Кайд же, не расцепляя наших рук, снова шагает ко мне, обхватывает свободной ладонью мой затылок, вынуждая запрокинуть голову и снова целует. На этот раз с такой нежностью, что сердце разбивается на кусочки, просто превращается в пыль и забивает горло, снова мешая дышать. Его вкус кружит голову, и я застываю, чтобы как можно полнее ощутить прикосновение губ, почувствовать каждый их миллиметр.

— Я так скучал, — шепчет снова, отстраняясь, но только для того, чтобы прижаться губами к шее.

Поднимает на руки, прижимает к себе и снова набрасывается на губы. Я охотно и с наслаждением отвечаю, зарываюсь пальцами в волосы, уже привычно сжимая их в кулаке. В ответ Кайд легко кусает мою нижнюю губу, и я не могу сдержать стона, тут же получая новую порцию нежности.

Очередная молния освещает скрытое в полумраке лицо Кайда и тут же за окном громыхает.

Не выпуская меня из рук, Кайд направляется к окну, подходит к нему вплотную. Губы его растягиваются в лукавую улыбку и он предупреждает:

— Держись крепче.

— Что ты…

— Ничего не бойся, — перебивает и… шагает сквозь барьер, прямо в пустоту!

Я взвизгиваю, зажмуриваюсь и изо всех сил цепляюсь за него. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Бред. Секунда свободного полета заканчивается слишком быстро, хотя я успеваю понять, что очень, невыносимо сильно хочу жить. Но вместо неизбежной смерти чувствую наше упругое приземление и тихий смех над ухом. От шока не могу говорить и только тяжело дышу, пытаясь прийти в себя и унять взбесившиеся эмоции.

— Я тебя убью, — шепчу дрожащим голосом, даже не пытаясь разжать судорожно обвившие его шею руки.

Сердце колотиться как ненормальное и в этом я остро чувствую биение жизни. Словно все вокруг меня пульсирует в такт ему — моему сердцу. Словно с меня как с того куска вяленного мяса в момент слетел серый налет, обнажая яркие эмоции.

И именно этот момент выбирает небо, чтобы разразиться ливнем. Крупные упругие капли заливают мои глаза и невозможно счастливое лицо Кайда.

Я резко подтягиваюсь на руках и впиваюсь поцелуем во влажные от дождя улыбающиеся губы. Зубы задевают зубы, но это не смущает, а только подстегивает усилить напор. Кайд отвечает тем же, вновь прижимая меня к себе.

Вокруг бушует стихия, а мы целуемся, словно подчиняясь этой неконтролируемой энергии. Мои руки блуждают по его шее, ногти нетерпеливо царапают кожу. Я погружаю пальцы в мокрые волосы и стискиваю, срывая с губ Кайда тихий стон, который отзывается вибрацией в каждой клеточке моего тела.

Ливень заряжает с новой силой и Кайд, осознанно или нет, вжимает меня в себя, хотя еще мгновение назад казалось, что быть ближе просто физически невозможно. С громким стоном, не выдерживая обрушившейся на меня лавины эмоций, отрываюсь от желанных губ, запрокидываю голову и выгибаюсь, раскидывая в стороны руки, наслаждаясь упругими каплями дождя, охлаждающими разгоряченное тело. Кайд перехватывает меня крепче и в следующее мгновение мы отрываемся от земли, стрелой устремляясь в небо, ближе к облакам.

От неожиданности я не сдерживаю короткого визга и снова вцепляюсь в его плечи, во все глаза глядя на быстро приближающееся небо. Перевожу испуганный взгляд на Кайда и застываю, не веря, что вижу их — гигантские кожаные крылья, что раскинулись за его человеческой спиной! Что еще он умеет⁈

Кайд смотрит прямо на меня и вновь меня пронизывает его жажда, граничащая с одержимостью, которые он уже не пытается или не в силах скрыть. Забывая, как дышать, сама не в состоянии уже от него оторваться, жалею, что могу только смотреть.

Очевидно, Кайд думает о том же, потому что в следующую секунду мы оказываемся у озера в Араване, в котором сумерки только сгущаются и нет бури.

Мы стоим не на привычном мне берегу, а по другую сторону озера, на развилке гигантских ветвей под густой кроной векового дерева. Тут так просторно и развилка под ногами словно специально отполировано до безупречной гладкости.

С тихим шелестом крылья исчезают, словно втягиваясь в спину.

