Неожиданно вспомнилось как мы шли по коридору в его кабинет, и он сказал, что он дракон. Шокированная открывшимся мне откровением, глубоко задумываюсь, пытаясь вспомнить, были ли другие намеки с его стороны. Погруженная в свои мысли отвлекаюсь от полета и едва не вскрикиваю, когда Кайд складывает крылья и ныряет вниз, снижаясь едва ли не в пике. Нервно вскинув голову, вижу причину снижения — недалеко от леса, который начинается за снежными холмами, стоит небольшой деревянные домик. Чуть вдалеке виднеется довольно большая деревня, но этот дом стоит далеко на ее отшибе.

Приземлившись немного в стороне от него, у самой земли дракон расправляет крылья и, сделав полукруг, мягко приземляется на задние лапы. Все так же не выпуская меня из объятий, трансформируется в человека.

— А никто не удивиться, что мы в такой легкой одежде? — Спрашиваю, оглядывая себя. Кайд снова одевается. Вот было бы здорово, если бы трансформация была еще более магической и одежда каким-то образом сохранялась на человеческом теле, это же наверно не удобно, вот так постоянно переодеваться.

— Я сделаю так, что не удивиться, — улыбается Кайд и, взяв меня за руку, ведет за собой. Здесь снега не так много, но это и не важно, потому что ноги все еще не чувствуя холод, хотя я и проваливаются в него по щиколотку.

Когда мы подходим к покосившемуся деревянному забору, то из дома выходит высокий, заросший бородой и сбившимися в воронье гнездо волосами человек. Он останавливается на пороге, складывает руки на груди и внимательно нас рассматривает.

Отшельник

Почесав рукой с отросшими ногтями грязную, всклокоченную бороду, отшельник спускается в подвал. Тишину разбавляет лишь скрип прохудившихся ступеней, да тяжелое дыхание мужчины без возраста.

При его появлении под потолком вспыхивает тусклым светом магический светильник. Отшельник отстраненно размышляет, что стоит зарядить накопитель энергии, но острой необходимости в этом нет. Все, что нужно, он видит в полумраке.

Подвал захламлен. Отшельник давно уже не помнит для чего ему все эти вещи, но знает, что надо беречь каждую мелочь. Под толстым слоем пыли колбы чередуются с бессмысленными на первый взгляд статуэтками и алхимическими горелками. В углу грудой лежат укрытые ветхой тканью картины, вдоль стен прогнившие стеллажи с заполненными жидкостями коблами, порошами в склянках и простыми пустыми банками. Кажется, тронь хоть что-то, и все превратится в прах.

Но в этой комнате находится еще одна вещь, единственная не покрытая вековой пылью.

К ней отшельник и направляется. В самом центре на круглом, искусно вырезанном из зачарованного дерева столике, в воздухе парит мутный серый шар.

По его поверхности стелется густой, ровный туман. А возможно и сама сфера является лишь туманом. Отшельник знает наверняка только то, что это самая ценная вещь в его коллекции.

Первый экспонат в почти истлевшем музее.

Подойдя вплотную, хрипло наполняет затхлым воздухом легкие и шумно выдыхает пропитанный магией воздух. Повинуясь воле, туман прекращает свое хаотичное движение, отступает, открывая взору равнодушных глаз сферу. Та, словно выточенная из неровного камня, безжизненная пустыня.

Наклонившись ближе, отшельник пристально вглядывается в черноту до тех пор, пока не удается разглядеть крошечные желтые пятнышки на черном. Но стоит приглядеться и разум разгадывает обман зрения, потому что то, что в первые секунды мозг принял за желтые пятна на черном, в действительности оказываются плотно переплетенными телами ящеров на песке.

Время в сфере течет иначе, точнее его там и вовсе нет. Маленькая планета в глубинах космоса. Не уменьшенная в действительности, но видневшаяся как на ладони. Одновременно существующая и нет, спрятанная в тонких слоях так глубоко, что сам отшельник уже не смог бы достать ее оттуда.

И даже это не мешает спящим в сфере драконам пытаться разрушить чары.

