с Кайдом. На автопилоте беру лежащую тут же на полу мочалку и мыло и пытаюсь намылить. Но руки, как и все тело, кажутся ватными и с трудом подчиняются.

— Давай я. — Кайд с улыбкой отбирает банные принадлежности. По комнате плывет знакомый мне цитрусовый запах.

— Ты уже один раз пытался, — напоминаю с улыбкой.

— Не заметил, что бы ты была против, — улыбается.

— Ни за что на свете, — вздыхаю смущенно.

— Но я слишком долго ждал тебя, чтобы устать вот так быстро. Так что, — медленно приближается и коротко целует в губы, — будь готова в любой момент.

— Это угроза? — я откидываюсь на руки, подставляя шею мочалке в руках Кайда и разглядываю его сквозь полуопущенные ресницы.

— Скорее обещание, — Кайд широко улыбается, и я завороженно затихаю, осознав, что еще ни разу не видела у него такого выражения лица. — Что? — Спрашивает недоуменно, по-прежнему не сдерживая широкой улыбки.

— Я… — я люблю тебя? Я от тебя в восторге? Я твоя фанатка? Что я хочу сказать? — Ты…

— Я знаю. — Кайд наклоняется и опять легко касается губами моих губ. Снова улыбается. — Скажешь, когда будешь готова.

— Все то он знает, — вздыхаю я только чтобы избежать неловкого момента. В намеке на улыбку Кайд едва заметно приподнимает уголки губ и снова раздвигает мои ноги, на этот раз будто бы даже без всякого сексуального подтекста.

— Сейчас правда только помою, — хмыкает, глядя на мое ошарашенное лицо и, к моему то ли облегчению, то ли разочарованию, и правда просто моет.

И хотя он действительно не делает лишних движений, но его пальцы между моих ног сами по себе то еще зрелище. И от того, как аккуратно и бережно он обращается с моим телом, сердце в который раз замирает. Но, стоит отметить, что я уже не испытываю и сотой доли предыдущего смущения.

К тому моменту, когда мы смыли с себя последствия внезапной страсти, я уже едва на ногах стою.

И снова Кайд подхватывает меня на руки. Он так близко, что я могу отчетливо видеть, как желтый цвет в его зрачках перетекает в красный.

— Почему ты постоянно меня носишь?

— Потому что к переходам надо привыкнуть. А мне бы не хотелось, чтобы ты поранилась или подвернула ногу. — Короткое прикосновение губ к виску и лукавое продолжение: — И мне нравится прикасаться к тебе, а это отличный повод.

И хотела бы я ответить что-нибудь остроумное или хотя бы вообще что-нибудь, но, завороженная игрой цвета в глазах, так и не смогла собраться с мыслями до самого перехода. Мы вновь перестали существовать, чтобы в следующий миг очутиться где-то в другом месте. Первые мгновения комната, в которой мы оказались, погружена во мрак, но почти сразу на стенах вспыхивают светильники. И везде живой, настоящий огонь.

Сонливость сменяется удивлением. Судя по всему, мы в спальне. И если я считала, что кровать в кабинете ректора большая, то это только потому, что я не видела кровать в спальне дракона! Она просто гигантская. При желании на ней могут комфортно разместиться несколько человек.

В комнате больше ничего нет. Только накрытая темно-синим, грубым даже на вид, покрывалом кровать. Или скорее даже возвышение, подиум вместо обычной постели. И снова панорамное окно во всю стену. Оценить вид я не могу, потому что там все еще бушует стихия и дождь льет как из ведра, отдаваясь в комнате тихим шелестом.

Кайд ставит меня на прохладный пол, и я тут же невольно поджимаю пальцы. И пока он стаскивает наверняка тяжеленое покрывало, с которого осыпается и исчезает уже знакомый мне стазисный налет, пытаюсь нагреть камень под ногами. А что, гореть тут особо нечему, Кайд затушит любое стихийное бедствие, так почему бы не поэкспериментировать?

Словно ощутив мои действия, он оборачивается и переводит взгляд мне под ноги.

— Не против? — спрашиваю постфактум, так как огонь, расходясь от моих ступней, тонко стелясь по полу, уже подползает к Кайду.

— Даже рад, — улыбается. — Иди ко мне.