Чувствуя приятное тепло от обволакивающего ступни пламени, делаю шаг навстречу. Почему-то раньше я никогда не задумывалась о том, что моя магия не причиняет мне вреда. Я конечно же обжигалась раньше от обычного огня, но вот магический не жжет и не причиняет дискомфорта. Напротив, хочется укутаться в него, впитать под кожу. А еще удивляет изменившееся восприятие самой себя. Словно произошедшее в ду́ше что-то изменило где-то глубоко внутри, отсекло ненужное, освобождая нечто важное. Ту часть меня, которая внезапно перестала стесняться своего тела. И сейчас, шагнув навстречу Кайду, я четко осознаю: я могу вцепиться в ненужную скромность и стеснительность, вернуть все на место, списать то, что было на помутнение рассудка… или откинуть эту шелуху — все что мешает, вынуждает прятаться и бежать. И осмыслить наконец, что это раньше я была не в себе. Это раньше что-то было не так.

Нет, я не жалею о принятых в прошлом решениях. Я делала все, что было в моих силах, просто сейчас… я будто могу больше.

И я вдруг понимаю, что я уже не маленькая обиженная девочка, не подросток и даже не живущая с родителями, боящаяся лишний раз выйти на улицу взрослая девушка. Вдруг становится не важно красивая я или нет, достаточная ли хорошая у меня фигура, потому что… меня хотят! Кайд смотрит так, что подгибаются колени и гулкие удары собственного сердца отдаются шумом в ушах.

И сейчас, под жадным взглядом стоящего напротив меня мужчины, такого же обнаженного, как и я, я могу идти и ноги мои если и дрожат, то от усталости. В данный конкретный момент полумрак комнаты кажется мне ярче, чем самый солнечный день еще несколько дней назад. И Кайд смотрит с такой же предвкушающей улыбкой, какая наверняка расплывается по моему лицу, терпеливо ждет, не стремясь прикрыться, открытый моему взгляду, что откровенно скользит по его фигуре. Он словно раскрасил мои дни. Познакомил меня с кем-то глубоко внутри, кто был похоронен под гнетом произошедшего со мной в детстве и юности. Показал мне меня.

Оказавшись наконец в его объятиях, сама прижимаюсь, льну щекой к груди с бешено колотящимся сердцем, скольжу ладонями по спине, до лопаток, стискиваю как можно сильнее. Кайд зарывается лицом в мои влажные волосы, медленно втягивает воздух, а потом снова подхватывает на руки и аккуратно укладывает в постель, чтобы, так и не размыкая объятий, самому устроиться рядом.

Стелящийся по полу огонь гаснет словно сам собой.

Уже сквозь сон ощущаю, как теплое, объемное, но легкое одеяло медленно скользит вверх, укрывая нас обоих.

Не проходит и минуты, как я проваливаюсь в сон.

Кайд

Вторая ночь. И снова я лежу и просто наслаждаюсь ее присутствием. Губы сами растягиваются в улыбку, несмотря на усталость и ощущение одиночества, которое еще не отступило, вцепившись в меня словно клещ — прежде чем я окончательно поверю, что вошедшее в привычку ожидание закончилось, пройдет немало времени. А пока лежу, ощущаю ее кожу своей и в голове ни одной мысли, только стоны и образы сплетенных тел. В паху тянет, член давно стоит колом, хотя после оргазма в ду́ше я считал, что какое-то время хотя бы думать о ее сладкой плоти не буду. От воспоминаний простреливает позвоночник, и я невольно прижимаюсь к Мине бедрами. Я забыл, что можно так кончать. Если бы мне не нужно было контролировать себя от непроизвольного оборота, понятия не имею, чем бы закончилась та феерия в душе. Хочется прикасаться к ней, смотреть, согреваться теплом ее тела. Постоянно быть рядом, как можно ближе, а лучше в ней. Потому что ближе некуда.

Утягивающую меня в небытие сонливость прерывает ощущение, что на крыше кто-то есть — задеты расставленные мной маяки.

Это наш дом, убежище, место, где Мина будет в безопасности. Если не здесь, то нигде.

Поэтому, кто бы там ни был, любое вторжение без приглашения вызывает у меня глухое бешенство.