Вот и сейчас, словно почувствовав взгляд отшельника, несколько крылатых ящеров ворочаются во сне, расправляют крылья, выпрямляют обвивающие их тела длинные хвосты, и отшельник отшатывается. Туман тут же укрывает планету, отсекая от мужчины без возраста его главный экспонат и самый сильный кошмар.

Пленив драконов, он сам себя загнал в ловушку. Но он обещал себе, что попробует освободить ящеров только когда будет готов к смерти. Ибо он не верит, что они смогут его простить. Только не эти чудовища. Только не после тысяч лет, проведенных во сне.

Отшельник не помнит зачем он это сделал, но не может сдаться сейчас, так как знает, что у него были на это причины. Возможно, когда-нибудь он их вспомнит, а пока…

Отшельник наполняет сферу магией и, тяжело дыша и громко расчесывая когтями зудящую кожу под бородой, снова под скрип ступеней поднимается из подвала. И вдруг чувствует приближение незваных гостей.

А выйдя на крыльцо и видя по-летнему одетых мужчину и девушку посреди снежной пустыни, удивляется впервые за долгие-долгие годы.

Ощутив же ментальное прикосновение чародея, так похожее на забытое влияние на человеческий мозг магии драконов, кажется, получает настоящее наслаждение. Как человек, внезапно почувствовавший запах из далекого прошлого, когда жизнь была яркой, стремительной и еще приносила наслаждение.

Но отшельник слишком удивлен и заторможен, чтобы хоть как-то выдать свое состояние. Как со стороны он наблюдает за своими эмоциями, за зарождающейся надеждой, что обретёт новую цель в бесконечной жизни. Он смотрит на то, как мужчина неосознанно задвигает любопытную девушку за спину, как она поправляет узкую жилетку и убирает за ухо выбившуюся прядь волос.

А после короткого разговора провожает взглядом их спины.

Когда они скрываются из поля зрения, он довольно долго стоит на крыльце и пытается понять, как так вышло, что он упустил этих драконов. Несмотря на то, что нет уже былого азарта, нет поглощающей все мысли и время цели, но даже намек на это уже приводит в восторг.

Он смотрит туда, где скрылись из вида драконы и пытается нащупать ускользающее воспоминание, цель, ради которой все затевалось.

Обреченно поворачивается к распахнутой двери с намерением спрятаться от пронизывающего внутренности холода и вдруг застывает на пороге. Нет, он не вспомнил цель, но вспомнил нечто иное, не менее важное.

Воспоминание выныривает из недр памяти, оттряхивается от пыли бессмысленно-прожитых веков, каким-то чудом оно было там, не затертое бесконечными событиями.

Ему нужны озёра драконов. Если бы только он нашел хотя бы одно, его жизнь снова заиграла бы яркими красками. Зачарованная воды — бесконечные знания и вместилище любой информации. Человеческая память оказалась не готова к бесконечной жизни и ему во чтобы то ни стало нужно найти накопитель знаний.

Улыбнувшись, впервые на его памяти, способной вместить не так уж и много, отшельник возвращается в дом, плотно прикрывая за собой дверь.

Драконы ушли, но теперь у него есть цель — найти их. Найдет их — найдет и озеро.

Мина

Когда мы подходим к покосившемуся деревянному забору, то из дома выходит высокий, заросший мужчина. Он останавливает на пороге, сложив руки на груди и внимательно нас рассматривая.

— Я понятия не имею на каком языке с ним разговаривать, — шепчет мне Кайд, — подождем, пока он хоть что-то скажет.

Странный хозяин дома не спешит начать разговор, и тогда Кайд бесцеремонно толкает калитку, с трудом проталкивая ее через слежавшиеся и обледеневшие сугробы, и мужчина что-то раздраженно бросает в ответ на вторжение. Кайд тут же подхватывает беседу, а я ни черта из услышанного не понимаю. Я даже не могу разобрать, где заканчивается одно слово и начинается другое, просто слушаю набор бессмысленных звуков. Но стою, терпеливо ожидая, пока диалог закончится.

Хозяин дома с интересом меня рассматривает, Кайд, не отвлекаясь от беседы, пытается задвинуть меня за спину и кажется, даже не замечает этого.