Длинными прыжками я углубляюсь в разлом, пытаясь достигнуть или хотя бы увидеть дно и не могу. Подо мной только бездна, надо мной тонны скал, вокруг пропахшие гарью стены, гладкие, оплавленные во время пожара. Не самое приятное место.

Для размаха крыльев слишком тесно, и я стараюсь не думать о долгой дороге обратно, когда придется ползти вверх в поисках маяков.

«Ты что-нибудь видишь?» — снова спрашивает Сеира.

Смотрю вниз, разжимаю руки и падаю на несколько метров. Почти сразу цепляюсь рукой за выступ. Вторая проваливается в пустоту, и на какое-то мгновение я словно зависаю в невесомости, но тут же нащупываю за что ухватиться и цепляюсь когтями, выравнивая равновесие.

Упираюсь взглядом в глубокую нишу, краев и глубины которой не могу разглядеть.

«Вижу»

Протиснуться в нее я бы и человеком не смог, а уж в трансформации тем более. Пристально вглядываюсь в черноту и даже практически совершенным зрением не могу понять глубину этой горизонтальной пропасти. Задумчиво скольжу взглядом вверх по отвесной стене, осознавая, что тонны земли держатся буквально в воздухе. Точнее на чистой магии, которой мы на протяжении нескольких веков наполняли пустое пространство и даже не знали об этом. Сто́ит магии хоть немного рассеяться, и сползет огромный пласт земли.

«Что там?» — на этот раз нетерпение звучит даже в голосе Макса.

Я коротко пересказываю увиденное.

«Это под университетом?»

«Нет, с другой стороны»

«Ну хоть так» — бормочет Калеб.

«Выбирайся оттуда, — взволнованно просит Индира. — Не хватало еще, чтобы именно сейчас с тобой что-нибудь случилось. Мина будет просто в восторге»

Я был с ней совершенно согласен, а потому, с громким скрежетом погружая когти в оплавленную скалу, двигаюсь наверх. Мог бы перемещаться скачками телепортации, но несмотря на усталость, мне нравится снова чувствовать собственную силу и то, как легко крошится камень под пальцами.

До маяков добираюсь на чистом упрямстве и силе воли. Но с ними все оказалось в порядке. Маяки имеют сложную структуру и могли среагировать и на слишком высокую концентрацию магии в эфире. В любом случае другой причины мы не нашли, а потому задерживаться тут я не собирался. Подкорректировав один маяк под изменившийся эфир, я вновь ползу вверх, мысленно похвалив нас прошлых за то, что при их установке мы потратили немного больше времени и сил, но настроили все так, что не нужно изменять каждый по отдельности. Достаточно добавить новые условия в один и остальные изменятся сами.

Добравшись до достаточно широкого для размаха крыльев участка, отталкиваюсь и, наконец, взлетаю. Пролетаю мимо стоящих в разломе чародеев и устремляюсь в небо.

Ветер бьет в лицо, воздух пружинит под крыльями, натягивает тонкую, но крепкую кожу до предела.

Увлекшись, наслаждаясь хотя бы таким, пусть на пределе сил, но полетом, едва не забываю про ожидавших меня чародеев. Опомнившись, снова пикирую вниз и тяжело приземляюсь рядом с Калебом и Айлин.

«Хорошо, что тебя Мина не видит, — снова хихикает Елена и я криво улыбаюсь, представляя как жутко выглядит частичная трансформация. — А вот улыбаться лучше не надо» — она притворно содрогается.

«Лучше нам поторопиться с инициацией Мины, — перебивает пару Макс. — Араван держится из последних сил»

«Расскажу ей все, когда проснется» — морщусь, вновь признавая неизбежность.

«Значит, скоро мне можно будет с ней познакомиться?» — Сеира искренне старается сдержать неуместную радость.

А я неуместную ревность.

«Только когда она будет готова, — качаю головой. — За последнюю неделю ее жизнь сильно изменилась. Не забывай, что она считает себя человеком и мыслит тоже как человек. А завтра ей будет еще сложнее. Просто дай ей немного времени, — вздыхаю, понимая, что нам с ней предстоит очень тяжелый разговор. — Если ко мне больше нет вопросов, то я пойду»

И, коротко попрощавшись со всеми, снова взмываю вверх. Пролетая низко над землей подбираю на ходу халат. Взмываю вверх, укрываюсь пологом невидимости от человеческих глаз и приземляюсь на собственный балкон в гостиной. Обернувшись, с облегчением прячу еще слабого дракона вглубь себя.