Ощутив призыв Макса, зло выдыхаю и, стараясь не потревожить спящую на моем плече Мину, аккуратно выбираюсь из постели. Реагировать на незваных гостей не хочется, но, глянув в последний раз на безмятежно спящую пару, заставляю себя переместиться. Но прежде, чем предстать перед Максом, который наверняка явился с Еленой, приходится заскочить в гардеробную и натянуть брюки, пытаясь скрыть скорее не наготу, а возбуждение, хоть уже и не такое очевидное.

Как и ожидалось, на крыше стоит блондинистая пара. Вдали все еще слышатся приглушенные раскаты грома и вспышки молний. Гроза прошла, задев острова лишь самым краешком, но тяжелые облака все так же низко нависают над скалами.

— Что-то срочное? — спрашиваю вместо приветствия, стараясь скрыть раздражение. Потому что если это не срочно, я буду очень зол.

— Не то, чтобы… — начинает Елена, но Макс ее перебивает.

— Вообще-то срочно. — Он едва заметно хмурится, выдавая озабоченность. Понимая, что речь пойдет об Араване, стараюсь не выругаться. — Араван…

— Я подготовлю Мину к инициации, но нам нужно время, — перебиваю, не в настроении выслушивать то, что и так знаю: Араван в опасности и ему нужны чародеи.

— Мы должны с ней познакомиться, — Елена делает крохотный шажок навстречу, и я тут же чувствую себя монстром, отобравшим у всех нечто важное.

Впрочем, так оно и есть, но угрызений совести по этому поводу я точно не испытываю. По крайней мере пока на меня не смотрят вот такими большими, жалостливыми глазами. Еще одна маленькая манипуляторша.

— К тому же Сеира места себе не находит, жаждет встретиться. — Макс ухмыляется, словно для меня это является решающим аргументом. Я хотел было сказать, что плевать мне на Сеиру, но в последний момент сдерживаюсь, до скрипа сжав зубы. Чертов Араван, если бы не он, никто не посмел бы сунуться к нам с Миной именно сейчас, когда я только встретил ее и не в силах оторваться. Я не готов делиться. Но вынужден и понимаю это.

— Мы все места себе не находим, — успокаивающе улыбается Елена. А я чувствую себя крепко зависимым от наркотика, которого убеждают обратиться к целителю. — К тому же хочется скорее уже расправить крылья. А без Мины, как ты понимаешь, летать нам не светит.

— И мы могли бы потерпеть, — вздыхает Макс, — но до инициации Мины Аравану нужны хотя бы драконы. И чем скорее, тем лучше. Нам нужно больше магии, чародеи не справляются.

Я морщусь и, запрокинув голову, вглядываюсь в затянутое тучами небо. Стараясь подавить вспышку раздражения, так и норовившую перерасти в откровенную злость, медленно наполняю легкие послегрозовым воздухом. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол и еще больше ненавижу, когда приходиться признавать чью-то правоту. Резко выдохнув, перевожу взгляд на друзей. Хотя понятие «друг» не может вместить все то, через что мы прошли. И только поэтому я стою тут и выслушиваю все это.

И понимаю, что не будь это действительно важным поводом, они бы не пришли.

И как бы мне не хотелось спрятать Мину ото всех в этой самый пещере и единолично наслаждаться ее существованием, снова морщусь, даже не пытаясь натянуть улыбку и наконец отвечаю.

— Я поговорю с Миной завтра, — все, что могу пообещать. — Если она будет готова увидеть остальных, я дам знать. К инициации подготовлю в любом случае.

— А если она не готова? Если мы опоздаем с ее инициацией? Ты дашь миру погибнуть? — провокационно спрашивает Елена.

Если придется — умру сам. По крайней мере сделаю для этого все возможное. Если кто-то еще не опередит мои благородные порывы. Невозможно заранее решить, кто из чародеев окажется следующим — все мы заранее готовы к любому исходу и все стремимся опередить свою пару.

И, зная Мину… до этого просто не дойдет. Она охотно разделит свою силу с чародеями и без угрозы уничтожения Аравана.

Но, разумеется, я не объясняю эту простую истину и так всё знающей Елене.

— Тогда до завтра, — Елена, видимо прочитав ответ по моему лицу, раздражающе-беззаботно машет на прощанье и берет Макса за руку.

— До завтра, — прощается Макс и, дождавшись от меня скупого кивка, они растворяются, словно распадаются на миллиарды частиц в воздухе.