Кайд медленно отпускает меня, и я скольжу по его телу, нетвердо вставая на ноги. Нас окутывает теплый воздух, подсушивая одежду и волосы. Непривычная к такому способу перемещения, не говоря уже о полетах, растерянно оглядываюсь и замираю, с высоты нескольких метров натыкаясь взглядом на тот самый пляж, на котором лежала почти голышом, и снова вспоминаю мое предыдущее подозрение: Кайд был свидетелем моего купания.

— Ты…

— Все видел, — он улыбается, даже не пытаясь сделать вид, что ему стыдно. Но сегодня уже столько всего произошло, что все это просто теряется на общем фоне, и я только негромко смеюсь.

Тем более его губы, накрывшие мои в новом поцелуе вынуждают улетучиться любые мысли, оставляя мне только чистое наслаждение, перемешанное с адреналином. Его язык скользит по губам, и я снова задыхаюсь от скручивающего внутренности желания и прижимаюсь к мужскому телу. Он как горячий океан — вдох и нависает надо мной, выход — и отступает, чтобы через секунду снова прижаться, расплющить меня о себя. Руки его скользят по шее под халат и вниз по спине, стягивая влажную ткань, оглаживая обнаженные плечи и лопатки, и я выгибаюсь, еще острее ощущая сладость поцелуя, отдаваясь этим ощущениям без остатка. Нестерпимо хочу тоже почувствовать его кожу под ладонями, и радуясь, что рубашка его расстегнута, с силой, пытаясь сделать прикосновение как можно полнее, провожу ладонями по его спине. Кайд распахивает полы моего халата и, наконец, я остаюсь обнаженная. Там, где его мокрая, холодная рубашка прикасается к моему разгоряченному телу расползаются мурашки, но я еще сильнее прижимаюсь к Кайду, обхватывая его дрожащими пальцами за шею, чувствую горячие ладони на своей спине. Мне хочется, чтобы он забыл о прелюдии, вошел в меня прямо здесь и сейчас, и одновременно с этим я не хочу торопиться, чтобы растянуть эту сладость.

Мы тяжело дышим, лихорадочно всматриваясь в глаза друг другу.

Мои ладони соскальзывают с его шеи и пальцы медленно спускаются по гладкой груди, плоскому торсу, очерчивают выступающие тугие мышцы, но он терпеливо ждет, хотя дыхание его сбивается, а грудь тяжело вздымается.

Дотронувшись кончиками пальцев до края брюк, нерешительно замираю. Подняв глаза, встречаюсь взглядом с будто пьяными глазами Кайда. Смущение отступает, и, не сводя с него взгляд, прижимаюсь костяшками к животу и просовываю кончики пальцев за пояс, трогаю самый край его плоти. Дыхание Кайда снова сбивается и на этот раз напряжения и медлительности не выдерживает он, со стоном прижимается ко мне, с силой упираясь бугром на брюках в живот.

Нас обоих бьет мелкая дрожь и, оторвавшись, мы хаотично стягиваем остатки мокрой одежды.

Влажные от дождя губы легко скользят, ласкают, его руки медленно перемещаются по спине, оглаживают голые лопатки, позвоночник, спускаются ниже, на бедра. Кайд приподнимает меня, и я инстинктивно обхватываю его ногами. С силой прижавшись ко мне пахом, снова вырывает из моего горла стон. Я наслаждаюсь его твердой гладкостью, стараюсь сама потереться через ткань трусиков — единственное из моей одежды, что я успела надеть и что мы не успели снять, но он не дает, прижимая к себе так, что не пошевелиться. Оторвавшись от губ, приникает губами к шее, скользя языком, покусывая и тут же зализывая. Снова не осознавая себя, забывая в который раз, что такое стыд, я выгибаюсь навстречу, запрокидывая голову.

Кайд отрывается от моей шеи, оглядывает затуманенным взглядом и опускается на отполированное до блеска дерево, аккуратно укладывая и меня. Но я даже не замечаю, жесткий пол или нет. Все внимание приковано к мужчине, который нависает надо мной, замерев на вытянутых руках. Не дав мне насладиться видом обнаженного смуглого мужского тела и широкими, напряженными плечами, он перемещается и обхватывает грудь ладонями, припадает губами к потемневшему соску. Зубы сжимают напрягшуюся вершинку, и я со стоном погружаю пальцы в мокрые волосы. Отстраняется, но только для того, чтобы переместиться к другой груди и повторить то же самое с ней. Одна его рука скользит вниз, ложиться на трусики, проводит по ним раз, другой. Длинные пальцы поглаживают меня через ткань, посылая по всему телу расходящиеся волны горячего наслаждения.