От меня несет кровью, грязью и пеплом, а потому с балкона я переношусь сразу в ванную, смываю адскую смесь с тела, и тщательно залечиваю все последствия раннего оборота. Сложнее всего со спиной. Вдоль позвоночника глубокие, сочащиеся кровью порезы. Я вижу их в зеркало, потому что в крови все еще бурлит сила, и боли я до сих пор не чувствую. С трудом дотягиваюсь до ран, чтобы залечить каждый отдельно.

А зайдя в спальню, застываю на пороге.

Мина во сне раскрылась по пояс, бесстыже выставляя на обозрение все, что выше. Скольжу взглядом по впалому животику, по выпирающим ребрам, по белоснежным упругим полушариям и венчавшим их темным, острым соскам. Ее грудная клетка размерено вздымается и опускается, словно нарочно дразня меня. Ее кожа на вкус — самое сладкое, что мне удавалось попробовать.

Я гулко сглатываю, как зачарованный делаю несколько шагов к ней и опускаюсь на самый край, боясь прикоснуться и снова не в силах оторвать взгляд. Мина спит так сладко, что несмотря на собственные желания, я не могу разбудить ее. Поэтому просто ложусь рядом и аккуратно притягиваю к себе теплое, сонное тело. Не представляю как усну, если отчетливо чувствую каждый миллиметр соприкосновения наших тел, когда сердце грохочет в ушах, а низ живота простреливает судорогой. Тонкая рука обвивается вокруг моей шеи, прижимаясь еще теснее. Шумно втягиваю ее запах, закрываю глаза на секунду и мгновенно погружаюсь в сон.

Проснувшись, не сразу соображаю, что рядом она. А когда понимаю, все равно не верю. Притягиваю ближе, веду губами по тонкой коже, с восторгом ощущаю ее бархатистость. Пальцы сами собой сжимаются, стремясь полнее почувствовать горячее со сна, самое желанное тело. Она так легко отзывается на любую ласку, что я с трудом борюсь с желанием подмять ее под себя.

А когда она сбегает в ванную, я с каким-то давно уже не свойственным мне умилением наблюдаю за попытками добраться до выхода из спальни и при этом не стесняться. В отсутствии Мины мне был недоступен огромный спектр эмоций — те, которые может вызвать лишь она одна.

Когда она уходит, то будто в комнате темнеет, словно она забрала с собой часть солнечного света и тепла. Вздохнув, выбираюсь из пустой постели. Переношусь на остров, в пещеру. Умывшись там, возвращаюсь в университет и надеваю первые попавшиеся штаны. С радостью обошелся бы и без них, но мне надо поговорить с Миной, а не вгонять ее в краску.

Мина плескается так долго, что еще немного, и я присоединился бы к ней. Но не успеваю. К моему безграничному сожалению, шум воды стихает.

С ее появлением рядом со мной снова становится светлее, и я убеждаюсь, что мне не кажется, одно ее присутствие обостряет все мои органы чувств.

Заключаю ее в объятия, впиваюсь в удивленно приоткрытые губы. Обхватываю ладонями лицо, едва сдерживаю стон только от одного ее отклика. Зарываюсь пальцами в мягкие волосы и собираюсь все же переместиться в постель, напрочь позабыв о том, что Мина не знает о моих способностях перемещаться в пространстве. Но оказалось, что она голодна. Услышав ворчание ее живота, не сдерживаю улыбку.

Как же я раньше жил без всего этого?

Описание прошедших пяти веков могут легко уместиться в одно короткое предложение: я просто пытался не сойти с ума.

Столетия, наполненные страхом, что она вдруг исчезла так же, как остальные. Мы снова и снова искали их и пытались разгадать загадку исчезновения целой расы, но складывалось ощущение, словно их и не было никогда. На самом деле наш мир не такой уж и безобидный. По крайней мере был таким в то время, когда чародей впервые обернулся драконом. Не просто так у нас клыки и непроницаемая броня. Но сейчас мы, оставшиеся десять, даже не знаем, живы остальные или мертвы — после смерти чародея не остается тела, оно обращается в пепел. И единственное доказательство того, что они все еще где-то существуют — мы не нашли ни одного из них. Мы не знаем причины их исчезновения, и от мысли, что и Мина вот так же могла просто исчезнуть, внутри меня все холодеет даже сейчас, когда ожидание закончилось, а моя пара — вот она, сидит передо мной, вызывая последнюю стихию.